Несмотря на качественный скачок в закалке плоти, продвижение вглубь пещеры давалось собакам с мучительным трудом. И все же они упрямо ползли вперед — лишь это имело значение, — и вскоре отряд добрался до отправной точки испытания. Миновав сводчатый тоннель, спутники замерли перед крутым каменным пандусом, серпантином опоясывавшим внутренние стены полой горы. На первый взгляд уклон казался терпимым, но если учесть, что основание массива растянулось на милю, а верхнее жерло превосходило его раз в пять, дистанция обещала быть чудовищной.

— Миль тридцать пять, плюс-минус, — прикинул Оскар.

Элайджа покосился на спутника, подметив едва уловимые перемены в его облике после прорыва культивации Тела: черты лица заострились, взгляд стал глубже, а свалявшаяся борода и нечесаные волосы приобрели более опрятный, здоровый блеск. Мужчина вытянулся в росте на пару сантиметров, заметно сбросив жировую прослойку.

Псы на его фоне преобразились куда сильнее: шерсть лоснилась густым шелком, а под шкурой бугрились налитые мощью мышцы.

— Ты прикинул дистанцию в уме? — удивился друид. — Так сходу?

— Я силен в математике.

Элайджа задрал голову к уходящей ввысь спирали и покачал головой: — В этом я даже не сомневался. Хотя расстояние кажется вполне подъемным.

Разумеется, испытание не сводилось к банальной пешей прогулке. У подножия пандуса идеальной шеренгой выстроились девять валунов. Самый массивный из них отозвался в чувствах Элайджи отчетливой вибрацией, безошибочно указав: эта глыба заготовлена лично для него.

Он уже пробовал сделать шаг на настил в одиночку, но путь намертво перекрывала глухая плоскость спрессованного эфира: ни таранные удары, ни даже развернутая мантия авторитета не оставили на барьере ни следа. В итоге механику испытания разгадала Фредди.

Замысел творцов отличался спартанской простотой: претендентам надлежало толкать свои валуны вверх по спирали до самого финала. Но, по данным вездесущего собачьего чутья, каждый ярус подъема сопровождался экспоненциальным ростом плотности земного эфира. И чем это грозило — понимали все без лишних слов.

Услышав вердикт, Элайджа на миг задумался о возвращении в каверну еще на пару месяцев, чтобы дотянуть закалку плоти слабых магов до следующей ступени. Но от этой затеи его отвратили два веских довода. Во-первых, поход в Первородное Царство и так затянулся сверх всякой меры: роща оставалась беззащитной перед любыми набегами извне, а системный таймер до судного дня неумолимо таял.

В запасе еще оставались годы.

Формально — более чем достаточно.

Но стоило дать слабину — и прокрастинация сожрет весь временной задел. Ставить на кон выживание цивилизации друид права не имел: он не успокоится, пока интеграция Земли в структуру Древа Мира не станет необратимым фактом.

Второй довод лежал в плоскости чистой биологии: прогресс собак в культивации вышел на тяжелое плато. На преодоление следующего барьера ушло бы минимум полгода — и то при условии, что потенциал плоти не исчерпан. Риск впустую сжечь месяцы на топтание на месте был слишком велик.

Культивация не гарантировала равного успеха каждому: у большинства разумных имелся жесткий природный потолок. Некоторые практики застревали на третьей ступени до конца дней. Даже среди гениев встречались перекосы: титан ментальных техник, способный взять девятый ранг Разума, мог безнадежно увязнуть на четвертом уровне закалки Тела.

Без уникальных артефактов и слепой удачи этот барьер было не сломать, а подобные подарки судьбы выпадали единицам. В этом крылась жестокая правда практик: талант определял не только темп прогресса, но и предельную высоту полета.

К счастью, сам Элайджа пока не упирался в непробиваемые тупики. Оставалось надеяться, что полоса везения продлится и дальше.

— Как думаешь, насколько лютым окажется подъем? — нарушил тишину парень.

— Очень лютым, — лаконично отрезал Оскар.

Собаки дружно тявкнули в знак согласия: если псы вообще способны излучать непоколебимую решимость, то свора демонстрировала ее сполна. Особенно комично и гордо держался Эскобар, задравший крошечный нос кверху.

Поведя плечами, Элайджа перетек в «Облик Шипа»: — Тянуть кота за хвост бессмысленно. Кстати, что будет, если мы не дойдем?

Оскар хрустнул шейными позвонками: — Понятия не имею.

