Элайджа издал победный клич, когда его пальцы сомкнулись на чешуйчатом теле летучего змея. Триумф тут же сменился глухим стоном боли: ветвистый разряд молнии прошил тело от макушки до пят. Но хватки парень не разжал.

Удержав тварь в кулаке, он спружинил на черный песок и в следующее мгновение крутанулся на месте, взмахнув бьющимся гадом словно бейсбольной битой. Змей яростно извивался, шипел и молотил перепончатыми крыльями, пытаясь вырваться в небо, но в физической мощи человек превосходил его на голову.

Гулкий хруст — и плоская морда рептилии со смачным шлепком разлетелась о грань ониксового обелиска. Порыв ветра подхватил кровавую взвесь мозгов, распылив ее над ареной, а обмякшее тело бессильной плетью повисло в воздухе.

Но Элайджа приложил его снова. И еще раз. Он методично крушил тушу о камень до тех пор, пока череп монстра не превратился в бесформенное крошево, оставив лишь изодранный ошметок шеи. Только тогда парень разжал пальцы, уронил тушу под ноги и шумно перевел дух, окинув взором ристалище.

В воздухе оставался всего один крылатый змей — куда мельче того вожака, которого друид только что размазал по монолиту. Когда рой тварей вырвался из арки, Элайджа сразу взял на себя самую массивную особь. И не прогадал: поймать эту молниеносную бестию голыми руками оказалось задачей на грани его возможностей.

Разумеется, к звериным трансформациям он не прибегал. Парень сознательно берег козыри, оставаясь в человеческом облике. Огненные великаны уже видели «Облик Шипа» во дворце, но раскрывать перед зрителями на трибунах полный арсенал своих метаморфоз он не собирался.

Плата за скрытность вышла болезненной: погоня отняла долгие минуты, в течение которых монстр раз за разом щедро поливал человека электрическим дыханием. Элайджа выстоял, но удовольствия процесс не доставил. Заодно он на собственной шкуре прочувствовал, каково приходится противникам под его собственным градом молний.

Штука была в том, что стихия грозы разительно отличалась от классического прямого урона: помимо чистой деструктивной мощи, электричество било напрямую по нервной системе. Один плотный разряд вызывал судорожный коллапс мышц, намертво парализуя цель. Высокие системные уровни давали сопротивление параличу, но шок все равно оставался фактором, на который друид привык полагаться в бою.

Оказаться по другую сторону баррикад было удовольствием ниже среднего.

Элайджа уже шагнул на помощь Эскобару, который яростно нарезал круги под куполом за последним змеем, методично забрасывая того миниатюрными фаерболами, но вмешательство не потребовалось: из слепой зоны коршуном вылетел Оскар. Слитный рубящий выпад томагавка начисто отсек твари перепончатое крыло: змей кубарем рухнул на черный песок, где подоспевшая свора разорвала его на части за считанные секунды.

Схватка заняла всего пару минут, оказавшись скорее досадной, нежели по-настоящему смертоносной. И все же бой наглядно показал: без звериных обликов размазывать врагов в пыль у друида не выходило. Прими он «Облик Мастера» — крылатый вожак лег бы в первые три секунды.

Полезное напоминание о том, что считать себя неуязвимым богом было верхом глупости: они находились в глубинах Первородного Царства, и дальше испытания гарантированно станут на порядок жестче.

Шумно выдохнув, Элайджа тыльной стороной ладони стер брызги чужой сукровицы со щеки и размял затекшие плечи. Оскар и стая уже стягивались к центру арены. Фредди с горделивым видом несла в пасти тушку поверженного змея: белоснежная чешуя монстра — там, где ее не залило кровью, — искрилась под лучами двух солнц, а хвост собаки молотил воздух с такой силой, что ходуном ходил весь ее мускулистый круп.

Друид тепло улыбнулся и опустился на одно колено, почесав собаку за ухом: — И кто тут у нас такой молодец? Кто самый сильный и смелый пес на свете?

— Фредди — девочка, — ровно поправил подошедший Оскар.

Элайджа опешил: — Да ладно? Ты серьезно?

— Можешь заглянуть под хвост и убедиться лично.

— Но Фредди — это же чисто пацанское имя! — возмутился друид.

Охотник лишь пожал плечами: — Ее так в приюте назвали, — затем он перевел тяжелый взгляд на питомицу: — Брось.

Собака обиженно пискнула, но наткнувшись на суровый хозяйский взгляд, неохотно разжала зубы: дохлый змей шлепнулся на песок, а сама она демонстративно отвернула морду.

