Во многих отношениях вешать вину на Исайю было иррационально. Но со всех точек зрения, которые сейчас имели значение для самого Элайджи, правитель Сиэтла был виновен безусловно. Если бы не события на Саммите, никто не посмел бы усомниться в несокрушимой мощи друида. Утверждать со стопроцентной уверенностью было нельзя, но парень свято верил: не случись той публичной конфронтации — Бриз в жизни не осмелился бы сунуться на священный остров. Да и корсары ни за какие сокровища не вписались бы в авантюру, знай они наверняка, что рискуют наткнуться на сильнейшего человека на планете.

А значит, призвать Исайю к ответу казалось абсолютно закономерным и справедливым шагом.

Куда менее разумным было то, как именно он собирался это сделать.

Элайджа еще не ослеп от бешенства настолько, чтобы напрочь забыть о глобальной угрозе, нависшей над Землей. Первородные Царства никуда не делись, и, нравилось это кому-то или нет, именно Исайя оставался тем хрупким стержнем, на котором держалась координация сил мировой элиты. Снеси ему голову — и вся шаткая конструкция рассыплется прахом.

Убивать лидера Сиэтла было нельзя. Как бы ни чесались руки. По крайней мере, не ценой гибели родного мира: клокочущая ярость была сильна, но перешагнуть эту черту друид себе не позволил бы.

Но преподать ублюдку показательный урок он был обязан.

Именно поэтому он взвалил окоченевший труп эльфийского алхимика на плечо и покинул разоренный дворец. Прочесывать улицы городка нужды не было: чутье и без того знало, что всё население пало жертвой предсмертного безумия Бриза. Ни единой живой души. Не меньше тысячи трупов, скошенных за считанные секунды.

К счастью, ядовитая гарь, которой предстояло висеть над долиной еще не один день, уже начала рассеиваться, а чары Элайджи выжгли токсичные испарения в округе. Оставалось лишь довести начатое до конца. Запихнув тело алхимика в пространственное кольцо — мертвец влез на пределе вместимости, — друид сорвался в «Облик Небес» и взял курс обратно к руинам Бухты Кровавой Скалы.

Обратный путь занял куда больше времени, чем марш-бросок на континент: «Стремительная Молния» еще висела на откате. И все же в воздушной форме он пожирал мили с завидной прытью, так что к скалистой бухте подлетел как раз в тот миг, когда солнце коснулось линии горизонта.

К его облегчению, единственный уцелевший пират с задачей справился на совесть: у самой кромки прибоя высился колоссальный, аккуратно сложенный курган из мертвых тел.

— Эй, выживший! — рявкнул друид, едва когти коснулись гранитных плит. — А ну живо сюда, или отправлю следом!

На верхнем ярусе скал что-то звякнуло, и секундой позже на помосте показалась знакомая фигура. Расти обвешался золотыми цепями в три ряда, на плече покачивался набитый до отказа мешок с хабаром, а запястья блестели от россыпи драгоценных браслетов. На лоб наглец умудрился нацепить даже какую-то трофейную корону.

Медлить мародер не стал: он кубарем скатился вниз по уцелевшим сходням и приставным лестницам. Разрушения после утреннего штурма оставили лишь несколько проломов, так что в обход пришлось бежать всего пару раз. Спустя пару минут запыхавшийся страж уже топтался подле горы трупов, боясь поднять глаза на хозяина.

— У меня для тебя последнее поручение.

— Всё что прикажете, босс! — выпалил тот, нервно озираясь по сторонам.

Обрисовав задачу в двух словах, Элайджа шагнул в пенный прибой и прямо на ходу сорвался в «Облик Моря». Едва исполинская черепаха легла брюхом на гальку, Расти засучил рукава и принялся за дело, затаскивая мертвецов на широкий, плоский панцирь. Поначалу работа спорилась, но по мере того как живой холм рос, укладывать тела становилось всё опаснее — курган грозил обвалиться в воду при малейшем толчке.

Их было слишком много.

Добродушная тысяча мертвецов — и ведь это была лишь малая толика гарнизона. Десятки пиратов разорвало в пыль при первом таране пирсов и крейсеров. Но и этой горы хватало с лихвой.

Погрузка затянулась на долгие часы, в небе давно зажглись холодные звезды. Напоследок строго напомнив парню разнести весть о гибели Бухты Кровавой Скалы по всему побережью, друид взмахнул ластами и вышел в открытый океан.

Гнать на максимальной скорости он не стал: держал ровный, размеренный ход не потому, что хотел растянуть плавание, а из опасения растерять груз по пути. В итоге на переход через волны ушла вся ночь и добрая половина следующего дня.

Сгрузив тела на континентальном берегу пролива, он перемахнул на священный остров, собрал трупы нападавших корсаров, оставшиеся лежать на тропах рощи, и швырнул их в общую зловонную кучу.

Получился монументальный курган смерти.

Но это было лишь полдела.

