Воздушные смерчи бешено кружили вокруг падающего Элайджи. С переломанными костями он едва мог пошевелить руками; всё тело разрывала адская боль — верный признак бесчисленных внутренних повреждений. Времени ждать, пока базовые целительские плетения сотворят чудо, не оставалось вовсе, поэтому парень без раздумий нырнул в «Облик Шипа».

Смена формы отозвалась острой волной агонии, но он усилием воли заглушил крик, принимая вес тернового часового. Едва метаморфоза завершилась, друид сорвал «Неудержимый Рост», взвинчивая показатель [Регенерации] до заоблачных высот. Кости со щелканьем встали в пазы, и за считанные секунды тяжелейшие раны затянулись без следа.

Но падение продолжалось.

Вместо того чтобы перетекать в «Облик Небес» и пытаться выгрести сквозь бушующие ураганы, Элайджа остался в «Облике Шипа». Прижав когтистые лапы к бокам, он превратился в живой таранный снаряд, нацеленный строго на виновника своих мучений.

Память Титанов не успел заметить пикирующего врага.

Удар на скорости в пару сотен миль в час походил на прямое попадание артиллерийской ракеты. Колоссальный запас [Стойкости] уберег скелет от повторных переломов, но контузия по мозгам ударила ощутимо. К счастью, сознания друид не потерял и тут же активировал «Владения Лоз»: узловатые корни и шипастые побеги веером брызнули из плеч и спины, сходу спеленывая исполина и сковывая движение его циклопических рук.

Разумеется, колосс без боя сдаваться не собирался. Он с легкостью разорвал первые витки, но влитая в заклинание живучесть заставляла побеги регенерировать втрое быстрее, намертво связывая многорукую тушу. Тем временем на самого Элайджу волна за волной обрушивался шквал стихийных эффектов: его жгло огнем, резало ветром и сминало каменными тисками.

Благодаря запредельной регенерации он держал удар, но вскоре над ревом стихий разнесся его собственный яростный рык, переходящий в крик боли. Одновременно парень не прекращал рвать плоть врага когтями и челюстями, методично вбивая шипастый хвост в незащищенные сочленения.

Свора времени даром не теряла.

Пока внимание титана поглотил друид, собаки получили полную свободу действий. И воспользовались шансом на все сто: молниеносными выпадами они кружили вокруг великана, вырывая зияющие куски мяса из его исполинских ног. Дигби и вовсе вскарабкался по лозам к загривку и коварным ударом из инвиза раздробил шейные позвонки. Хребет регенерировал почти мгновенно, но Элайджа знал: каждая крупица нанесенного урона истощает общий запас жизненных сил босса.

А бесконечным этот ресурс быть не мог.

Никак не мог.

Следовало лишь перебить его регенерацию собственным уроном.

Ради этой цели парень активировал «Терновый Легион»: мириады паразитических клещей брызнули с его панциря, вгрызаясь глубоко в базальтовую плоть. Внедрившись в ткани, они усилили букет дебаффов, наложенных прежними атаками «Отравления», «Коварного Недуга» и укусами фазовых пауков.

Но этого всё еще не хватало.

Действие «Неудержимого Роста» подходило к концу, а исполин по-прежнему фонтанировал первобытной мощью. Хуже того — друид кожей ощутил, как в ядре титана зреет нечто чудовищное. Смертоносная сигнатура. Поняв, что счет пошел на доли секунды, он оттолкнулся от груди врага и кубарем покатился по вершине стилобата. Оказавшись рядом со сворой, он щупальцами «Владений Лоз» сгреб собак в единый плотный клубок.

Мантия авторитета вспыхнула защитным куполом за миг до того, как окружающее пространство взорвалось стихийным катаклизмом. Огонь и воздух, земля и вода столкнулись в единой точке, породив силу неизмеримо более разрушительную, чем каждый элемент по отдельности. Элайджа выкрутил мантию на максимум, прокачивая сквозь ветви души колоссальные объемы эфира.