— Мог бы и дать девчонке порадоваться, — хмыкнул Элайджа.

— У нас Эскобар радуется за семерых, — вздохнул Оскар, кивнув в зенит.

Крошечный чихуахуа азартно носился под куполом, заливисто тявкая и веером расстреливая воздух крошечными огненными искрами: — Он этой дурью может часами маяться.

— По-моему, это очаровательно, — улыбнулся парень.

Эскобар, обладавший тончайшим слухом, уловил похвалу и ласточкой спикировал друиду прямо на руки.

— Подожди пару недель, очарование как рукой снимет, — устало покачал головой охотник. — Гляди, последний портал активируется.

Элайджа проследил за жестом товарища: четвертая арка на противоположном конце арены налилась густым янтарно-желтым свечением. Однако секунды текли, а из сияющего зева никто не спешил выходить.

— Есть мысли, к чему готовиться? — прищурился Оскар.

— Огонь мы видели, лед со штормом закрыли, воздух отстреляли, — прикинул вслух друид. — Осталась стихия земли.

В этот миг земля под подошвами едва заметно дрогнула. Чутье «Души Дикой Природы» все еще глушилось аурой испытания, но сквозь песок пробивалось яркое эхо: в толще породы, ярдах в пятнадцати под ареной, что-то двигалось с пугающей скоростью.

Интервал между обнаружением цели и атакой измерялся долями секунды. Не раздумывая, Элайджа бросился наперерез и с разгона сбил с ног Джексона — удар пришелся точно в цель, ребра бедного пса отозвались глухим жалобным хрустом. Но перелом был меньшим из зол: секундой позже то место, где только что стоял ротвейлер, с грохотом взорвалось фонтаном черного песка.

Из недр вырвался исполинский червь. Сегменты его массивного туловища состояли из монолитных базальтовых валунов — каждый размером с добрый дорожный валун фута в три толщиной. Каменные глыбы скрепляли густые полосы янтарного эфира, по которым бурлила река раскаленной щебенки. Органической частью твари оставалась лишь пасть, живо напомнившая друиду челюсти инопланетного охотника из фильма «Хищник»: четыре зазубренных костяных лепестка распахнулись в чудовищный зев, до краев наполненный булькающей жижей из едкой кислоты, маны земли и растворенных минералов.

— Ну уж нет, нахрен! — процедил Элайджа, спешно распутывая ноги после падения на Джексона и вливая целительную ману в покалеченные ребра пса.

Одновременно он сорвал «Благословение Рощи», разворачивая сияющий купол на максимальный радиус, чтобы укрыть всю группу: — Хватит с меня растворения заживо!

Рванув вперед, друид на бегу активировал «Облик Мастера»: к моменту столкновения метаморфоза завершилась, взвинтив характеристики на порядок.

Взмыв в воздух, он со всего маха вогнал лезвие косы в сочленение между базальтовыми валунами. Сталь со скрежетом рассекла соединительные путы, выбив сноп каменных брызг и залив песок шипящей желтой жижей. Тварь лишь яростно мотнула телом: словно бронированная кобра, червь молниеносно выбросил пасть вперед, целясь проглотить Софи.

Удар пришелся в мерцающий барьер маны: туловище монстра гармошкой сложилось от столкновения с защитой и спружинило назад. Элайджа в воздухе крутанулся через плечо, избегая тарана и вливая заряд в «Сердце Огня». Приземлившись на песок, он гаркнул: — Я свяжу его боем! Бейте со всех стволов!

Стая включилась мгновенно.

Джексон с затянувшимися ребрами вернулся в строй: его навыки были заточены под позиционный контроль и перехват агрогенерации. Софи держала щиты — закрывая как себя, так и соратников. Рэй и Мэймэй непрерывно кружили по флангам, засыпая монстра парализующими дебаффами. Фредди работала в режиме стремительных наскоков: на полном ходу врезаясь в каменные бока червя, она раскалывала валуны в щебень и тут же уходила в перекат, разрывая дистанцию.

Дигби выжидал в засаде: его присутствие выдавали лишь цепочки следов на черном песке — пес ушел в глухую невидимость, подбираясь к слепой зоне твари.

Оскар держался позади, дирижируя боем через тактические ауры. Классовая ветка охотника явно требовала дистанционного управления: он разгонял потенциал стаи, позволяя четвероногим бойцам брать на себя основную нагрузку.

А на вершине ониксового обелиска в центре ристалища замер Эскобар. Крошечный чихуахуа мелко подрагивал от предельной концентрации, втягивая в себя циклопические объемы стихийной маны. По словам Оскара, малец был классической «стеклянной пушкой»: на запуск его коронных заклинаний уходила вечность, но попадание стирало цель в пыль.

