Очередной восходящий поток врезался в Элайджу прямо перед тем, как он успел бы влететь обратно в жерло расколотой башни. Удар нес такую силу, что человеку до прихода Древа Мира переломало бы все кости до единой. К счастью, прежним смертным друид давно не являлся, так что воздушный молот лишь вышиб дух из легких. Раскинув руки и ноги в стороны, он скорректировал траекторию взлета так, чтобы при падении опуститься на один из серебристых мостов неподалеку.

Маневр удался: миг спустя Элайджа с глухим стуком приземлился на гладкую металлическую поверхность. От удара пролет едва заметно качнулся, но в остальном конструкция держалась монолитно. Буквально через пару секунд рядом посыпались собаки, а последним изящным перекатом на настил выкатился Оскар. Когда друид поднял взгляд, лицо охотника отливало отчетливой зеленью.

— Задело? — встревожился Элайджа, уже вскидывая пальцы для целительского плетения.

Оскар лишь молча качнул головой.

— А что тогда?

Без лишних предупреждений мужчина метнулся к краю парапета и согнулся пополам, исторгая наружу все содержимое желудка. Масштаб бедствия впечатлил бы кого угодно, не будь зрелище столь омерзительным. Впрочем, мучения продлились недолго: рвотные массы прошили пушистую белизну облаков, отправившись прямиком на головы ничего не подозревающих стихийных тварей далеко внизу. Отерев рот рукавом, Оскар тяжело опустился на пятки.

— Ненавижу высоту, — прохрипел он. — И ненавижу… всё вот это, чем бы оно ни было.

Элайджа непременно заржал бы над этой нелепой картиной, не выгляди его соратник столь искренне несчастным. В глубине души парень находил страх высоты абсурдным для воина, способного пережить падение с орбиты благодаря чудовищной [Стойкости]. Но в том-то и крылась суть фобий — в абсолютной, непробиваемой иррациональности.

Вытащив флягу, он протянул ее товарищу. Внутри плескалась живая вода с его острова: пусть она уступала по магической силе плодам священной рощи, но все же несла в себе уникальную целительную искру, природу которой друид до конца не понимал. Однако тонкие нотки витальности чувствовались безошибочно: стоило сделать глоток, как по жилам растекались мягкие струи эфира, латая и насыщая истощенную плоть.

— Пей. Сразу отпустит, — подбодрил он, вкладывая флягу в ладонь Оскара.

Пока вожак жадно глотал воду, Элайджа огляделся по сторонам, позволив себе по-настоящему оценить масштаб открывшейся панорамы. Под ногами простиралось бескрайнее море белых облаков, поразительно напоминавшее гигантское хлопковое поле, и лишь прихотливые дуги серебряных мостов периодически всплывали из этой пушистой толщи, уходя вдаль.

Никаких выраженных построек или цитаделей впереди не виднелось, но буквально мгновение спустя друид уловил перепад плотности внешнего эфира. Обычно этого компаса хватало с головой — особенно в Первородных Царствах. Чем гуще мана, тем ближе сердце аномалии, а ключевые этапы испытаний неизменно подпитывались колоссальной энергией. С направлением он определился сразу.

Оставались лишь два вопроса. Первый лежал на поверхности: что ждет их в финале? В обоих предыдущих святилищах путь венчала схватка с могучим владыкой, воплощавшим родную стихию, так что в Испытании Владык Небес стоило ждать чего-то схожего. Какую форму примет местный титан, оставалось лишь гадать.

Но куда острее стоял второй вопрос: как туда добраться? Серебряные мосты — по крайней мере, насколько хватало глаз — не соединялись между собой. Оставив Оскара со сворой за спиной, парень зашагал по настилу вперед, пока не уперся в место, где металл растворялся в клубах тумана. Опустив ладонь в белую вату, он выяснил две неприятные вещи.

Во-первых, мост обрывался всего в паре дюймов за границей видимости. Он подозревал подобную подлянку, но реальность все равно разочаровала. Во-вторых, облака вовсе не были облаками: они ощущались пугающе плотными и начисто лишенными привычной влаги земного тумана. Увы, удержать вес тяжелее птичьего пера эта субстанция все равно не могла.

Элайджа присел на корточки у края серебряного карниза, прикидывая варианты. Как и в шахте башни, он мог бы просто подняться в воздух на крыльях. Будь он один — давно бы уже летел вперед. Но перспектива челноком перетаскивать на собственном горбу всю свору от моста к мосту вызывала глухое раздражение.

