Кармен висела под потолком; железные звенья цепей впивались в запястья каждый раз, когда подручные со всего размаха опускали тяжелые молоты на ее обнаженную плоть. Удары отзывались острой, обжигающей болью — иначе и быть не могло, — но поддаваться ей кузнец права не имела. Зажмурившись, она сосредоточилась на внутренних каналах, всей силой воли выталкивая эфир наружу.

Энергия едва шевелилась.

Чего-то подобного она и ждала: опыт подсказывал, что легко не будет. Но за каждым ударом молота, дробящим мышцы, следовал мощный импульс чужеродной маны. Тело инстинктивно реагировало на вторжение, и собственный эфир женщины вздымался навстречу, отторгая чужую силу. Так капля за каплей происходило глубинное насыщение тканей.

И все же ей отчаянно хотелось ускорить этот мучительный процесс. Ей нужно было стать сильнее — как Элайджа, для которого культивация казалась чем-то естественным, словно дыхание. Слушая его рассказы, Кармен поначалу наивно полагала, что путь развития дастся ей с той же легкостью. Реальность огрела обухом по голове в первую же секунду собственной практики.

Никакой легкости не было и в помине. Прорыв ощущался так, будто она сама себе без наркоза драла зубы ржавыми клещами — долго, мучительно и безумно больно.

Но такова была неизбежная цена силы. Природная стойкость и пассивные навыки вроде «Сопротивления Огню» имели свой предел, за которым зачарованное пламя горна начинало выжигать плоть до костей. Она обжигалась не раз и не два, несмотря на лучшую огнеупорную защиту. Ей позарез требовалось сделать свое тело несокрушимым.

И на этом список задач не заканчивался. Даже если сейчас она пробьет первый рубеж закалки плоти — а этот миг был куда ближе, чем она смела надеяться в начале пути, — следом придется браться за остальные грани сущности. Нужно развивать Душу, чтобы выдерживать возросшие объемы энергии; нужно трансформировать Разум, чтобы эфир восстанавливался за считанные минуты. Но превыше всего ей требовалось полноценное, сформированное Ядро, отражающее ее истинное ремесленное призвание.

Другие практики этот порог уже перешагнули, и Кармен видела, как колоссально менялись их возможности. Все, за что брались эти люди, выходило на принципиально иной уровень качества.

Кармен жаждала — нет, отчаянно нуждалась — в такой же мощи, но срезать углы не собиралась. Все должно быть сделано безупречно, в строгом согласии с древними трактатами: сперва фундамент Тела, затем Душа, очищение Разума и лишь в финале — огранка Ядра. Дорога предстояла долгая и изнурительная, но отступать она не привыкла.

Стиснув зубы, она без остатка погрузилась в контроль внутреннего эфира. Истязание длилось до тех пор, пока вся ее кожа не превратилась в сплошной иссиня-черный кровоподтек. Но даже тогда Кармен не позволила себе дать слабину.

Она терпела до тех пор, пока спящий эфир не взорвался сам собой.

— Началось… — сипло выдавила она сквозь окровавленные губы. — Вон отсюда! Быстро!

Подмастерьев как ветром сдуло: дураков оставаться в запечатанной камере не нашлось. Вокруг Кармен мгновенно взметнулась удушливая волна жара, пока она отчаянно пыталась обуздать взбунтовавшуюся ману. Энергия пропитала каждую клетку тела, буквально пожирая плоть изнутри. В какой-то миг грань между живыми тканями и бушующим огненным штормом окончательно стерлась.

Она пыталась подчинить этот поток, бросив на алтарь всю свою железную волю, но тщетно. В конце концов оставалось лишь одно — терпеть. И она терпела, срывая голос на хриплые, надрывные крики.

Затем буря внезапно выплеснулась наружу: хлынувший из пор эфир мгновенно свернулся в сплошной металлический кокон, остудив и убаюкав обожженную кожу. Облегчение продлилось лишь долю секунды, пока броня не затвердела намертво, замуровав ее в глухой саркофаг из каленой стали. Дышать стало нечем, но легкие больше и не требовали воздуха: кокон обеспечивал жизнедеятельность сам.

А затем из глубин кокона начал подниматься жар. Сперва едва заметное тепло, но очень скоро температура подскочила до отметок, при которых любая сталь должна была потечь жидким ручьем. Саркофаг держался, на глазах меняя цвет с холодного серебра на вишневый, а затем и на слепящий алый. Кармен попыталась закричать, сгорая заживо, но не смогла даже шевельнуть языком. Беспомощная и скованная, она чувствовала, как распадается на атомы ее физическое тело.