Собаки надсадно скулили и повизгивали, мелко дрожа в коконе сплетенных корней. Друида выворачивало от того, какой стресс он причиняет питомцам, но выбора не было: без мантии локализованный Водоворот разорвал бы плоть отряда на атомы.

Сколько длился этот ад, Элайджа сказать не мог.

Минуты, скорее всего. Но ощущались они как вечность. Чудовищная масса маны, прокачанная через духовные каналы, обожгла меридианы, отозвавшись глубинной агонией души, которая утихнет очень нескоро.

Но они выжили.

Лишь это имело значение. Когда буря наконец улеглась, верхушка пирамиды оказалась выскоблена до идеальной глади. Лес у подножия попросту испарился, оставив после себя лишь искрящийся кварцевый песок. Оплавленная зеркальная поверхность площадки отражала вспышки молний, все еще плясавших вокруг фигуры босса.

Память Титанов ошеломленно взирал на уцелевших, не скрывая искреннего изумления.

— Всё еще дышим, — прохрипел Элайджа, поднимаясь на ноги. Обугленные лозы давно осыпались пеплом. Собаки встали по флангам, гордо расправив плечи, а за спиной пружинистой походкой хищника кружил Оскар, готовый к прыжку. Сравнение с диким зверем подходило идеально, учитывая взбесившийся эфир, кипевший в его контурах.

Титан смотрел на них со смесью ярости и вынужденного уважения. Но в его глазах читалось и нечто новое: истощение. Вызов стихийного шторма дался монстру недешево.

Да и плоды атак друида наконец проявились во всей красе: ноги гиганта покрывали рваные, незатягивающиеся раны, под кожей отчетливо пульсировали черные русла яда, а циклопические плечи заметно осунулись.

Они начали ломать его защиту.

Внезапно эфир вспыхнул вдоль четырех исполинских рук, устремляясь к ладоням. Секундой позже материализовалось оружие: пылающая секира в одной руке, скимитар из чистейшего кристалла во второй, циклопический каменный молот в третьей и трезубец, сжатый в четвертой лапе с самого начала боя.

И титан шагнул вперед.

С такими габаритами одного шага хватило, чтобы преодолеть дистанцию: секунда — и он навис над отрядом. Огненная секира расчертила воздух с такой скоростью, что даже без пылающего зачарования воздух вспыхнул бы от трения. Элайджа рыбкой бросился в сторону; Джексон и Софи синхронно возвели эфирные щиты. Барьеры едва затормозили траекторию лезвия, но этой заминки хватило, чтобы свора успела выкатиться из зоны поражения.

Лезвие врубилось в платформу гейзером расплавленного камня, взломав зеркальную поверхность. Оценить масштаб разрушений никто не успел: миг спустя вперед метнулся трезубец, чьи зубья размером с самого Оскара метили аккурат в скопление собак.

Одновременно с этим хрустальный скимитар маятником свистнул в сторону Элайджи. Звериное чутье завопило: этот выпад принимать на тело нельзя. Попади лезвие в цель — оно рассечет плоть до самого основания.

Он ушел перекатом.

Скорости чуть-чуть не хватило: кристальная кромка сбрила солидный пласт мышц со спины. Сквозь зубы выдавив стон боли, парень не сбавил темпа: сорвав «Дикое Возрождение», он прямо в движении запустил метаморфозу в самую подходящую форму — в киндрандира.

Пока «Облик Мастера» перестраивал скелет и мышцы, друид продолжал безостановочно маневрировать. И вовремя: скимитар кружил в непрерывной смертоносной пляске. Спасали лишь циклопические габариты босса: для него это напоминало попытку прихлопнуть юркую муху.

И все же лезвие проходило в опасной близости. Слишком близко.

Но трансформация наконец завершилась — ровно в нужный миг. Мир вокруг замедлил бег под воздействием взлетевшей скорости реакции, и парень увидел, как сверху обрушивается каменный молот. Снаряд несся со скоростью горного обвала, но в расширенном восприятии киндрандира траектория читалась как в замедленной съемке.

