Гвиневра стояла посреди покинутого подземного лагеря, не зная, что чувствовать. Еще совсем недавно она жила здесь. Охотилась в этих каменных кишках, выслеживала плотяных пауков и вырезала всевозможных мутировавших тварей. Ночами лежала без сна, глядя на нависающие над головой зубчатые сталактиты и гадая, сорвется ли один из них вниз, чтобы разом прекратить ее мучения.

А порой — искренне на это надеясь.

Именно безысходность толкнула ее и еще нескольких смельчаков на самоубийственную вылазку к поверхности. Они сколотили плот из обломков и бросили вызов бушующему океану. События в шторме стерлись из памяти — остался лишь слепой, хаотичный ужас. Волны высились с небоскреб, а шквалы грозили перевернуть их утлое суденышко каждым ударом. Они выжили только благодаря классу Мэттью.

Тот выбрал путь Моряка в надежде довести всех до материка — и, по сути, сдержал слово. Без его навыков плот пошел бы ко дну на первом же валу. Каждый спасшийся с острова был обязан парню жизнью. Горько лишь, что сам Мэттью до спасения не дожил.

И еще больнее было сознавать: всё это время всего в паре недель перехода лежал куда более пригодный для жизни реликтовый лес. Сколько людей уцелело бы, сумей они тогда нащупать дорогу в Полые Глубины? Они бы не выживали — процветали.

Но никто не решался уходить так далеко от лагеря. Следопытам вроде Мако не было резона удаляться от пещер дальше чем на пару дней пути. Кому вообще могло прийти в голову, что планета внутри полая и прячет такие чудеса?

Гвиневра тяжело вздохнула, бросив взгляд на человека, спасшего ее сородичей, и внутри вновь всколыхнулся клубок противоречий. С одной стороны, она испытывала к нему безграничную благодарность. Он рисковал жизнью ради них — такое не забывается. С другой стороны, спасать их он не спешил от слова совсем. И об этом она тоже помнила прекрасно.

Они никогда не стояли у него в приоритете.

Умом она всё понимала, пусть смириться было трудно: на плечах Элайджи Харта висела ответственность за судьбы мира, и ему приходилось делать неблагодарный выбор, взвешивая важность каждой задачи. Разорваться на части невозможно. Спасти всех до единого — тем более.

Но Гвиневра своими глазами видела, как он неделями бездельничал. Она помнила, как он разгуливал под ручку с той женщиной по улочкам Железного Берега, словно праздный турист на курорте. Это бесило, порождая глухую обиду, стремительно перераставшую в нечто, подозрительно похожее на ненависть.

Вешать на парня всех собак было несправедливо, она знала. Ни один боец не протянет долго, скача от одной катастрофы к другой без сна и отдыха. И все же спокойно смотреть, как он без зазрения совести игнорирует сотни умирающих людей, когда дело касалось ее близких, девушка не могла.

Но эту злость пора было отпустить.

В конце концов, он пришел. Спас тех, кого еще можно было вытащить. А теперь и вовсе пытался защитить планету от катастрофы. Дело благородное.

Но симпатии к нему это не добавляло ни капли.

— Ты в порядке? — окликнул ее стоявший рядом дворф. Доногал носил титул лучшего Строителя Железного Берега, и его появление в составе вылазки казалось Гвиневре странным. Место, прозванное Островом Химер, кишело смертоносными тварями — гражданским спецам здесь было не место.

Тем не менее, добрую половину из сотни прибывших через портал составляли Ремесленники. В отряд включили даже сироту — юного Посланника Древа Мира.

— Размышляю, — ответила она, оперев тупой конец копья о камни. Добротное оружие, хоть и не блещущее высоким грейдом: стандартный армейский паек городского ополчения, как и ее броня.

Обосновавшись на Железном Береге, девушка долго не могла найти себе места. С легкомысленной девчонкой досистемных времен было покончено навсегда: теперь она была воином до мозга костей. Выбор стоял ребром — официально влиться в городскую стражу или податься в вольные наемники, штурмуя башни и вырезая монстров по всему свету.

Бросить людей, которые привыкли на нее полагаться, Гвиневра не смогла. Пять лет бок о бок в аду — срок немалый, они сроднились. Но подобраться к кому-то по-настоящему близко не позволял въевшийся страх: смерть на системном фронтире забирала людей слишком внезапно.

В итоге она превратилась в волка-одиночку. Своя среди своих, но без глубоких привязанностей.

Возможно, именно поэтому она и пошла в ополчение: многие новобранцы несли в себе ту же пустоту. Им нужно было за что-то держаться. Найти свое место под солнцем.

Были, конечно, и те, кем двигали иные мотивы: семьи, старые друзья, статус уважаемых горожан. Им было кого прикрывать спиной.

Иные искали романтики приключений, но пасовали перед рисками диких пустошей. Железный Берег давал стабильную прокачку, приличное жалование и надежную броню. Большинству этого хватало с головой.

Гвиневре нравилась такая база, но за предложение отправиться в экспедицию она ухватилась не раздумывая — особенно узнав конечную точку маршрута. Напрягало лишь одно: операцией заправлял Элайджа.