Осталось лишь чистое сознание.

Оторванный от оболочки разум не потерял способности чувствовать боль перерождения: если бы Кармен могла сейчас рассуждать здраво, она бы вспомнила, что стадия куколки — обязательный шаг трансформации. Но пока шел процесс, все мысли выжигал дикий, первобытный ужас агонии.

А потом все разом оборвалось.

Эфир и расплавленный металл хлынули обратно в новорожденную плоть. Она вскрикнула — не от боли, а от дикого шока, жадно впитывая эту первозданную силу каждой порой. Спустя мгновение Кармен с глухим стуком рухнула на каменный пол. Цепей больше не было. Помещение дышало чудовищным алым жаром, а высеченные на стенах из драконьего камня глифы мерцали бешеными всполохами чистой маны.

Впрочем, кузнец ничего этого не видела.

Свернувшись калачиком на раскаленных плитах и прижав колени к груди, она беззвучно рыдала. Эхо фантомных мучений накатывало на нервы волна за волной: она не понимала, была ли эта боль реальной, иллюзорной или просто въевшейся памятью плоти. В тот момент это было неважно — жгло ничуть не слабее.

Постепенно судороги начали стихать, пока пульсация не сошла на нет окончательно. Лишь тогда перед мысленным взором Кармен вспыхнула долгожданная системная строка:

Поздравляем! Вы успешно завершили культивацию Тела: сформировано [Древесное Тело].

Она тяжело, с дрожью выдохнула.

Слезы испарялись, едва коснувшись щек, но адского жара в помещении женщина почти не замечала. Распрямив обнаженное тело, она вытянула руку перед глазами: если не считать полного исчезновения гематом и ссадин, кисть выглядела совершенно обычной.

Вот только ощущалась она абсолютно иначе.

Кармен сжала пальцы в кулак, наслаждаясь глухой, первобытной мощью даже в этом простом движении.

Наконец-то первый шаг на пути культивации был сделан. Годы упорного труда ушли на то, чтобы создать идеальные условия — в Кузню Творения было вбухано столько золота и сил, что страшно вспомнить, — и даже со всей подготовкой прорыв дался на пределе возможностей.

И тем более невероятным казался триумф Элайджи. У парня хватало тараканов в голове — более чем, — но в вопросах личного самосовершенствования его одаренность граничила с гениальностью. Конечно, сказывались идеальные условия священной рощи и мыло, ускорявшее прорыв, но окажись на его месте кто-то другой — вряд ли добился бы и половины его успехов. Сама Кармен уж точно спасовала бы.

Впрочем, завидовать не имело смысла: каждый шел в своем темпе. Если ей путь давался втрое тяжелее — тем ценнее была победа. Трудности лишь разжигали азарт.

— Кажется, у меня не все дома, — пробормотала она себе под нос. Голос прозвучал густо, уверенно и чисто, выдавая скрытую в связках новую силу.

Поднявшись на ноги, кузнец огляделась. Помещение начало остывать, но воздух по-прежнему напоминал раскаленную духовку. Кармен выждала еще добрых полчаса, прежде чем рискнула сорвать изолирующие руны и толкнуть тяжелую створку. Волна сухого жара выплеснулась в коридор, вступив в безнадежную схватку с зачарованной вентиляцией Кузни Творения.

Неподалеку дежурил один из подмастерьев. Брайан — вспомнила она имя с легкой заминкой: парень пришел в мастерскую совсем недавно. Заметив наготу наставницы, юноша мгновенно отвел глаза в пол, отчего щеки Кармен предательски запылали. Одно дело — висеть голышом в закрытой тренировочной камере, воспринимая пытку как хирургическую операцию, и совсем другое — щеголять без единой нитки посреди общего коридора. Неловкость накрыла обоих с головой.

К счастью, сообразительный ученик держал наготове плотный холщовый халат, который женщина с благодарностью набросила на плечи. Запахнув полы, она спросила: — Сколько я была в отключке?

— Двое суток, мастер, — отозвался Брайан.

— Черт…

— Но… все получилось?

— Как по нотам. Древесное Тело первого ранга.

Парень слегка нахмурился: — Оу… А я думал, будет что-то… ну, металлическое, что ли. Тот стальной кокон выглядел внушительно.

