Мигель с влажным хрустом выдернул клинок из туши мохнатой твари и резко крутанулся на пятке, готовый продолжать сечу. Но стоило оглядеться по сторонам — на контуженных, шатающихся бойцов и устилающие поляну трупы, — как стало ясно: всё кончено. Плечи отяжелели от свинцовой усталости. Механическим движением он обтер лезвие о край собственной изодранной и пропитанной кровью рубахи и загнал деревянный клинок в ножны на поясе.

Покончив с этим, парень присоединился к уцелевшим ополченцам, чтобы стянуть раненых на чистый пятачок, пересчитать павших и собрать всё уцелевшее снаряжение. Работа была не из приятных, но в Полых Глубинах брезгливость считалась непозволительной роскошью: разбрасываться экипировкой здесь означало подписать себе смертный приговор.

Большая часть доспехов самого Мигеля давно приказала долго жить. Лакированное зачарованное дерево по прочности не уступало отборной стали, но даже оно пасовало перед природным арсеналом клыков и когтей, которым Система щедро одарила обитателей подземного фронтира.

Счет дням он потерял давно. Миновав бескрайние грибные равнины и обогнув подземное море, они неделями плутали по глухим переходам, пока тоннели внезапно не вывели их к немыслимому зрелищу. В первый миг Мигель не поверил собственным глазам, решив, что рассудок сыграл с ним злую шутку.

Впрочем, с момента спуска под землю понятие «невозможное» обесценилось начисто. Настоящий первобытный лес на глубине нескольких миль под поверхностью Земли? Почему бы и нет? В этом перевернутом мире случались вещи и почище.

И все же, прорубая дорогу сквозь чащу — к счастью, подлесок здесь был не слишком густым, — он не переставал поражаться тому, с какой легкостью эфир ломал привычные законы земной физики. После всего пережитого удивляться не следовало, но одно дело — принять на веру существование боевой магии или исполинских хищников, и совсем другое — обнаружить под корой планеты целый автономный континент.

Зрелище внушало благоговейный трепет пополам с животным ужасом. Недели марша под зелеными сводами лишь укрепили это чувство: лес буквально кишел тварями, и каждая встречная бестия желала лишь одного — сожрать незваных гостей без остатка. Одиночку хищники, быть может, и обошли бы стороной, но шумный отряд неизменно провоцировал самых агрессивных обитателей чащи на лобовую атаку.

Каждый переход оборачивался непрерывной чередой стычек. Редкий час обходился без нападения из засады: от циклопических медведей с клювами и оперением до новых волн ядовитых грибоидов — выживать удавалось лишь благодаря тому, что бойцы держали строй плечом к плечу.

И все же ряды редели.

Последняя схватка унесла жизни троих опытных мечников — все они были изранены еще до того, как захлопнулась эта ловушка. Когда из крон посыпались юркие мохнатые твари — формой тела напоминавшие обезьян, но с тяжелыми пропорциями и цепкими, словно у гекконов, пальцами, — обессиленные бойцы не успели даже вскинуть щиты.

И теперь их не стало.

— Держись, Джик, ты выкарабкаешься, — глухо бросил Исаак, опускаясь на колени рядом с тяжелораненым Следопытом.

У того было вспорото брюхо — сквозь рваные края раны отчетливо белели петли кишечника. Будь они на Железном Берегу, Рон или Джесс заштопали бы такое ранение за пару минут, но в полевом рейде их единственным лекарем оставалась Лала.

А гномочка выжимала свой резерв маны быстрее, чем тот успевал восстанавливаться.

Маленькая целительница стояла на коленях над другим бойцом, вливая слабое бледное свечение прямо в развороченную грудину. На более мощные плетения эфира банально не хватало.

В отряде не осталось ни одного целого бойца. Сам Мигель щеголял десятками глубоких царапин, сломанным безымянным пальцем и россыпью свинцовых гематом по всему корпусу. В последней свалке под дых прилетел тяжелый удар — ребро явно треснуло, — но жаловаться парень и не думал: его травмы казались царапинами на фоне мучений товарищей.

Закончив с перевязкой раненого, Лала засеменила к Джику. Дворф был крепким орешком: свалявшаяся борода слиплась от запекшейся крови, а лицо покрывала корка грязи — помыться в этом походе им не довелось ни разу. Едва целительница принялась за брюшную полость разведчика, Мигель отошел в сторону, помогая стаскивать броню с погибших.

В центре лагеря Кольт тихо совещался со старшими воинами, набрасывая маршрут на остаток дня. Катис погиб еще в верхних тоннелях, так что Самурай стал естественным лидером цепочки командования.

