Полет дарил ни с чем не сравнимое, чисто физическое ощущение восторга.

Свист рассекаемого чешуей ветра, высота в тысячи футов под крылом и пьянящее чувство победы над земным притяжением — все это сливалось в ощущение, для которого трудно было подобрать слова. И все же из двух своих путевых ипостасей — как он сам про себя окрестил «Облик Небес» и «Облик Моря» — друид твердо знал, какая милее сердцу.

И в первый же миг, когда он не успел увернуться от бритвенных когтей пикирующей твари, память услужливо подсказала ответ. Панцирный левиафан превосходил воздушную форму в защите на три головы. Это стало очевидно сразу, стоило когтям распороть змеевидную шею, брызнув веером плоти и крови.

Впрочем, рана была поверхностной. Пара импульсов «Дикого Возрождения» затянула разрыв за секунды. Это заклинание постепенного исцеления крыло своего предшественника, «Успокоение», как бык овцу, но для штопки смертельных ран все равно не годилось. Его стихией оставалась профилактика либо связка в комплексной терапии бок о бок с «Цветением Природы» и «Благословением Рощи».

Вот только пустить в ход последние два в звериных формах было невозможно, что лишний раз вбивало в голову простую мысль: под удары лучше не подставляться вовсе.

Заложив крутой вираж, Элайджа едва разминулся со встречной атакой: на него коршуном пала очередная крылатая тварь размером с боевой истребитель. Небо над Островом Химер кишело сотнями таких бестий. На скалы они не садились никогда — по крайней мере, на памяти друида, — вечно паря на восходящих воздушных потоках.

Не будь они столь агрессивны, парень наверняка счел бы их анатомию чудом биоинженерии. Но в текущих реалиях они оставались просто паразитами. Опасными, назойливыми вредителями, способными разорвать любого зазевавшегося путника. Поэтому он и взял на себя миссию по их тотальному выкашиванию.

Тот факт, что перед ним были системные монстры, прекрасно оправдывал резню в его глазах.

Выйдя из крена, он камнем рухнул вниз, едва уклонившись от выпада, способного оторвать ему крыло. На противоходе друид хлестнул гибкой шеей, насадив обидчика на клыки. Рана на горле окончательно затянулась прямо в падении, кровотечение встало.

Распахнув крылья у самой земли, он перевел пике в бреющий полет. Когти пропахали полосу в каменистой пустоши, чиркнули по гребням прибоя, и мощные взмахи вновь швырнули его ввысь. За спиной тот же маневр повторила целая стая.

Несмотря на колоссальное превосходство в базовых характеристиках, в воздухе пернатые хищники держались куда увереннее. Ничего удивительного: они провели в небе всю жизнь, тогда как Элайджа отрастил крылья всего пару лет назад.

И все же по самолюбию это било изрядно.

Он упорно набирал высоту, пока не выровнял горизонт, удерживая хрупкий отрыв от преследователей. Играть в догонялки можно было бесконечно, если бы не два «но». Во-первых, полдюжины тварей на хвосте были лишь каплей в море: своей возней он растревожил всю стаю, и всего в миле в его сторону уже перестраивались сотни огромных силуэтов.

Вторая проблема выглядела куда мрачнее. Впереди глухой стеной вздымался грозовой фронт — вечно кипящий, яростный вихрь. Парень пару раз залетал в эту мясорубку и мог положить руку на сердце: долго там не протянуть.

По крайней мере, если сунуться глубже чем на милю.

Пока он скользил вдоль кромки бури — где, по странному совпадению, гигантские птицы и кружили охотнее всего, — жить еще можно было. Если, конечно, шальной шквал не собьет центровку, а стофутовая блуждающая волна не слижет его прямо у нижнего края туч.

Но забивать голову страхами было некогда.

Пойдет план прахом — он всегда сможет сорваться в бегство: нырнуть в океан или щелкнуть «Молниеносным Натиском». А если расчет верен — проблему удастся закрыть одним сокрушительным ударом, не растягивая войну на недели.

Стоило залететь под первые грозовые раскаты, как на душе заскребли кошки. Отступать друид не привык, но ветер скоростью за сотню миль в час и пляшущие вокруг ветвистые молнии вызывали непреодолимое желание дать деру.