— Названия рангов неизменны для всех, — пояснила Кармен, завязывая пояс. — А вот проявления у каждого свои. В моем случае эта методика дает повышенное сопротивление дробящему урону и резко поднимает природный иммунитет к пламени. Базовые параметры вроде грубой Силы тоже подросли, но билд изначально затачивался под нужды кузнеца. Для тех, кто не хочет узкой специализации, есть другие методики.

Брайан решительно мотнул головой: — Я хочу стать лучшим Кузнецом в мире. Если для этого нужно пройти через такое — я готов.

Кармен одобрительно кивнула, хотя по глазам парня видела: когда дело дойдет до реальных молотов по ребрам, юношеский запал рискует испариться. Положа руку на сердце, мало кто на планете согласился бы добровольно пройти через круги ада ради лишней пары процентов к качеству поковок.

Единицы.

Но в этом и крылась суть мастерства: истинное величие требовало жертв. Было бы это легко — в мастерах ходил бы каждый второй.

С этими мыслями Кармен вернулась в свою главную кузню. Изначально она планировала сразу уйти в рощу и проваляться в постели пару дней, но после прорыва плоти сон как рукой сняло. Тело буквально звенело от маниакальной энергии.

Более того, чувства обострились до пугающего предела. Кармен осязала мир на принципиально иной глубине: чувствовала металлический привкус холодного сквозняка на губах, видела тончайшие дефекты кладки. Взгляд сам собой цеплялся за сотни мелких строительных огрехов, допущенных при возведении Кузни Творения. По отдельности мелочи казались ерундой, но в сумме давали ощутимую просадку общего магического КПД здания.

Она заставила себя выдохнуть и отвернуться: сейчас Кузня функционировала, и ладно. Рано или поздно комплекс ждет глобальная перестройка, но тратить время на шлифовку шероховатостей прямо сейчас было глупо.

И все же ремесленную гордость эти косяки кололи нещадно.

Хуже стало, когда она подошла к собственному горну — своей главной гордости. Изъяны ковки на изготовленных ею же инструментах бросились в глаза с беспощадной ясностью. Кармен снова подавила слепой порыв немедленно перековать весь инструмент заново: время стоило слишком дорого.

Вместо этого она прошла в кабинет и быстро натянула свежий комплект одежды. Ткань на удивление плотно обтянула фигуру: плечи словно раздались вширь, а мышцы спины налились упругостью. То ли сказалось усиленное питание последних недель, то ли так проявилась трансформация плоти — сказать было трудно.

Одевшись, она подошла к большой меловой доске, где замерли эскизы нового проекта. Наконечник копья не блистал сложными формами, но в простоте крылась особая смертоносная элегантность. Главное — лаконичный профиль позволял выжать максимум убойной силы из рядового железа, что было критично для массового производства.

Древки предполагалось делать куда более высокого качества: материал предоставит роща Элайджи — Нертус вырастит ветви строго под нужные параметры, — а обработку возьмет на себя Игнон. Старый мастер резьбы по дереву аж подпрыгивал от предвкушения, так что за качество рукоятей Кармен была спокойна.

Она перевела взгляд на вторую половину доски, где красовались чертежи брони. Проект вышел сложнее копья, напоминая чешуйчатые панцири, которые она уже ковала для гарнизона, но Кармен внесла десятки тонких правок в геометрию пластин, чтобы вытянуть защиту на принципиально иной уровень.

Но главной изюминкой оставалось зачарование. Длинная строка глифов, венчавшая доску, была верхом ее инженерной мысли. Даже выведенные простым мелом, руны завораживали грацией и уже сейчас слабо вибрировали рассеянным эфиром.

Когда эти вязи лягут на вороненую сталь лат и наконечников, оружие в руках ополченцев заиграет смертоносной песней.

Кармен долго стояла перед доской, впитывая каждую линию. Наконец эйфория от прорыва плоти начала медленно угасать, уступая место свинцовой усталости. Оставив Кузню Творения за спиной, женщина впервые за долгие недели направилась в священную рощу. Стайка ребятни у корней Древа Предков даже не привлекла ее внимания: сорванцы с благоговейным трепетом внимали Нертусу, увлеченно читавшему какую-то ботаническую лекцию.

Кармен лишь тепло улыбнулась уголками губ.

Сил разбираться с делами молодняка не осталось вовсе. Добравшись до домика на ветвях, она даже не пошла в душ — рухнула прямо на мягкую перину из лесного мха и провалилась в сон за считанные секунды, унося в грезы очертания будущих кованых доспехов.