Сложив трофейные клинки и зелья в общую кучу для перераспределения, Мигель устало отошел к кромке поляны и опустился на землю, прислонившись спиной к толстому древесному стволу. Выудив из кармана горсть собранных на марше ягод, он закинул их в рот. Горькие, вяжущие и почти не утоляющие голод, они оставались единственной доступной растительной пищей.

Вскоре с противоположной стороны дерева опустился Исаак, так что они могли контролировать оба сектора поляны одновременно.

— О чем думаешь? — негромко спросил Чародей.

Несмотря на щуплый, книжный вид типичного городского заучки, парень оказался одним из самых выносливых и несгибаемых бойцов отряда. Спартанские условия дикой природы он ненавидел всеми фибрами души, но нытья от него никто не слышал: стиснув зубы, он монотонно делал свою работу, раз за разом вытаскивая группу с того света. Его атакующие заклинания били наповал, спасая жизни десяткам людей.

Мигель проникся к нему глубоким, искренним уважением. В этих бесконечных боях между ними завязалась та крепкая фронтовая дружба, которая связывает людей намертво — если, конечно, им суждено выбраться из этой преисподней живыми.

— Жаль, Тревора с нами нет, — признался Мигель, протягивая товарищу ладонь с ягодами. Тот взял парочку, скривился от кислой горечи, но проглотил не поморщившись.

Мысль о благородном олене была наивной: рогатый гигант попросту застрял бы в первой же узкой расщелине на спуске. Но здесь, среди гигантских стволов, он чувствовал бы себя как дома. К тому же без своего верного спутника Мигель ощущал себя так, словно ему наживую отсекли руку.

— Еще один тяжелый боец нам бы точно не помешал, — вздохнул Исаак и разжал кулак, демонстрируя крупный мясистый гриб. Сомнений не было — шляпка съедобная.

— Где нарыл?

— У того безымянного озерца, где ночевали вчера. Припрятал на черный день, — слабо улыбнулся маг. — Держи половину. Ты со мной столько раз пайком делился, что этот гриб наш счет даже близко не уравняет.

Спорить Мигель не стал: отломил добрый ломоть упругой, пористой мякоти и отправил в рот. Прикрыв глаза, он замер, наслаждаясь глубоким вкусом, раскрывавшимся на языке. Сытости гриб почти не прибавил — порция была смехотворной, — но гастрономический восторг с лихвой перекрывал дефицит калорий.

Он уже успел забыть, какова на вкус нормальная пища. До интеграции подобные мелочи воспринимались как должное. Даже во время исхода беженцев из Истона кулинарные пассивки матери спасали баланду от пресности, а уж на Железном Берегу гильдия Поваров кормила людей настоящими шедеврами. Здесь же приходилось жрать всё, что шевелилось или росло под ногами: мяса хватало, но без соли, специй и нормальной прожарки оно застревало в горле сухой подошвой.

Поэтому насыщенный, землистый привкус лесного гриба показался божественным нектаром, и парень смаковал каждую крупицу.

На другом краю поляны Кольт негромко беседовал с иллитири по имени Эктарá. В последние недели они почти не отходили друг от друга, и отряд постепенно привык к обществу темной эльфийки. Ей даже выделили трофейный короткий клинок: на счету был каждый боеспособный клинок, и разбрасываться руками никто не собирался.

— Как думаешь, далеко еще топать? — поинтересовался Исаак.

Мигель лишь неопределенно повел плечом. Полые Глубины казались бесконечными: сперва каменистые пустоши, затем озеро, теперь вот этот глухой лес. Эктара упрямо твердила, что цель близка, но веры ее речам оставалось всё меньше.

Впрочем, выбора всё равно не было — приходилось идти по ее наводке.

Так повелось с того самого дня, когда путь наверх запечатал массивный обвал пополам с каменным титаном, которого дроу почтительно именовали духом земли. Больше всего на свете Мигелю хотелось вернуться на родной Железный Берег: упасть в траву священной рощи, обнять за холку Тревора и увидеть Хоуп.

Но эта мечта оставалась далекой звездой.

Единственным утешением служили уровни: непрерывная резня щедро осыпала бойцов системным опытом. Будучи одним из застрельщиков авангарда, Мигель рос быстрее остальных: до ветеранов первых волн интеграции дистанция оставалась солидной, но он методично сокращал разрыв. Настанет день — и его имя встанет в один ряд с сильнейшими воинами Земли.