Оставалось надеяться, что этой мощи хватит на каменную тушу.

Задача Элайджи сводилась к грубой силе: стоило пасти червя повернуться в сторону своры, как друид со всего размаха врубал косу прямо в зубастые лепестки. Кислотные брызги щедро омывали его тело, шипя на зачарованной коже, но парень терпел — лучшего танка для этой мясорубки было не найти. К счастью, попадание слюны Системой за чистый урон не считалось, и накопленные заряды «Сердца Огня» не сбрасывались.

Счетчик ресурса перевалил за полсотни, когда над ареной раскатился крик Оскара: — Назад! В укрытие!

Собаки брызнули врассыпную. Элайджа остался на месте, перехватывая древко: — Я прикрою отход! Лупи на все деньги!

Умирать парень не собирался, но запас прочности в «Облике Мастера» вкупе с врожденным сопротивлением огню внушал уверенность. А обилие наложенных баффов гарантировало выживание даже в эпицентре взрыва.

Времени на раздумья не оставалось: над ареной сгустился колоссальный вихрь багрово-синей маны, принявший форму исполинского змея из чистого лазурного пламени — точную копию каменного червя.

Пылающий дракон с грохотом впечатался в хребет подземной твари, мгновенно испарив щебень и мелкие связующие камни. Базальтовые валуны раскалились до вишневого свечения, два гиганта сплелись в смертельном клубке. Воздух заполнился удушливым паром, черный песок под ногами поплыл, превращаясь в корку кипящего стекла.

Но добить врага заклинание не смогло.

Синее пламя начало стремительно угасать. Взглянув на обелиск, Элайджа увидел, как Эскобар бессильно завалился набок, вывалив язык на камень: резерв маны крохи выгорел досуха.

А секундой позже снизу пришла новая беда.

Из глубин арены ударили толстые янтарные канаты первородной маны земли: стихия намертво оплела каменного червя, восстанавливая утраченные связи. Тварь буквально регенерировала на глазах, черпая неисчерпаемую силу из самого фундамента цитадели.

План требовалось менять на ходу.

Сорвав «Эхо Дракона» и «Пламя Природы», друид распахнул пасть и исторг «Испепеление». Огненный смерч вулканической мощи захлестнул регенерирующего монстра: в обычных условиях такой температуры хватило бы, чтобы расплавить гранит в жижу. Но червь находился в своей стихии и упорно держал удар.

Вторая волна изумрудного пламени заставила гиганта дрогнуть. И все же добить его не удалось.

Элайджа сорвался с места, на бегу перетекая в «Облик Небес». С трибун донесся испуганный вздох великанов, когда циклопические радужные крылья взметнулись над ареной. Убегать друид не собирался: на бреющем полете пронесясь над песком, он вонзил стальные когти в раскаленный остов червя и мощными взмахами потащил стотонную махину ввысь!

Замысел был прост до гениальности — похожий трюк он провернул с северным левиафаном, когда оторвал кита от подпитывающего ледяного рифа. Здешний червь был намертво привязан к земной толще: лиши его контакта с опорой — и регенерация захлебнется.

Взмах за взмахом он поднимался всё выше, на чистой ярости и навыке «Дикая Сила» преодолевая чудовищный вес каменной туши.

Червь бешено извивался в когтях, но полученный урон подорвал его сопротивление. И расчет оправдался на все сто: оторванная от недр тварь лишилась подпитки.

Янтарные канаты эфира поблекли, истончились и с сухим треском лопнули. Лишенная связующей магии туша начала распадаться прямо в воздухе: каменные глыбы дождем посыпались на дно котловины.

Покружив в небе еще несколько секунд, Элайджа спикировал на песок и вернул человеческий облик.

— Кажется, мы победили, — с широкой улыбкой подмигнул он опешившему Оскару.

На противоположном краю арены плиты стены с шорохом разошлись, сложившись в парадную лестницу. Сверху неспешно спустился огненный великан-распорядитель. Но на его лице не читалось ни гнева, ни надменности — лишь парализующий, благоговейный экстаз.

Поравнявшись с друидом, исполин грохнулся на колени и уткнулся лбом в горячий песок: — Мы, сыны клана Пепельного Пика, недостойны ступать по одной земле с тобой, о великий киндрандир!..

— Э-э… вы это мне? — растерянно моргнул Элайджа, переглянувшись с собаками. — Ну… спасибо, наверное.