Черная гарь все еще висела в воздухе, хотя и рассеялась настолько, что уже не причиняла вреда Элайдже. Раньше он не обращал внимания, но теперь уловил в ней сладковато-едкий привкус.

— Знаешь, что это за дрянь? — спросил он, покосившись на Биггла, который только что опрокинул в себя очередное зелье.

— Точно сказать нельзя, — отозвался алхимик. — Каждый мастер варит по-своему. Но состав убойный, факт. Видел бы я его в жидком виде — или хотя бы сразу после распыления, — разложил бы свойства по полочкам. Тот факт, что дым держится так долго и с такой плотностью, говорит об экстремальной концентрации.

Элайдже не требовались пояснения гнома: куда ни глянь, всюду лежали начавшие подгнивать тела эльфов.

Вид трупов поднимал со дна души клубок противоречий. Строго говоря, он не убивал этих людей. Но останься он дома — они были бы живы. Это рождало укол вины, от которого бессмысленно было отмахиваться. Элайджа и не пытался: он принял свою роль в этой трагедии. Вышло прискорбно, но после святотатства в его роще он считал возмездие абсолютно оправданным.

Терзаться самоедством дальше он отказался. Главное — двигаться вперед.

— Пошли, — бросил он, махнув гному рукой.

Из-за ядовитого тумана город оставался нетронутым. Несколько мародеров из соседнего поселка кружили на дальних холмах, выжидая момент для грабежа, но сунуться в отравленную низину духу у них не хватало. Вполне разумная предосторожность, учитывая, что даже Бигглу — при всей его врожденной сопротивляемости ядам — пришлось глушить нейтрализующие эликсиры один за другим.

Элайдже с его запредельной Стойкостью и рангом закалки плоти никакие снадобья не требовались.

Он вел напарника через улицы, не глядя на лавки и дома. Ценностей там хватало, но друид твердо решил оставить добро местным жителям. Их целью был главный приз — дворец Бриза. Обычное золото парня не волновало; попадись сундук с этериями, он бы не побрезговал, но шел он за иным: за редчайшими растениями и профессиональным оборудованием.

Миновав замерших на ступенях мертвых гвардейцев, они без колебаний перешагнули порог. Внутри дым стоял чуть плотнее, но дыхание не перехватывал. За гномом, впрочем, друид приглядывал в оба глаза: случись осечка — он сорвет «Благословение Рощи» и снимет системный дебафф живительным дождем.

— А жить на широкую ногу этот щегол любил, ничего не скажешь, — присвистнул Биггл, озираясь по сторонам.

Оценка была точной: роскошь лезла из всех щелей. Картины, скульптуры, мозаичные панно — всё дышало вековым, наследственным богатством, которое Бриз явно принимал как должное.

Или, возможно, Элайджа просто проецировал свою ненависть к хозяину на окружающий интерьер.

Они быстро поднялись на верхний ярус и вошли в лабораторию. Там, у разбитого верстака, всё еще валялась отсеченная кисть эльфа. Биггл без лишней брезгливости опустился на колени, стянул с пальца перстень, подобрал уцелевший флакон и снял браслет с закрепленным портфолио.

— Жаль, — кашлянул гном. В эпицентре распыления концентрация яда была максимальной. Заметив, как напарник задыхается, Элайджа сорвал «Благословение Рощи»: под шелест исцеляющего дождя и сияние фантомного подсолнуха коротышка шумно перевел дух: — Я надеялся, он обходился без системного портфолио.

— А в чем загвоздка?

Передав добычу Элайдже, гном покачал головой: — Это значит, что колоссальный золотой запас мы забрать не сможем.

Он пояснил, что системные портфолио были абсолютно неприкосновенны. После гибели владельца Ветвь автоматически распределяла счета между назначенными наследниками. Если завещания не было — мана и золото растворялись в общем фонде Древа Мира. — А еще любая транзакция намертво логируется. Так что окажешься в развитом цивилизованном мире — мотай на ус: никогда не плати с официального портфолио, если не хочешь, чтобы власти держали тебя за жабры.

— Чувствуется богатый личный опыт, — усмехнулся друид.

Биггл встал, отряхнув колени: — Ну… случалось пару раз прикупить сомнительные сакральные побеги из-под полы. Да и вообще — на родине я был вторым по величине поставщиком… скажем так, релаксантов весьма специфического толка. Примитивная алхимия, опыта в копилку капало с гулькин нос, зато карманы ломились. Хотя здесь я с криминалом завязал, — поспешно добавил он.