Взвалив на плечи столько мертвецов, сколько позволяла нечеловеческая сила, он зашагал по тракту к Телепортационным Шпилям. На пропускном пункте его встретили ровно так, как он и ожидал.

— Господи Иисусе, Элайджа, что произошло?! — побледнела Эрика, отшатываясь от ступеней терминала.

— Я принесу еще, — глухо отрезал парень, с грохотом сбрасывая охапку тел на плиты. — Это займет время. Когда закончу — переправишь меня в Сиэтл.

— Элайджа, ты в своем уме?.. Что это за…

— Я доступно выразился?

Волшебница осеклась, заглянув ему в глаза: слова застряли у нее в глотке, и она лишь молча, испуганно кивнула.

Следующие три часа друид методично перетаскивал трупы к подножию монолитов. С каждой новой ходкой число зевак вокруг терминала множилось. Сначала глаза Эрики округлялись от изумления, затем изумление сменилось первобытным ужасом, а под конец на ее лице застыла та же мертвая маска оцепенения, которую заставил натянуть на себя сам Элайджа.

Глухая ярость продолжала тлеть глубоко внутри, надежно запертая в глухом отсеке рассудка. Сейчас толку от нее не было, и он держал крышку люка железной хваткой.

Он знал: однажды этот котел рванет снова.

Вопрос был не в том, случится ли это, а лишь в том, когда.

Когда последняя туша легла в штабель, Элайджа обвел собравшихся тяжелым взглядом: — А теперь помогите мне затащить их внутрь контура. Живо.

Толпа замялась лишь на долю секунды: намек читался яснее ясного. Все эти сотни людей пали от его руки. И стать частью этого могильника желающих не нашлось.

С перетаскиванием управились споро. Встав по центру круга среди груды разлагающейся плоти, Элайджа сухо скомандовал Эрике запускать портал.

Дрожащей рукой девушка коснулась панели управления и активировала кристаллы. Пространство содрогнулось, эфирный вихрь сжал горизонт — и друид преодолел тысячу миль за долю секунды. Стоило вспышке угаснуть, как приемный зал Шпилей Сиэтла огласился истошными паническими воплями караульных и дежурных магов.

Реакция вполне понятная: прямо посреди сверкающего зала материализовался окровавленный гигант в окружении почти тысячи гниющих трупов.

На крики и приказы немедленно сложить оружие Элайджа даже бровью не повел. Перетекая в «Облик Шипа», он сорвал «Владения Лоз».

Владения Лоз

Создает зону оплетающих корней с ядовитыми шипами. Токсин вызывает паралич и блокирует ток Эфира. Эффективность зависит от показателя [Регенерации]. Доступно только под действием «Облика Шипа». Длительность зоны: 269 сек. (при сохранении «Облика Шипа») или 41 сек. (в случае отмены метаморфозы при активной зоне).

Элайджа сосредоточился на заклинании, пропустив формулу напрямую сквозь собственную плоть. Он проделывал этот трюк и раньше, но тогда подталкивали условия боя. Сейчас же он силой воли заставил шипастые жгуты прорасти прямо из спины и предплечий. Лозы с треском вспороли чешую, веером ударили по кургану мертвецов и прошили трупы насквозь, насаживая по дюжине на каждый стебель. Он переплел жгуты в единую гигантскую сеть, пока под контролем не оказалось каждое тело.

Местной охране перформанс пришелся категорически не по вкусу.

Секундой позже по чужаку открыли шквальный огонь из карабинов. Болты чистого эфира градом впивались в шкуру, но друид даже плечом не повел: со времен прошлого визита он стал в разы сильнее, стоял в сверхпрочной броне «Облика Шипа», а на плечах висела «Мантия Химеры». Под градом попаданий показатель Регенерации взлетел до небес, щедро накидывая драгоценные секунды на таймер «Владений Лоз».

Не удостоив стрелков даже взглядом, Элайджа оторвал гроздь трупов от пола и тяжелым шагом двинулся к распахнутым воротам терминала. В воздухе надрывно завыли сирены, в небе застрекотали боевые дроны Сиэтла. Плевать. Времени на переход оставалось в обрез, и сорвать тайминг он не имел права.

Впереди показались массивные городские ворота. Элайджа напролом протаранил шеренгу опешивших гвардейцев, поймав на щит еще пару десятков шальных очередей — с тем же нулевым результатом.

В «Облике Шипа» друид уступал в скорости другим своим ипостасям, но тяжелая поступь с лихвой компенсировалась размахом шага: мощными скачками он пожирал городские кварталы, вздымая за собой тучи пыли. Когда на системном таймере умения оставалось всего тридцать секунд, перед глазами выросли монументальные колонны Цитадели.

Затормозив на площади, он резким движением спинных мышц сдернул лозы: гигантская связка мертвецов с гулким грохотом рухнула на парадную гранитную лестницу. Самые подгнившие тела лопнули от удара, окатив мраморные ступени фонтанами гнилостной жижи и требухи. Большинство, впрочем, удержали форму.