Ну, чисто номинально.

В армейскую субординацию друид не лез, но командиры смотрели ему в рот. И, как ни коробило девушку признавать этот факт, логика в их подобострастии была железной: этот человек входил в топ сильнейших сущностей планеты, и когда он открывал рот — благоразумнее было заткнуться и слушать.

Иначе можно было нарваться на гнев, пережить который шансов не оставалось.

Но дело было не только в страхе. Гвиневра слышала слухи: экономика Железного Берега держалась на его авторитете, особенно с учетом влияния его невестки. Горожане боялись друида, но одновременно почитали как живое божество.

Дикая картина для человека старого мира, где люди были плюс-минус равны. Да, существовали деньги и власть, но Элайджа при всей своей неоднозначности возвышался над смертными как античный бог.

И сильнее всего бесило то, что он, похоже, сам искренне не осознавал этой чудовищной пропасти.

Окинув покинутые пещеры прощальным взглядом, Гвиневра поспешила за процессией к выходу. Подъем прошел без эксцессов: после закрытия Первородного Царства местная фауна заметно присмирела. Девушка не вникала в метафизику процесса, но тоннели, прежде кишащие мутантами, сейчас стояли абсолютно пустыми.

Уже неплохо.

Колонну вел сам Элайджа, небрежно держа на плече жуткую косу внушительных габаритов. По пути наверх он пару раз пустил ее в дело против шальных зверей, и сельскохозяйственная форма лезвия ничуть не мешала ему шинковать мясо с хирургической точностью.

Спустя добрый час петляния по подземным переходам отряд наконец выбрался под открытое небо. Быстрый марш через холмы — и взглядам открылось древо, ради защиты которого их сюда притащили.

У Гвиневры перехватило дыхание.

Снежно-белый гладкий ствол пронизывали мерцающие радужные жилы. Они мерно пульсировали мягким светом снизу доверху. Свечение было приглушенным, но взгляд приковывало намертво — пока глаза не поднимались к кроне, усыпанной листьями из чистейшего синего хрусталя.

— Это еще откуда взялось?.. — благоговейно выдохнула гномочка-Архитектор.

— Классная штука, да? — довольно осклабился Элайджа. — До мощи древа в моем парке ей еще расти и расти, но задачу она выполняет поважнее: не дает острову утонуть в скверне. Скорость появления гарпий уже упала вчетверо, а когда ствол наберет полную силу, спад будет еще круче. Проблема с монстрами останется, но теперь ее можно держать в узде.

При слове «гарпии» по спине девушки пробежал неприятный холодок: эти пернатые бестии едва не вырезали выживших под корень. Лишь побег под землю позволил людям протянуть лишние месяцы, дрожа от мысли, что выход наверх означает верную смерть.

И ведь твари резали не ради прокорма — это было бы понятно. Гарпии упивались самим процессом бойни, словно их вывели исключительно ради изощренного садизма.

— Ну так что, как поступим? — повернулся к отряду друид. — Мне в любом случае надо сбегать вон на ту верхушку и выкосить свежий выводок. Желающие размяться могут составить компанию.

— Мне нужно отделение для охраны периметра, пока закладываем фундамент, — подал голос Доногал. Дворф формально возглавлял миссию, хотя у бойцов был свой командир. — Разбирайтесь с охраной, а мы начинаем разметку.

Командир ополченцев, гоблин по имени Горанк, оперативно разбил бойцов на две группы по двадцать пять клинков: первая уходила с Элайджей на вершину, вторая вставала в кольцо вокруг Доногала и его мастеровых.

По расчетам дворфа, на возведение укрепленного форпоста уйдет не меньше месяца: большую часть помещений планировали врубить в скалу, связав с нижними тоннелями, но крепкий наземный бастион тоже требовался позарез.

Гвиневру определили в ударную группу. Вскоре двадцать пять бойцов уже шагали следом за друидом по выжженной земле. Девушка то и дело косилась на небо, ожидая, что из туч камнем рухнет исполинская птица и утащит кого-нибудь в когтях: в первые месяцы катастрофы такое случалось сплошь и рядом.

— Не дергайся, — внезапно раздался голос прямо над ухом. Элайджа поравнялся с ней шаг в шаг. — Их глушит аура древа. Эффект временный, но пока саженец в силе, к этой части острова они и близко не сунутся.

— Почему ты говоришь о дереве в женском роде?

— Да черт его знает… — растерянно почесал он затылок. — Ощущается как девочка. Ну или женщина, не суть. Я как-то не задумывался, само с языка слетает.

Вполне в его духе: парень всегда полагался на голое чутье. Гвиневра мазнула взглядом по его предплечью: запястье опоясывали ровные изумрудные чешуйки. В прошлую их встречу этого узора не было. Косметическая системная татуировка или нечто более серьезное? Судя по слабому эфирному свечению — второе, но сам друид на чешую внимания не обращал вовсе.

Впрочем, закадычными друзьями они не были: пара коротких, натянутых бесед в прошлом не располагала к праздным расспросам.