Спустя десяток минут, за которые парни дожевали скудные припасы, Кольт вскинул руку, подавая сигнал на выход. Подхватив тюки со снятой с павших амуницией, ополченцы построились в походную колонну и углубились в чащу.

Мигель бросил прощальный взгляд на поляну, с горечью подумав о том, что у них нет даже лишнего получаса, чтобы предать тела товарищей земле. Стоит задержаться с лопатами — и на запах свежей крови слетятся падальщики.

А эти стайные твари зачастую превосходили матерых хищников в свирепости — особенно почуяв легкую поживу. Подавив нервную дрожь, юноша поправил лямки заплечного мешка и прибавил шагу, догоняя строй.

Следующая неделя слилась в однообразный кровавый кошмар. Единственной передышкой стала случайная находка — просторная сухая пещера с единственным узким лазом. Завалив проход камнями и выставив часовых, отряд наконец получил возможность выдохнуть и зализать раны. Лала использовала эту стоянку на полную катушку: методично восстанавливая ману, она довела шкалу здоровья каждого выжившего бойца до зеленой зоны.

То ли сказалось то, что лечить оставалось не так уж много ртов, то ли заоблачная Регенерация гномочки наконец успела восполнить резервуары ядра.

Как бы то ни было, восстановив кондиции, группа свернула лагерь и двинулась на прорыв. Еще три дня форсированного марша — и впереди забрезжил край подземной чащи.

А главное — в скальном монолите открылся тот самый тоннель, о котором твердила Эктара.

Но настоящим облегчением стали первые признаки разумной цивилизации: впереди высился укрепленный сторожевой форпост — до боли похожий на тот гарнизон, что они штурмовали на поверхности, — укомплектованный гарнизоном из нескольких десятков темных эльфов.

— Остаетесь здесь с остальными, — не оборачиваясь, бросил Кольт, положив ладонь на рукоять катаны. — Мы с Эктарой пойдем на разведку. — Он выразительно посмотрел на Мигеля: — Если через полчаса не выйду обратно — врубайтесь в форт со всей дури. Пленных не брать.

Мигель молча кивнул. Эктара лишь поморщилась: — В этом нет нужды.

— Лишний предохранитель карман не тянет. Привычка старого бойскаута.

— Ты не мальчик и тем более не разведчик, — нахмурилась дроу, сощурив миндалевидные глаза. — Твои метафоры лишены логики.

— Привыкай, девочка. Не всё в подлунном мире раскладывается по полочкам, — хмыкнул Самурай. — Пошли. И без резких движений.

Коротко кивнув, эльфийка первой зашагала к цитадели. Дозорные на угловых башнях заметили приближение чужаков заранее, но тревогу поднимать не стали, молча наблюдая за тем, как двое подходят к кованым воротам.

— Думаешь, между ними что-то есть? — тихо шепнул Исаак, толкнув Мигеля локтем.

— Да спятил ты, что ли? — хмыкнул тот. — Что, ревнуешь свою ненаглядную?

— Она не моя… я просто… да пошел ты, — стушевался маг.

Мигель не сдержал кривой усмешки, но тут же посерьезнел, напомнив товарищу держать заклинания наготове.

В створке ворот со скрежетом отворилась узкая калитка: Эктара и Кольт скрылись внутри укрепления. Потянулись томительные минуты ожидания.

Прошло пять минут. Затем десять. Мигель уже перехватил рукоять меча поудобнее, готовясь скомандовать штурм, как створка распахнулась и на насыпь вышел Самурай, махнув рукой: «Подходите». Катана по-прежнему висела у него на поясе — верный знак того, что переговоры не скатились в резню. Будь он безоружен — ополченцы пошли бы на таран не раздумывая.

Едва отряд поравнялся с воротами, Кольт объявил: — Смена маршрута, народ. Наверх мы пока не поднимаемся. Нас ждут в местечке под названием Эльдратюн на встречу с их верхушкой. Похоже, ушастые созрели для заключения мира.

— После всего, что они натворили? Они же первыми напали на наш город! — возмутился Мигель.

— Знаю, парень. Но они утверждают, что ту атаку затеяла отколовшаяся радикальная клика. К людям у здешних властей претензий якобы нет. Да и нутром чую: они сами по уши в дерьме и в одиночку свои проблемы разгрести не могут. А необходимость всегда берет верх над враждой, — развел руками воин.

Кольт первым шагнул в проем, увлекая отряд за собой. Мигель переступил порог последним. Глядя на израненные, усталые спины товарищей, скрывающиеся за каменными стенами цитадели дроу, он не мог отделаться от липкого чувства, что они совершают колоссальную, непоправимую ошибку.