— Исайя, сучий потрох, я знаю, что ты на меня смотришь! — рявкнул Элайджа, сбрасывая чешуйчатую броню и возвращая человеческий облик. — Выходи на крыльцо и полюбуйся на плоды своих сраных трудов!

На площади мгновенно собралась гудящая толпа горожан — благоразумно держась на почтительном расстоянии.

Но в тоне Харта сквозила такая первобытная жуть, что сомневаться не приходилось: отказа он не примет.

Выцепив взглядом зависший перед лицом тактический дрон, друид вперил тяжелый взор прямо в объектив камеры: — Вспомни наш последний разговор.

Ни крика, ни брызжущей слюны. Спокойное, ледяное напоминание о том, что произойдет, если перейти черту.

Угроза сработала мгновенно.

Спустя две минуты массивные бронзовые двери Цитадели распахнулись, и на верхнюю площадку лестницы ступил Исайя. Брезгливо обогнув лужи сукровицы и развороченные останки, верховный лидер Сиэтла остановился в трех шагах от незваного гостя.

— Что всё это значит?! — процедил он сквозь зубы. На виске правителя бешено пульсировала синяя жилка — ярость давалась ему с трудом. Тот факт, что этот сухарь вообще способен испытывать живые эмоции, внушал слабый оптимизм. — Кто все эти люди?!

— Пираты.

— Пираты?.. — опешил Исайя, нахмурившись. — Какое отношение морские разбойники имеют ко мне?!

— Они напали на мой остров.

— Вот как… Что ж, прими искренние соболезнования от лица Сиэтла, но…

— Ты знаешь, почему они рискнули напасть на мой дом, Исайя?

— Полагаю, польстились на твои богатства, — сухо предположил тот. — Обычная природа падальщиков.

— Верно, абсолютно верно. Но ты понимаешь, почему они посчитали эту затею удачной мыслью?! Уверен, эта очевидная догадка уже пронеслась в твоем гениальном мозгу. Ты ведь у нас великий Ученый, верно? Сопоставить две точки на графике для тебя — плевое дело, — с издевкой протянул Элайджа. — Подсказать ответ?

— Я не намерен терпеть…

— В прошлый мой визит ты изо всех сил пытался указать мне мое место у параши, забыл?! — друид шагнул вперед, нависая над собеседником. — Ты хоть на секунду задумался, как твои политические фокусы отразятся на моем статусе? На том, как меня видит остальной мир?! Неужели ты, сука, всерьез думаешь, что эти шакалы посмели бы сунуться в мою рощу, не подари ты им призрачную надежду, будто Элайджа Харт уже не так всемогущ, как о нем треплют?! Я так не думаю.

Взмахом руки друид вытряхнул из инвентаря обезглавленное тело эльфа и с размаху швырнул его прямо под начищенные туфли правителя.

— Это заказчик налета. Его звали Бриз. Знаешь, что этот выродок выкинул, когда я пришел за его головой?

— Попытался убить тебя в ответ, полагаю.

— Именно. И попутно пустил боевой газ по всему своему городу, вырезав поголовно всё население. Еще около тысячи невинных душ. Я не стал тащить их сюда — тела слишком разложились от кислоты, пока я выбирался из покоев, — раздельно бросил парень. Перед глазами всё еще стояли почерневшие лица эльфиек и детей. Радовало лишь то, что смерть наступила мгновенно, избавив бедняг от долгих мук.

— Больше двух тысяч трупов, Исайя. И вся эта кровь — на твоих холеных руках, — отчеканил Элайджа. — Да, перебил их лично я. Я не прячусь от вины. Я возьму этот грех на свою душу и донесу его до конца. Но почву для бойни подготовил ты — только ради того, чтобы потешить свое эго за столом для взрослых дядей. Что ж, добро пожаловать в высшую лигу. А теперь встань и спроси себя: стоил ли твой сраный авторитет этой горы мяса?!

Он развернулся к притихшей площади и во всю мощь легких рявкнул так, что зазвенели стекла Цитадели: — Если хоть одна живая тварь на этой планете посмеет еще раз сунуть нос на мой остров — я вырежу его самого, его родню и каждого, кто хотя бы раз пожимал ему руку! Дома сравняю с землей, а города пущу на пепел! Не вынуждайте меня снова становиться монстром!

Не дожидаясь ответа, он сорвал «Корни Древа Мира» и растворился в зеленой вспышке перехода, вернувшись под сень родной рощи.

Возмездие свершилось. Авторитет восстановлен с запасом на годы вперед.

Так почему же на душе было так погано? Почему слепая, черная ярость продолжала выжигать нутро с прежней свирепостью?..

Тяжело вздохнув, Элайджа зашагал по лесной тропе к домику на дереве — проведать Нертуса. Впереди было море дел, но сейчас на всем белом свете не существовало ничего важнее жизни верного друга.