— Наверняка что-то предельно отвратительное, — хмыкнул друид, мысленно перебирая варианты бесславной кончины. Ставка делалась на банальное расплющивание гравитацией, хотя сорвавшийся вниз многотонный валун тоже сулил массу ярких впечатлений. Отогнав мрачные мысли, он подошел к своему снаряду: пятифутовый в поперечнике монолит, невзирая на дикий вид, формой стремился к идеальной сфере. Остальные камни повторяли геометрию лидера, отличаясь лишь масштабом.

Стая споро распределилась по позициям. Джексон и Софи заняли места перед вторыми по величине глыбами; следом пристроились Фредди, Дигби и Оскар; за ними встали Рэй с Мэймэй. Замыкал строй Эскобар, доставшийся камень которого размерами едва дотягивал до баскетбольного мяча.

Набрав полную грудь воздуха, Элайджа спросил о готовности. Отряд отозвался слитным боевым настроем: псы ограничились лаем, но друид давно научился безошибочно расшифровывать собачьи интонации.

По крайней мере, он свято в это верил.

Скомандовав старт, парень уперся когтистыми лапами в шершавый гранит и навалился всем весом. Снаряд поддался со скрипом, скорость напоминала движение ледника, но процесс пошел.

Первый виток — из почти четырех намеченных — прошел в рабочем ритме, а затем серпантин взломал правила игры. Гравитационный пресс скачком удвоил мощность: казалось, будто собственное тело и толкаемый валун разом налились тоннами свинца. Точных весов под рукой не было, но по ощущениям нагрузка подскочила ровно вдвое.

С учетом того, что толкать монолит и прежде было не сахар, скачок вышел болезненным. Стиснув зубы и надсадно кряхтя, друид продолжал продавливать расстояние. За спиной раздался слитный жалобный скулеж: преодолев невидимую черту, собаки прочувствовали перегрузку каждой косточкой, но шага не сбавили.

На завершение второго витка ушли долгие часы, и Система предсказуемо вновь удвоила вес. Скорость Элайджи упала почти до нуля. Сам он держал натиск уверенно — до истинного предела сил оставался солидный запас, — но за четвероногих соратников становилось откровенно страшно.

Когда свора медленно подтянулась к его позиции, парень принялся лихорадочно перебирать варианты помощи: десятки схем рождались и тут же отметались, пока не нащупался рабочий алгоритм.

Впрочем, вмешательство не потребовалось: пусть псы и поскуливали от адского напряжения, обгоняя лидера, в их глазах читалось первобытное упрямство. Они замедлялись, но не падали. Элайджа пристроился за Эскобаром, которому подъем давался тяжелее всех: встав на задние лапки, чихуахуа грудью толкал свой миниатюрный снаряд, а друид держался в паре шагов позади, готовый подставить плечо при первой осечке.

Он отдавал себе отчет: сторонняя помощь могла привести к провалу всего испытания. Но бросить малыша на произвол судьбы не позволяла совесть.

К счастью, Эскобар не сдавался. А значит, не имел права сдавать назад и сам Элайджа.

Подъем превратился в изощренную пытку: к третьему часу монотонного давления мышцы друида сковали первые судороги. Сбросив звериный облик, он вернул человеческую форму: потеря части физической силы сделала ношу тяжелее, но базовых характеристик хватало с избытком. Вернув две ноги, парень сорвал «Благословение Рощи», залив каменистую тропу благодатным дождем и снимая спазмы с горящих связок.

Шаг за шагом. Когти и подошвы со скрежетом вгрызались в крошево камня: окружающий мир сжался до узкой полосы серпантина, шершавого гранита перед глазами и следующего шага. Единственной мыслью, державшей сознание на плаву, оставалось простое правило: еще один шаг. Только один шаг.

Начался третий виток. Над каньоном разнесся надсадный, полный боли визг — Элайджа мгновенно послал вперед сенсорный импульс. Беда настигла Джексона: передняя лапа овчарки подломилась с сухим треском, остановив продвижение. Пес продолжал упрямо давить на камень грудью, но на трех лапах сдвинуть многотонную глыбу было невозможно физически.

Поравнявшись с защитником, парень одновременно сорвал «Дикое Возрождение» и «Цветение Природы», подключившись к резервуарам «Ложной Рощи», чтобы сберечь собственный эфирный пул. Кость срасталась мучительно медленно: потребовалось четыре мощных каста, чтобы лапа вернула былую монолитность.

Пес издал глухой, надтреснутый лай, в котором благодарность смешалась с остатками агонии, и вновь навалился на гранит.

Этот перелом не стал единственным: вскоре колено Оскара с хрустом вывернулось под неестественным углом. Но друид успевал везде, латая разрывы и сколы на лету. Работа шла топорно: парень понимал, что после финала многие кости придется ломать и вправлять заново, но его вмешательство позволяло отряду ползти вперед вплоть до начала четвертого круга.