Нахмурившись, он послал вперед импульс «Души Дикой Природы», но к досаде нащупал лишь бесконечные слои странных облаков на всю глубину восприятия. Повинуясь наитию, парень осторожно приоткрыл мантию авторитета.

Ответ пришел мгновенно.

Внутри облачной толщи кто-то скрывался. И размеры существа внушали оторопь: превосходя великанов минимум вдвое, исполин плавно дрейфовал всего в нескольких футах под поверхностью тумана. Для «Души Дикой Природы» тварь оставалась незримой, но стоило ветвям души коснуться ее контуров, как Элайджа ощутил чужое присутствие на пугающе интимном уровне.

Перед ним парил один из тех самых Владык Небес, давших имя этому месту. Сущность из чистейшего воздушного эфира. Более того — существо томилось глухой тоской по родине, образ которой почти стерся из памяти: бескрайние лазурные небеса без единого барьера, насколько хватало мысли. Друиду потребовалось несколько неловких секунд, чтобы осознать, чьи воспоминания эхом отозвались в сознании.

Аэсира. Царство воздуха. Именно оттуда явился этот небесный владыка. Там был его дом. Для его разума всё выглядело так, будто его грубо вырвали из родного неба и заковали в кандалы Первородного Царства. И существо бесновалось от бессильной ярости, медленно сходя с ума в вечной неволе.

На периферии мысли мелькнула догадка: не питался ли и этот страж душой добровольного затворника?

Вполне возможно.

А может, он являлся всего лишь системным монстром. Знать наверняка друид не мог, мысленно пообещав себе допросить при случае любого доступного Библиотекаря. Механика работы разломов завораживала, но практической пользы от этих тайн в разгаре боя не было никакой.

И этот расклад вряд ли изменится в ближайшем будущем.

Мысли пронеслись в голове за долю секунды, прежде чем парень отдернул ментальные щупальца от чуждого разума. Увы, потревоженный исполин воспринял касание чужой души как вторжение — и отреагировал со всей свирепостью.

Из белоснежных облаков во всем чудовищном величии вздыбился исполин. Десятирукий, выдутый словно из прозрачного стекла, он полыхнул ослепительным белым сиянием, закручивая вокруг тела смерчи воздушного эфира. Лоскуты плотного тумана свисали с его тонких конечностей подобно космам испанского мха. Единственной монолитной деталью казалась голова, хотя и она представляла собой лишь граненый кусок чистейшего хрусталя. Прежде чем Элайджа успел шелохнуться, таранный столб спрессованного ветра впечатался ему в грудь, срывая с серебряного моста. Сорвавшись в бездну, парень отчаянно полоснул когтями по гладкому металлу, но пальцы лишь беспомощно соскользнули.

Он камнем провалился в облака, мгновенно ослепнув и оглохнув. Через десять футов свободного падения в бок ударил второй воздушный столб. Следом третий. На ходу запуская метаморфозу в «Облик Небес», друид принял на грудь очередной пневматический удар: потребовалась лишь секунда, чтобы руки обратились крыльями, но за это короткое мгновение его отшвырнуло на добрых несколько сотен футов в сторону.

Прямиком в объятия второго небесного владыки.

Стеклянная тварь вцепилась мертвой хваткой: волокна липкого облачного мха намертво спеленали перья, сковывая взмахи крыльев, пока суставчатые конечности смыкались на теле жертвы. Элайджа щелкнул клювом, хлестнув длинной шеей словно бичом и метя острием в хрустальный череп монстра. Зубы соскользнули по зеркальной грани, но в следующую долю секунды в дело вступила колоссальная мощь его челюстей.

Сухой, похожий на раскат грома треск разорвал тишину: голова владыки покрылась сетью трещин, и монстр взвыл от боли. Стоило хватке ослабнуть, как друид мощным толчком когтистых лап оттолкнулся от стеклянной грудины и взмахнул крыльями. Новый порыв ветра хлестнул по перьям, но хищные птичьи инстинкты помогли оседлать струю. Воздушный вал унес его еще дальше, но Элайджа уже восстановил баланс, уверенно парируя очередные воздушные молоты.

Наконец он пробил облачную пелену снизу вверх, вынырнув на оперативный простор, и выругался: буря отнесла его почти на милю от вершины башни — и того самого серебряного моста, где Оскар со сворой отчаянно рубились с первым разбуженным титаном.

Взмахнув могучими крыльями, парень устремился на выручку.

Но не успел он пролететь и сотни ярдов, как из тумана навстречу вырос раненый противник. Тонкая трещина рассекала его стеклянный лик, но боевого запала у чудовища явно не убавилось.