— Так ты наркоторговцем был?

Гном развел руками: — Жить захочешь — не так раскорячишься. Мой родной мир мало походил на вашу Землю: верхушка подгребла под себя все ресурсы, простому люду не доставалось даже объедков. Выхода было ровно два: либо ты продаешься в кабалу торговым гильдиям за жалкие крохи опыта, либо идешь по кривой дорожке. Власти смотрели на это сквозь пальцы: дурным народом проще помыкать. А я просто копил фундамент. Заколачивал золотишко на черный день. Так что когда стража застучала в двери сапогами, я был полностью готов начать с чистого листа в новом мире, где надо мной не висело клеймо низкого сословия.

— Я тебя не осуждаю.

— Еще как осуждаешь. По глазам вижу. Но проехали, мне не привыкать.

— И кем он, по-твоему, был? — Элайджа носком сапога шевельнул отрубленную руку. Раскаяния за убийство не появилось ни капли. Напротив: вспоминая вздувшийся труп на ступенях Цитадели, парень испытывал законное удовлетворение. Суровое торжество возмездия.

Биггл пожал плечами: — Да третьим сыном какого-нибудь провинциального лорда, зуб даю. У них на родине эти титулы иначе назывались, но порода видна за версту: чистокровный высший эльф. Гордыня у них в крови. Кстати, в том перстне — потайная игла с ядом. Дрянь редкостная. Не такая убойная, как этот туман, но если захочешь избавиться…

Элайджа молча кивнул, возвращая кольцо обратно. Тем временем гном придирчиво перебирал уцелевшую стеклянную посуду: — Эти колбы получше моих будут. Не шедевр, конечно, но пока наши стеклодувы на Железном Береге не поднимут уровни — послужат на славу.

Обыскав дворец, они спустились в подземелья.

— Бинго, — выдохнул друид, окинув взглядом бесконечные стеллажи с глиняными горшками. От каждого ростка исходили плотные завихрения эфира, разительно выделявшиеся даже на общем насыщенном фоне. Похоже, эльф смонтировал в подвале подобие гидропоники, какую Люси строила в Элеваторе, пусть и уступавшую по масштабу.

Сотни саженцев низших и средних природных сокровищ. Напарники принялись методично сгребать всё, что не было приколочено к полу. Элайджа заранее опустошил «Астральную Петлю», так что вместе с пространственными ранцами места хватило впритык. Под конец свободный объем кончился подчистую, и пару горшков Биггл потащил просто в охапке.

О чем горько пожалел уже на середине обратного марш-броска, изливая душу в бесконечных жалобах. Впрочем, бросить ношу гном и не подумал: груз был слишком ценен. Дело было даже не в самих побегах — в роще на острове они вырастили бы траву на порядок сильнее. Важно было то, что ни один из этих видов не встречался на Земле изначально: их плантация обогащалась уникальной иномирной флорой.

Само собой, свою долю друид заберет.

Точнее — отдаст Нертусу. Тот маниакально собирал редкие саженцы, и такой подарок станет отличным лекарством для выздоравливающего духа.

Спустя несколько часов они добрались до соседнего городка, застав местных ополченцев на пороге исхода: мародеры как раз снаряжали обоз к опустевшему Кель'илатену. Элайджа перекинулся с ними парой дежурных фраз, но люди жались от него в таком диком оцепенении, что диалог не задался.

— Похоже, мне придется привыкать к такой реакции, — процедил он сквозь зубы, шагая к Шпилям.

— Дальше будет только хуже.

— В смысле? — друид покосился на пыхтящего под грузом сумок гнома.

— Дистанция вырастет, — пояснил тот. — На всех мирах одна история. Такие практики, как ты… со временем вы превращаетесь для простых смертных в полубогов из мифов. Ходячие легенды. Люди просто теряются, не зная, как себя вести, и по умолчанию выбирают страх.

— Надеюсь, обойдется, — нахмурился парень.

— Не надейся, это неизбежно. Мой тебе совет: держись за старых друзей. Выстраивай свой круг тех, кто не станет падать перед тобой ниц. Иначе рассудок потеряешь в два счета.

— Ты, похоже, много об этом думал.

Биггл пожал плечами, насколько позволяли лямки: — Я всегда стремился выжать максимум из того, что отмерила мне природа. Надеялся однажды забраться на самую верхушку и мысленно готовился к этой участи. Дома у меня было нечто похожее: по меркам Системы я звезд с неба не хватал, но водились деньги, а с ними — и власть. Уроки из прошлого применимы и здесь.