И слава богу: даже с таким преимуществом он едва успел выдернуть тело из-под удара. Молот врезался в платформу с такой сокрушительной силой, что по всей вершине пирамиды побежали сейсмические волны землетрясения.

Перемахнув через трещины в сальто, Элайджа призвал в руку «Изумрудный Клык». Сидеть в глухой обороне он не собирался. За считанные секунды он уклонился еще от четырех сокрушительных выпадов, параллельно набивая заряды «Сердца Огня».

Тем временем собаки оправились от шока и бросились в бой. Призрачные кандалы оплели ноги титана — барьеры лопались каждые несколько секунд, но стая тут же накладывала новые. Одновременно силовые путы намертво зафиксировали руку с трезубцем. Разглядеть плетение Элайджа толком не мог, но плотные потоки маны напоминали структуру его собственных лоз, пусть и сотканных из чистой энергии.

Джексон и Софи держали фронт: регулярно бросаясь наперерез атакам исполина, они создавали несокрушимый щит, из-за которого остальные псы творили магию. Фредди и Дигби непрерывно терзали ноги босса. Каждый их выпад с мясом вырывал куски плоти — представлявшей собой причудливую смесь из кристаллического воздуха, плотного жира и гранита, — но из-за чудовищных размеров титана нанесенный урон казался булавочными уколами.

Однако регенерация врага ощутимо просела, подарив друиду робкую надежду на успех.

Разумеется, псы ходили по лезвию ножа: скользящие удары оборачивались тяжелыми рваными ранами, но Элайджа непрерывно удерживал на стае «Дикое Возрождение». И все же единственной причиной, почему четвероногие бойцы до сих пор не погибли, оставался Оскар.

Плотные эфирные канаты — мощнее всего, что друиду доводилось ощущать от вожака, — окутывали собак. Под этой накачкой они двигались быстрее, били сокрушительнее и затягивали раны на порядок резвее.

Но бесконечно тянуть такую нагрузку охотник не мог.

Элайджа прекрасно понимал расход маны напарника: даже если показатель [Регенерации] Оскара не уступал его собственному — что маловероятно, но допустимо, — ступень культивации Разума жестко лимитировала пропускную способность каналов. Скоро он выдохнется, и тогда собаки начнут падать одна за другой.

Помочь спутнику он ничем не мог. Вместо этого парень вклинился в связку Фредди и Дигби, остервенело рассекая плоть косой и методично накапливая стаки «Сердца Огня». К моменту, когда счетчик перевалил за пятьдесят, левая нога титана выглядела так, словно ее час жевал циклопический пещерный медведь. И все же монстр продолжал неистово сражаться: арсенал оружия в его руках кружил смертоносным вихрем. Эфир с сухим треском рвал воздух при каждом взмахе с обеих сторон. Каждый лопнувший барьер оглашал арену звуком пистолетного выстрела, но Софи и Джексон возводили новые щиты без секунды промедления.

Свою работу они знали идеально и могли держать строй часами — друид наблюдал это на протяжении всего похода.

Остальная стая действовала с не меньшим хладнокровием. Единственным бесполезным звеном оставался Эскобар, сжегший весь резервуар на спасительный барьер, но малыш упрямо тянул ману из пространства, готовя решающий плевок.

Сам Элайджа выжимал из себя все соки: каждый заряд «Сердца Огня» был на вес золота. Пропусти он хоть один удар — цепочка обнулится, и придется начинать сначала. А повторного марафона Оскар со сворой попросту не выдержат.

Они уже начали сдавать.

Еще немного — и пойдут фатальные ошибки.

Эти мысли крутились на одной из граней разума друида, пока тело челноком сновало у ног гиганта: удар, вспарывающий плоть, отскок, серия акробатических уклонений от летящих клинков. Семьдесят стаков.

Восемьдесят.

Девяносто.

Сотня.

Он сорвал «Дитя Огня».

