Шесть хобгоблинов взяли огра в кольцо, держа копья на изготовку. Каждый двигался с гибкой, пружинистой грацией: шаги легкие, сухожилия натянуты тетивой. На их фоне огр казался ожившей горой с шипастой палицей — титан по любым меркам, наделенный всей сокрушительной прочностью, какую только сулило это определение. Но различия на этом не кончались: хобгоблины носили легкую броню из выдубленной кожи, а их перекошенные морды сочились неприкрытой кровожадной жестокостью.

Латы огра, напротив, представляли собой грубые, массивные пластины ржаво-красного металла — топорные, свежескованные, но чертовски надежные. Дубина размерами не уступала стволу векового дерева и щеголяла толстыми железными обручами у оголовья. Морда исполина тоже исказилась гримасой, но не садизма, а глухого высокомерия и брезгливости. Огры испокон веков славились гордыней, и этот громила исключением не был.

Хобгоблины ударили синхронно, метнувшись к живой горе подобно молниям, методично раскалывавшим свинцовое небо. Двигались они словно атакующие гадюки, но с интуитивной слаженностью матерой волчьей стаи. Двое подсекли снизу. Двое взмыли в верхнем выпаде. Оставшаяся пара зашла с флангов, целя наконечниками прямо в массивный торс гиганта.

Лязг железа о сталь взрезал воздух, вплетаясь в монотонный грохот, накрывший остальное поле брани. Броня огра выдержала, но каждый копейный выпад оставил глубокие борозды на красных нагрудных пластинах.

Хобгоблины кружили вокруг, врожденные воинские инстинкты направляли безупречную технику шага. Их стопы едва касались раскисшей глины, мелькая среди луж крови и дождевых наплывов. Вокруг ковром лежали тела — как огров, так и хобгоблинов, — превратившись в банальные кочки на ровной равнине.

Никто из сражающихся не обращал на трупы ни малейшего внимания.

Будучи частью противоборствующих армий, каждый из них оставался законченным эгоистом: павшие соратники для выживших не значили ровным счетом ничего. Дружба среди этих рас почиталась за диковинку. Любые союзы строились исключительно на конкуренции и шкурной необходимости. Никакого братства по оружию, никакой воинской солидарности. Хобгоблинов заботило лишь одно: зарезать врага и доказать собственную доблесть. Огры держались похожей философии, разве что с упором на врожденное превосходство — сперва своего вида в целом, затем родного клана, и наконец лично себя, любимого.

Похожие, но разительно разные грани одной природы.

В этой парадигме крылась вся суть многовекового конфликта огров и хобгоблинов — и именно она в конечном счете привела обе расы к тотальному взаимоуничтожению.

Но так обстояли дела в реальном мире.

Здесь же, в Первородном Царстве Бесконечной Войны, они здравствовали и процветали. Их поголовье исчислялось десятками тысяч особей. И Сэди прекрасно понимала: не пылай эти дикари столь слепой взаимной ненавистью, превосходившей даже желание перебить чужаков-людей, отряд из Свотогорска не протянул бы здесь и единых суток.

Урок въелся под кожу намертво: если Земля рассчитывала выжить и выстоять в безумной мультивселенной после интеграции Древа Мира, людям требовалось держаться плечом к плечу. Сила рождалась лишь в кооперации. Стоит поддаться мелочным распрям и скрестить мечи друг с другом — человечество повторит судьбу этих вымерших рас в мгновение ока.

Пока же войско Сэди наблюдало со стороны, как в миле впереди кипела сотня локальных кровавых дуэлей.

Она не сводила глаз с шестерки копейщиков, продолжавших терзать огра. Гигант был медлительнее и неповоротливее, и хобгоблины прекрасно это понимали. Вот только цена малейшей оплошности равнялась немедленной смерти под пудовой палицей. Сэди знала эту истину на собственной шкуре — глубокие шрамы под доспехами не давали забыть урок.

И ошибка случилась. Всего лишь смазанный шаг, секундная заминка на скользкой глине — но огру этого хватило с головой. Отбросив дубину, он молниеносно выбросил мясистую пятерню вперед, сгребая щуплого хобгоблина поперек пояса. Тот остервенело огрызнулся: раз за разом вонзая кинжал в запястье великана, копейщик сумел выбить пару струй темной сукровицы.

А затем огр сжал пальцы.