Чтобы удержать баланс в шторме, он активировал «Дикую Силу»: горячая волна мощи толкнула тело вперед, позволив удержать дистанцию от наседающей стаи. Скользя по самой кромке циклона, он нос к носу столкнулся со свежим косяком чудовищ.

Они неслись прямо на него, седлая порывы урагана на запредельной скорости.

Сцепив зубы, Элайджа сорвал «Штормовой Рой». Вокруг вспыхнула туча из тысячи крошечных искрящихся мух. Притянув атмосферное электричество, мошкара свила живой грозовой щит, который накачал друида энергией и одновременно поломал воздушные потоки врагам.

Птицы мгновенно вычислили помеху и бросились выклевывать искрящихся насекомых. Призванная мелочь против исполинов долго не протянула, но за каждую раздавленную муху хищники получали в клюв мощнейший встречный разряд тока.

Суматоха выиграла Элайдже драгоценные секунды: обогнув встречную волну, он вырвался вперед с приличным запасом. Впрочем, птицы быстро оправились от шока и ринулись в погоню с удвоенной яростью.

И вот тогда в ход пошли метаморфозы: твари начали стрелять стальными перьями.

Защититься от такого града друид не мог — оставалось только вертеться волчком, уходя с линии огня. В этом и заключался главный кошмар битвы с местными монстрами: они были не просто быстрее и вертлявее — у них водилась дальнобойная артиллерия, способная в два счета превратить его крылья в решето.

К счастью, первый круг вокруг острова подходил к концу. Пора было проредить ряды.

Сцепив зубы, парень выжал из мышц абсолютный максимум. Спидометра не было, но по тому, как замелькала под брюхом береговая линия, скорость казалась дикой. До сверхзвука боевого истребителя он недотягивал, но пассажирский «боинг» остался бы далеко позади — и по прямой, и уж тем более по маневренности.

Оглянувшись назад, он присвистнул: за ним неслась живая туча. Сотни, если не целая тысяча тварей. На первый заход хватит с головой.

Заложив широкую дугу, Элайджа вышел на посадочную траекторию и сложил крылья в пике. Снова выждал до последнего — расправил плоскости всего в пятнадцати футах над волнами и понесся на бреющем. Стая с яростным свистом крыльев повторила маневр точь-в-точь, сжимая кольцо погони.

Скользя над пеной прибоя, друид вылетел из зоны бури по прямой наперерез острову. Включив «Орлиный Взор», он мгновенно выцепил взглядом оранжевую вешку — Курик отметил ей начало первого минного поля. Расстояние сократилось за долю секунды, стая висела в паре десятков ярдов за хвостом.

Просвистев над каменистой землей, Элайджа лишь краем чутья мазнул по плотным сгусткам эфира в закопанных фугасах — и выскочил на противоположный берег.

Секунда.

Вторая.

На третий вздох воздух за спиной содрогнулся от глухого раската: первая линия мин сдетонировала разом. Оглядываться нужды не было — эфирный взрыв перемолол хвост стаи в пыль. Друид сосредоточился на главном: не дать уцелевшим сесть себе на шею.

Заложив вираж на второй круг, он оценил ущерб: стая разом поредела на добрую треть.

План работал безотказно. Задача Элайджи сводилась к роли живца: протащить птиц по струнке строго через размеченный сектор. Курик же подпускал хвост колонны на дистанцию уверенного поражения и замыкал рунный контакт. В итоге передние ряды даже не успевали сообразить, почему за спиной гремят взрывы.

Просто, изящно и убойно.

Выверенный расчет решил дело. Друид описал дугу, дождался, пока хищники выстроятся в кильватер, и пошел на второй боевой заход. Сценарий повторился, разве что на этот раз Элайджа едва не вмазался в скалу, слишком резко заложив крен. Пришлось экстренно проваливаться вниз и заново ловить поток.

Еще пять кругов в том же бешеном темпе. С каждым новым проходом земля внизу превращалась во всё более жуткое месиво. Взрывы не всегда убивали исполинских птиц наповал, но намертво ломали им кости и сбивали на грунт, где подранков мгновенно брали в оборот ополченцы Горанка, добивая упавших топорами и копьями.