Слова звучали здраво, и Элайджа размышлял над ними всю дорогу до платформы перехода, пока впереди не показались четыре серебристых шпиля.

— Ладно, здесь наши пути расходятся, — подытожил друид. — Скоординируйся с Нертусом, поделите добычу по-братски.

— Ты не с нами? — удивился Биггл.

Элайджа покачал головой: — Есть еще одно неотложное дело.

Гном шагнул в портал первым и мгновенно унесся на Железный Берег. Спустя час наступила очередь друида: вспышка перехода перенесла его в Аргос, навстречу Аттикусу.

Прогулка по залитым солнцем улицам греческого полиса стала настоящим контрастом после угрюмой настороженности сограждан на Севере. Если на Железном Берегу на него косились с паническим ужасом, то в Аргосе встречали открытыми улыбками, уважительными поклонами и дружескими хлопками по плечу. На душе потеплело настолько, что парень не удержался и завернул в Храм Добродетели, решив помочь местным целителям.

Палат было немного — пара дежурных жрецов да горстка немощных. Но искренняя, слезная благодарность больных, когда он одним плетением поднял на ноги бедолагу, чья хворь не поддавалась обычным чарам, подействовала на него целебным бальзамом.

Когда-то он давал себе зарок регулярно наведываться сюда и лечить людей. Водоворот мировых событий сломал эти планы, и зарок он нарушил, но сейчас, отдавая силы чистому, бескорыстному добру, он вспомнил, ради чего вообще выбрал этот путь.

В акте исцеления крылось глубинное, ни с чем не сравнимое упоение. Город и без него не пропал бы, но для его собственной истерзанной души это лекарство было жизненно необходимо.

Когда он наконец подошел к конторе Аттикуса, груз последних недель почти отпустил.

Купец уже ждал его у крыльца и без лишних слов увлек в неприметный боковой особняк.

— Здесь я провожу закрытые переговоры государственной важности, — пояснил грек. Комната буквально гудела от влитой в стены маны: — Защитные контуры абсолютной изоляции.

— Думаешь, это необходимо?

Аттикус пожал плечами: — Лишняя предосторожность не повредит, друг мой. Слишком много ушей греют стены. Одних шпионов я знаю в лицо, другие пока прячутся в тени.

— И чьи это уши?

— Сиэтла, — без обиняков ответил торговец. — Они пришли в движение. Пока за кулисами, но мои осведомители докладывают: город экстренно накачивает армию. Увеличили квоты на прохождение Башен, причем оплачивают рейды своих бойцов по всему миру. Плюс закидывают удочки на создание широкой торговой коалиции.

— И против кого дружат? — горько усмехнулся друид, зная ответ наперед.

— Против тебя.

Элайджа тяжело вздохнул: — Чего-то подобного я и ждал.

— Было бы странно, сложись иначе: ты произвел неизгладимое впечатление, друг мой, — развел руками Аттикус. — Но я хочу, чтобы ты знал: Консорциум стоит за тобой горой. Мы не забыли твою помощь на Испытании Первенства: без тебя многие из нас гнили бы в земле или звенели кандалами. Тридцать вольных городов готовы выступить единым фронтом против гегемонии Сиэтла. Армий у большинства нет, но мы способны взять их в глухую экономическую блокаду. Песчаные эльфы Арвандора готовы перекрыть водные артерии — совсем без питья город не останется, но удар выйдет сокрушительным. К'хана передает, что эльфы помнят своих истинных друзей.

Купец положил руку на сердце: — И я помню тоже.

У друида перехватило дыхание от масштаба предложенной поддержки. Но меньше всего на свете он желал загонять Сиэтл в угол: нравилось это кому-то или нет, именно северная столица вела за собой человечество в войне против Первородных Царств. В будущем, когда угроза системной ликвидации Земли исчезнет, расклады могут измениться. Но прямо сейчас планете требовалось единство, а не мелочные распри.

— Спасибо, — искренне произнес Элайджа. — Правда, спасибо. Но эта эскалация ни к чему хорошему не приведет. Пока Сиэтл держит прицел на главном враге — на Первородных Царствах, — статус-кво трогать нельзя.

— А если их взор обратится в нашу сторону?

— Тогда, — в глазах друида блеснула холодная сталь, — мы сделаем то, что должно.