Даже за милю от схватки Сэди почудился сухой хруст костей: таз хобгоблина буквально сплющило под чудовищным прессом. Девушка невольно поморщилась, вспомнив, как точно таким же захватом ей некогда раздробило берцовую кость. Травму залечили — пусть и ценой титанических затрат эфира от лучших армейских Целителей, — но фантомная тупая боль в ноге напоминала о себе в каждый дождливый день.

А в Бесконечной Войне ливни хлестали почти непрерывно.

Оставшаяся пятерка копейщиков не упустила шанса, обрушив на великана яростный шквал ударов, пока пальцы того были заняты добычей. По горькому опыту Сэди знала: бить по жизненно важным органам эти твари не любили, предпочитая наносить раны, причинявшие самую мучительную, выворачивающую нутро агонию.

В вопросах анатомических пыток они слыли признанными мастерами.

Сэди подозревала, что у хобгоблинов развилось особое шестое чувство на чужую боль, если не врожденный классовый навык. Так или иначе, садистский максимум они выжимали из каждого колющего выпада.

Под эти изощренные удары попадали все ветераны свотогорского корпуса — и сама девушка в том числе.

Но огр лишь обратил острую боль в слепую ярость, ринувшись вперед с удвоенной силой. Кровь из его ран смешивалась со струями ливня на ржавых латах, когда исполин взмахнул живым снарядом. Он пустил в ход не дубину, а бьющееся в агонии тело схваченного копейщика: тот еще судорожно дергался, когда его словно мясной цеп обрушили на головы сородичей.

Хватило пары взмахов.

Сэди не разглядела, потеряло ли живое оружие сознание от первого же удара или испустило дух сразу, но когда несколько копейщиков кубарем отлетели в грязь от массивного тарана, участь бедолаги прояснилась. Даже со системными прибавками к характеристикам подобные перегрузки кости не держали.

Дальше схватка потекла по привычной колее. На один полновесный отряд огров требовалось не менее шестерки хобгоблинов — непреложное армейское правило. Людям для гарантированной победы требовалось больше: десяток мечников брал верх ценой потерь, а сводная группа из пятнадцати бойцов закрывала бой без единой царапины. Идеальная пропорция: пятерка щитовиков в глухой обороне, пара боевых Целителей на подхвате, а остаток — стрелки и разрушительные стихийные маги.

На практике собрать идеальный сетап удавалось не всегда: в хаосе полевого боя тасовать звенья под огнем было адовой задачей. И все же за минувшие месяцы корпус упорно шлифовал эту доктрину. Переподготовка и структурная реформа армии дались нелегко, забрав изрядную дань кровью, но к текущему моменту войско превратилось в безупречно отлаженный боевой механизм.

И дело крылось не только в отточенной тактике или знании рельефа. Каждый боец свотогорской бригады совершил колоссальный качественный скачок в личной силе.

В обычном мире регулярная зачистка Башен принесла бы им от силы пять-шесть уровней за этот срок. Здесь же многие ветераны умудрились поднять добрый десяток рангов с момента входа в разлом. Темп прогрессии захватывал дух, и качественные изменения бросались в глаза: Сэди не сомневалась, что к финалу кампании наиболее одаренные мечники вплотную подойдут к черте Вознесения.

Но погоду делали не отдельные уникумы — решающую роль играл резкий рост среднего системного уровня всей пехоты. Когда поход завершится, Свотогорск получит в свои руки, возможно, сильнейшую регулярную армию на планете.

Что, откровенно говоря, внушало легкую тревогу в свете их повадок: воины глубоко пропитались местным эфирным сродством с конфликтом, сделавшись пугающе воинственными. Не окажись рядом сдерживающего фактора — они легко превратятся в неуправляемую угрозу.

Нетрудно было представить, как этот легион ступит на стезю огров и хобгоблинов, начав слепую экспансию против соседей.

К счастью, противовес имелся. Мало того, что где-то в диких землях шагал несокрушимый Элайджа — сама Сэди прогрессировала ничуть не медленнее армейских лидеров. Сойдись она, Рон, Элайджа и Курик против всего свотогорского корпуса — исход противостояния как минимум завершился бы ничьей.

И это без учета того, каких высот успел достичь сам Элайджа за время их разлуки. Парень наверняка успел вляпаться в очередную смертельную переделку, из которой — зная его железную хватку — выйдет на голову сильнее любого практика на Земле. Эта несгибаемая воля и маниакальное упрямство всегда восхищали ее в друиде превыше всего.