Для городской стражи это был золотой дождь системного опыта, а вот самому Элайдже капали сущие слезы. Отчасти потому, что черновой работы он избегал: крутить петли в небе Система за подвиг не считала. Да и сами птицы представляли для него угрозу исключительно из-за бешеной численности. В дуэли один на один друид раскатал бы любую из них за пару секунд.

Такова была участь большинства земных тварей. Безусловно, в диких пустошах встречались стражи и боссы, способные дать ему бой, но они оставались редким исключением. Если он хотел качать уровни дальше — а аппетит никуда не делся, — реальный выхлоп давали только Башни да Первородные Царства.

А нырять в очередной разлом сломя голову он пока не рвался. Он бы с радостью рванул на выручку Сэди, но врата были заперты, да и текущих дел хватало с избытком. Надо было до ума довести здешний гарнизон.

Или взяться за следующий масштабный проект, пока зреющий в мыслях.

Не попытка ли это сбежать от реальности? Элайджа не был слепцом и прекрасно понимал: штурм Химерической Кузни не прошел для психики даром. Травма сидела глубоко — он до сих пор не мог нормально уснуть, машинально сканируя окружение на предмет угрозы.

Пытался ли он заглушить внутренний надлом лихорадочной деятельностью или эти задачи действительно требовали его рук — вопрос оставался открытым.

Впрочем, какая разница? Где искать следующее Царство, он все равно не знал, а ползти в Сиэтл на поклон к Исайе за разведданными не собирался из принципа.

Когда он наконец коснулся когтями земли, все плато было завалено тушами гигантских птиц. Следопыты и ремесленники уже сновали между тушами, деловито срезая всё ценное: тяжелые металлические перья обещали стать отличным сырьем для зачарования стрел, да и мясо на голодном острове явно не пропадет.

Сбросив перья и вернув человеческий облик, Элайджа зашагал к Курику. Дворф стоял неподалеку, скрестив ручищи на широкой груди, и довольно щурился на поле бойни.

— Ну как, оправдались надежды? — через силу улыбнулся парень.

— Сойдет. Мерзкие создания. Никогда не любил пернатых, — проворчал коротышка.

— Да ладно? С каких это пор?

— С рождения. Не доверяю тварям с перьями, — отрезал инженер. — Ты в курсе, что у них зубов нет? Какая нормальная скотина живет без зубов?! Против природы это, говорю тебе. А уж то, что они гравитацию ни в грош не ставят — вообще ни в какие ворота. Полеты — штука противоестественная.

— Я вообще-то летаю.

— Вот и подтвердил мои слова: ты тоже существо противоестественное, — не моргнув глазом парировал дворф.

Элайджа открыл было рот, но тут же захлопнул его обратно: возразить было нечего. Помявшись, он лишь буркнул: — У моих звериных форм зубы на месте. Ну, кроме черепахи.

— К черепахам претензий не имею. Правильные ребята, солидные.

— То есть птиц ты на дух не переносишь, а черепах…

— Я не сказал, что ненавижу их. Я сказал, что не доверяю.

— Погоди, ты же только что…

— Я помню, что сказал!

Элайджа обреченно вздохнул: — Ладно, сдаюсь. Птицы — ненадежные твари.

— Ты меня только ради этой охоты сюда приволок? Не то чтобы я жалуюсь — два уровня на шару срубил, грех ворчать. Просто хочу убедиться, что у тебя в рукаве нет других сюрпризов. В очередное Первородное Царство ты меня силком не потащишь? — подозрительно прищурился Курик.

— Не планировал, — усмехнулся Элайджа. — Хотя, признаться, в прошлое я тоже не особо стремился. Оно само меня сожрало.

— Ага, заливай больше, — фыркнул дворф. — Сам небось полез, за уши не оттащишь. Рассказывай эти сказки кому другому. А от тебя это звучит как дешевая отмазка.

— Могу показать ту дыру…

— На кой она мне сдалась? Лучше покажи, где там ваши гарпии гнездятся. Я б не прочь оторвать пару голов, пока транспортный баркас не причалил за моей персоной.

Элайджа лишь покачал головой: — Пошли за мной.