— Ладно, народ. Если прижмет — кричите, подсоблю, — бросил Элайджа, указав черенком косы на скалы. — А так — постарайтесь выжать из этой драки максимум опыта, а я вас просто прикрою.

Гвиневра взглянула на гору — и опешила: склоны буквально шевелились от копошащихся тварей. Конечно, не сплошной ковер, как раньше, но картина напоминала потревоженный муравейник. Тысячи особей, если не больше.

Перехватив копье, девушка шагнула вперед, активируя классовые навыки для долгожданной мести. В ту же секунду по жилам ударил мощный прилив жизненной силы, а тело окутал прозрачный зеленый барьер.

И не только ее: щиты легли на всех двадцать пять бойцов без исключения. Следом над головами зашелестел ласковый теплый дождь, исцеляя царапины и возвращая бодрость с каждой упавшей каплей.

Секундой позже Гвиневра врубилась в первую волну: омерзительный гибрид женщины и хищной птицы с шипением бросился навстречу, но острие копья пробило пернатую грудь насквозь. Предсмертный визг бестии эхом разорвал тишину, поднимая на крыло всю стаю.

Начался ад. Гарпии пикировали стаями, вспарывали воздух бритвенно-острыми когтями и рвали плоть клювами. Ополченцы отбивались отчаянно, выжимая классовые умения до капли, но в одиночку против такого шквала не устоял бы никто.

К счастью, подыхать в одиночестве ни от кого не требовалось.

Два с половиной десятка слаженных рубак держали строй мертво, а за их спинами стоял Элайджа. По большей части он лишь удерживал щиты и непрерывно заливал команду исцелением, но стоило кольцу дрогнуть — друид молниеносно врубался в самую гущу, выкашивая целые сектора взмахами косы и давая передышку.

При этом в бой он лез неохотно: явно давал новичкам возможность снять все сливки опыта самостоятельно.

Мясорубка растянулась почти на три часа. Гвиневра никогда в жизни не получала столько ударов за один бой, но пробитые доспехи и синяки окупались сторицей: счетчик убитых перевалил за сотни, а шкала системного опыта пухла на глазах. Наконец по телу прокатилась горячая волна долгожданного левелапа. Но поток не иссяк: она почти подобралась к следующему рангу, когда на скалах воцарилась тишина.

— Неплохая разминка для первого раза, — как ни в чем не бывало подытожил Элайджа, опершись на косу. — К главному блюду готовы?

Тяжело дыша и вытирая со лба пот пополам с кровью, Гвиневра переспросила: — Главному блюду? Тут есть кто-то еще?

— Матка гнезда. От точки спавна она далеко не отходит. Если спеклись — я сам ее прихлопну, — пожал он плечами. — Но взглянуть вам на нее стоит. И сразу совет на будущее: к той огромной дыре из плоти близко не подходите. Затянет внутрь — костей не соберете.

— Какой еще дыре?.. — переглянулись ополченцы.

— Сами увидите.

Отряд полез на вершину. Гвиневра выросла в Шотландском нагорье и в горах ориентироваться умела: пик поднимался примерно на пять тысяч футов над уровнем моря — для Шотландии солидная вершина, хотя до мировых гигантов ей было далеко. Так или иначе, подъем отнял немало сил.

На плато их ждало обещанное «главное блюдо»: чудовищная гарпия размером с фургон, чье тело куда сильнее походило на человеческое. Впрочем, разглядеть детали никто не успел — Элайджа снес твари голову за пару секунд одним взмахом косы.

А затем показал им портал.

Название «дыра из плоти» подошло пульсирующему органическому сфинктеру идеально. Друид доходчиво объяснил: сунешься ближе чем надо — щупальца уволокут прямиком в Первородное Царство.

— Удовольствие ниже среднего, — хмыкнул он. — Если кого-то по дурости туда затянет раньше времени — сидите в городе и не стройте из себя героев. Со временем мы организуем туда полноценные рейды, так что помощь придет, главное — не высовывайтесь.

Зеленые чешуйки на его запястье блеснули на солнце, когда парень запустил пятерню в растрепанные волосы: — Расклад такой: гарпий на этой горе выкашивать регулярно. Поначалу раз в сутки, а как нащупаете свой комфортный темп — скорректируете график. Но дольше трех дней перерыв не делайте, иначе популяция перевалит через край и вас просто сомнут. Вопросы есть?

Вопросов не нашлось.

— Отлично. Дуем обратно в лагерь, поможем строителям. Дел невпроворот, — скомандовал парень и первым зашагал вниз по тропе.

Ополченцы двинулись следом. Несмотря на бешеную усталость и ломоту в мышцах, в глазах бойцов горел неподдельный азарт. Неисчерпаемый источник высокоуровневых мобов прямо под боком? Для любого, кто мечтал о росте в Системе, это был сказочный подарок судьбы.

Гвиневра бросила взгляд на усеянное телами ущелье и невольно подумала о том, насколько тонкая грань порой разделяет сладкие мечты и сущий кошмар наяву.