На середине финального витка в скале виднелся спасительный грот: Элайджа знал, что там их ждет передышка если не от чудовищного гравитационного пресса, то хотя бы от проклятых камней. Вот только по закону подлости при входе на последний ярус вес снова подскочил вдвое.

Впервые за весь поход друид с пробуксовкой покатился назад. И он был не одинок: свора покатилась следом, теряя драгоценные ярды, пока Оскар не активировал серию классовых аур. Вспышка эфира от собак оказалась настолько ослепительной, что парень на секунду ослеп. Когда зрение вернулось, псы вновь медленно месили каменистый настил когтями.

Не желая отставать, Элайджа намертво вбил пятки в трещины, погасив инерцию. Секундой позже он навалился на валун всем корпусом, возобновляя подъем. Попытка призвать на помощь мантию авторитета провалилась с треском: давление носило не только физический, но и тяжелейший эфирный характер — мантия попросту захлебнулась в структуре шторма. Нагрузка на духовные волокна оказалась столь разрушительной, что парень поспешно свернул каналы, сосредоточившись на чистой мускульной тяге.

Каждый шаг давался через нечеловеческую боль: мышцы буквально горели, пот заливал глаза ведрами. Собакам приходилось ничуть не легче — даже под тяжелыми баффами Оскара темп напоминал агонию раненой черепахи.

— Еще… немного… — сквозь сжатые челюсти выдавил вожак своры. — Сделай… хоть что-нибудь…

Выбора не оставалось: до финишной черты оставалось пара сотен ярдов. Элайджа мгновенно перетек в «Облик Шипа» и запустил две ключевые способности одну за другой. Сперва ударили «Владения Лоз»: толстые побеги змеями оплели собак и их неподъемные снаряды. Секундой позже пришлось подключить «Неудержимый Рост», чтобы кратно увеличить объем живой массы побегов.

Всплеск регенерации вдохнул жизнь в горящие связки, но это была лишь прелюдия: намертво зафиксировав псов и камни, друид сорвал «Дикую Силу». Колоссальный приток мощи сорвал оковы усталости, позволив сделать первый широкий шаг. Вцепившись шипами свободной лапы во внешнюю скалу, он потащил весь этот многотонный караван за собой.

Казалось, тело вот-вот лопнет по швам под запредельной нагрузкой. Корни не выдерживали натяжения, обрываясь каждые пару шагов, но феноменальная [Регенерация] непрерывно отращивала новые путы взамен лопнувших.

И все же сил не хватало.

Преодолев половину оставшегося отрезка, Элайджа с ужасом понял: таймер «Неудержимого Роста» выгорит раньше, чем они коснутся спасительного порога. Стоит побегам опасть — и лавина утянет всех назад в пропасть.

Собаки продолжали упрямо грести лапами, но лишь его титаническая тяга удерживала строй от падения.

Сдавать назад друид не собирался.

— Держитесь! — проревел он на всю гору. — Иду на «Зверином Натиске»!

Обычно навык требовал четкой вражеской цели, но филигранный контроль позволил прожать активацию в пустоту. Тело сорвалось вперед: в условиях многократной гравитации стремительный рывок выглядел не быстрее легкой пробежки земного трусцой, но этой динамики хватило с головой.

Ярды таяли под ногами, пока когти наконец не коснулись плоской площадки перед зевом пещеры. В ту же миллисекунду действие баффов иссякло: Элайджа кулем рухнул на плиты, жадно хватая ртом воздух пересохшей глоткой. Долгожданного облегчения не наступило: гравитационный молот продолжал вбивать тело в камень с удвоенной яростью.

Собрав последние крохи сил, он пополз вперед, на ходу сгребая под мышку дрожащего Эскобара. Оскар выжал из себя финальный импульс ауры, подстегнув собак, и стая на брюхе вползла под своды грота.

Спасительная легкость затопила истощенную плоть: перекатившись на спину, Элайджа издал протяжный, блаженный вздох. Гравитационный пресс отпустил намертво.

— Было чуточку паршивее, чем я рассчитывал, — пробормотал он, прикрыв веки.

Впрочем, залеживаться парень себе не позволил: вернув человеческий облик, он принялся методично заливать пространство исцеляющими плетениями. Чтобы вернуть искалеченную свору в боевую форму, требовалось время, и тянуть с процедурами не стоило ни секунды.

Мгновение спустя шершавый горячий язык мазнул его по щеке: распахнув глаза, друид наткнулся на преданный взгляд пучеглазого чихуахуа, нависшего над его лицом.

Элайджа не сдержал широкой, усталой улыбки: — И я тебя люблю, дружище.