Впрочем, до братоубийственной бойни лучше было дело не доводить. Настоящих друзей среди солдат Сэди не завела — за исключением Яри, — но знала многих бойцов по именам, и рубить вчерашних соратников в капусту сердце бы не легло. К счастью, огромный финн держал руку на пульсе.

Яри сочетал в себе несокрушимое хладнокровие и практичность: он не упивался насилием. Дрался как бог — войдя в число лучших воинов, каких только видела девушка, — но искренне стремился к миру. Его присутствие давало надежду, что Свотогорск обойдет стороной яму взаимного истребления.

Но будущее подождет: сейчас на поле развернулся идеальный тактический момент.

Пока копейщики и уцелевший исполин добивали друг друга, Сэди вскинула ладонь в боевом салюте: — В атаку.

Стоявший рядом Яри коротко кивнул армейскому Тактику, и тот беззвучно транслировал директиву по ментальным каналам. Способность координировать полки без сигнальных горнов и штандартов ценилась на вес золота, хотя распространялась лишь на штатных солдат соединения.

Сама Сэди в реестр корпуса не входила.

Свои ограничения имелись и здесь — один Тактик мог тянуть лишь ограниченное число целей, не рискуя выжечь резервы эфира досуха, — зато в их арсенале отсутствовали навыки жертвоприношения: все боевые ауры несли исключительно чистую пользу.

Легион пришел в движение, споро рассыпаясь на ударные звенья по пятнадцать клинков. Щитовики взломали шаг, беря на себя авангард, пока лекари и стрелки прикрывали тылы. Чавканье сотен кованых сапог по раскисшей грязи заглушило шум ливня. Сэди и Яри пристроились позади штабной группы Тактиков.

— Терпеть не могу отсиживаться во втором эшелоне, — процедила она сквозь зубы.

— Так надо, — ровно отозвался финн. — Падут координаторы — рухнет весь фронт.

— Знаю, — буркнула девушка, подстраиваясь под его широкий шаг.

Рассудком она понимала: лезть в лобовую рубку не имело смысла, прикрытие операторов и магов оставалось приоритетом. Пока строй держал натиск, ее вмешательство не требовалось.

Главной задачей Сэди оставалось парирование внезапных атак на тылы и ликвидация вражеских чемпионов: стоило на поле объявиться элитному вождю — и они с Яри выходили вперед на перехват. Брось они армейских ветеранов на такого монстра — половина роты легла бы в землю за считанные минуты.

Впрочем, тайминг удара рассчитали идеально: помощь застрельщиков не понадобилась. Авангардные порядки врезались в опешивших противников с хирургической точностью, связав остатки огров боем, пока лучники и стихийные маги засыпали вражеские ряды градом стрел и разрушительных чар. Ударная волна посеяла панику, подготовив почву для быстрой круговой зачистки.

Бой завершился образцово, обойдясь минимальными санитарными потерями.

Итог закономерный, но оттого не менее приятный. В любой другой ситуации Сэди пожалела бы об упущенном личном опыте: в схватке ее клинок остался в ножнах. Однако на ее высоком ранге истребление рядовой пехоты давало лишь жалкие крохи прогресса: реальный опыт приносили лишь поединки с генералами и чемпионами орд.

К счастью — или к сожалению, учитывая смертоносность таких тварей, — матерых лидеров в этой группировке не нашлось: вожди огров и хобгоблинов успели перегрызть друг другу глотки задолго до приказа к атаке.

И все же пассивное созерцание претило ее натуре.

Само Царство служило неисчерпаемым источником боевого опыта, но главным его сокровищем оставалась идеальная среда для глубинной культивации: многие легионеры успели сделать качественные прорывы в закалке Ядер, разума и тонких тел. Закончив мародерку на поле боя и вернувшись в укрепленный лагерь, Сэди привычно опустилась на походную циновку в шатре, погружаясь в медитацию над собственной душой.

Базовые контуры она нащупала давно, но для качественного рывка на следующую ступень не хватало ключевого озарения. На миг кольнул знакомый укол легкой зависти: Элайдже практики давались с пугающей, почти оскорбительной легкостью. Ее же шаги вперед доставались тяжелым, изнурительным трудом.

Но упорства девушке было не занимать: отступать перед трудностями она не умела. Отрешившись от гула солдатского лагеря, Сэди закрыла глаза и растворилась во внутреннем безмолвии.