Друид сорвал «Бурный Рой»: сотни крошечных насекомых живым искрящимся облаком облепили его тело. Ветвистые молнии заплясали между хитиновыми панцирями, напитывая Элайджу силой и одновременно обрушиваясь парализующим разрядом на парящего исполина.

Он мог бы уйти на скорости.

Но сознательно остался. Внутреннее чутье подсказывало: пока они не научатся быстро и эффективно зачищать этих воздушных гигантов, о финале испытания можно даже не мечтать. Лучше отработать тактику прямо здесь и сейчас. Набрав высоту по крутой спирали, он сбросил перья и прямо в воздухе перетек в «Облик Яда».

Зависнув строго над головой небесного владыки, оставалось лишь направить собственное падение. По пути вниз он активировал «Таящийся Рой»: десятки фазовых пауков посыпались следом за хозяином. Элайджа с размаху приземлился на стеклянную макушку твари и без лишних прелюдий взвел «Отравление». Челюсти сомкнулись на минерале: клыки лишь слегка оцарапали поверхность, но даже микроскопической трещины хватило, чтобы вогнать смертоносный яд прямиком в энергоканалы монстра.

Пауки облепили остальные сочленения колосса, тут же попав под удары колышущегося седого мха на его конечностях. К счастью, мгновенного урона эти волокна не наносили, позволив мелким хищникам сделать свое дело. Друид физически ощущал, как ядовитая скверна — и его собственная, и паучья — расползается по прозрачным стеклянным меридианам: внешне это отразилось лишь легким помутнением минерала, сменившего прозрачность на молочно-белый оттенок.

Но Элайджа знал: этого яда мало.

Не разжимая лап на хрустальном темени, он нырнул в «Облик Шипа» и на полную катушку активировал «Владения Лоз». Сотни узловатых корней и колючих побегов вырвались прямо из его чешуи, намертво спеленывая многорукого гиганта. Одновременно друид пустил в ход всю свою титаническую мускульную силу, методично вбивая костяные кулаки в треснувший череп.

Шипастый хвост работал без устали, на манер мачете сбривая наползающий облачный мох. Первые удары ушли вскользь, но когда парень вновь задействовал сокрушительную мощь тяжелых челюстей, голова небесного владыки с оглушительным звоном разлетелась на сотни осколков.

Исполин рассыпался в прах.

А друид снова рухнул в облачную пучину. На сей раз паники не было: едва ощутив потерю опоры, он запустил обратную метаморфозу в «Облик Небес». Превращение завершилось аккурат за фут до границы тумана: мощный взмах крыльев переломил гравитацию, и секундой позже птица уже неслась к серебряному мосту.

Подлетая к цели, Элайджа успел заметить, как колоссальный огненный шар Эскобара накрыл второго небесного стража: когда пламя рассеялось, на настиле остался лишь оплавленный клубок раскаленного стекла. Тварь намертво приварилась к серебряным плитам, но все еще судорожно дергала уцелевшими лапами. Едва друид коснулся моста, Оскар коршуном взлетел вперед и с размаху вбил тяжелый томагавк монстру в лоб. Стекло пошло паутиной трещин, а следом второй топор разнес хрусталь в щебень.

Для надежности подоспевшие псы споро растащили остывающие обломки по углам. К моменту, когда Элайджа сбросил птичий облик, с противником было покончено, а в полоску опыта капнул скромный ручеек за ассист. Первый же великан насыпал куда щедрее, вплотную придвинув шкалу к сто восемьдесят восьмому уровню.

Оглядевшись по сторонам и не заметив свежих угроз, друид потер занывшую шею и виновато бросил: — Мой косяк, парни. Все целы?

Оскар коротко кивнул и тут же перешел к сути: — Как нам перебраться на следующий мост?

Элайджа задумался всего на секунду: — Видимо, я ваш личный паром на сегодня. Пока держимся над облаками и не лезем в туман — прорвемся. — Он тоскливо посмотрел на бесконечную вереницу серебряных дуг, терявшихся в мареве, и тяжело вздохнул. Конца и края воздушным переправам не предвиделось, а значит, путь обещал затянуться на долгие дни: — Короче, нас ждет редкостное дерьмо.

— Ты это уже говорил, — невозмутимо заметил Оскар.

Элайджа криво усмехнулся: — Сути дела это не меняет.

Охотник вгляделся в туманные дали и, заметно побледнев, глухо признал: — Увы. Не меняет.