Взрыв физической мощи ударил по мышцам тонной спрессованного тротила: взлетевшие на сотни пунктов характеристики вынесли его вперед на гребне первобытной волны. Сильнее, быстрее, несокрушимее, чем когда-либо в жизни. Поймав идеальный тайминг, парень ласточкой взлетел на свистящий скимитар, пробежал прямо по лезвию несущегося клинка и с размаху вогнал косу глубоко в шею великана. Рывок — и лезвие вырвалось наружу под фонтан хрустальной крошки, щебня и кипящей магматической сукровицы.

Но на этом он не остановился.

С такими характеристиками его скорость стерлась для невооруженного глаза: несколько сокрушительных взмахов в секунду методично кромсали шейные позвонки, пока в горле титана не образовалась зияющая сквозная брешь.

И в этот миг он почуял приближение первого ветрового серпа.

В замедленном восприятии траектория казалась плавной, но Элайджа понимал: без баффов «Дитя Огня» он бы даже не успел среагировать. Перемахнув через воздушное лезвие, парень пробежал по широкому плечу и вбил косу в плечевой сустав. Спрыгнув на уровень ниже, он вспорол связки второй руки, а секундой позже проделал то же самое с нижним суставом.

Ветровые серпы сыпались градом. Элайджа выплеснул вперед мантию авторитета, сшибая свою волю с волей босса: исполин продавил барьер, но с огромным скрипом, и созданного сопротивления хватило, чтобы затормозить клинки для свободного уклонения. Секундного окна хватило, чтобы довести дело до конца: коса вгрызалась в хрящи раз за разом, пока спустя десять секунд первая рука с глухим грохотом не рухнула на плиты.

Титан взревел от боли и ярости, забившись в конвульсиях, но друид проигнорировал попытки стряхнуть его с тела, нацелившись на верхнюю конечность.

Одновременно свора воспользовалась суматохой, всем скопом вцепившись в уцелевшую ногу колосса. Отсутствие сдачи распалило охотничий раж: даже Джексон и Софи бросили глухую оборону, вложив всю мускульную массу в атаку.

Защитники по призванию, они обладали пугающей физической силой: их бросок стал последней каплей. Перегрузив регенерацию врага, псы перекусили ногу в районе лодыжки.

И титан завалился набок.

К этому моменту Элайджа почти дорубил вторую руку, довершив ампутацию прямо в момент падения туши на платформу.

Одноногий и двухрукий калека отчаянно катался по плитам, но стая уже почуяла вкус скорой победы. Даже Оскар врубился в мясорубку, остервенело орудуя томагавками, хотя основную работу по зачистке оставшихся рук взял на себя друид.

Когда таймер «Дитя Огня» иссяк, от конечностей босса остались лишь дымящиеся культи. Но он всё еще дышал.

И Эскобар приготовил финальную точку.

— Назад! — рявкнул Оскар.

Элайджа слишком хорошо знал повадки своры, чтобы медлить: подхватив Дигби под мышку, он припустил к внешнему краю платформы. В то же мгновение эфир над поверженным титаном вздулся багровым кипением: разверзлись настоящие врата преисподней, из недр которых выполз исполинский змей из чистейшего живого огня.

Он не имел ничего общего с той змейкой, которую чихуахуа выпускал в Кольце Стихий: этот аспид был в разы массивнее, плотнее и неизмеримо горячее.

Монстр питоном обвил искалеченное тело титана, начав душить его в смертоносных кольцах. Но куда сильнее друида заворожила скрытая суть заклинания: огненный змей не просто дробил породу — он жадно впитывал стихийный эфир пламени самого титана!

Колосс отчаянно сопротивлялся: лишившись конечностей, он бросил в бой чистую магию — исполинские смерчи взвились вокруг, а водяные валы с шипением обрушились на пламенеющую тушу.

Но змей держал хватку, высасывая силы из самого врага, словно из батарейки.

И все же, когда пламя спустя полминуты развеялось, искра жизни в титане теплилась до сих пор. Элайджа и собаки двинулись на зачистку: великие смерчи деградировали до жалких пыльных вихрей, а водяные выплески напоминали брызги из садового шланга.

Друид подошел к поверженному колоссу в человеческом облике.

Исполинская голова нависала перед ним многотонной каменной глыбой — застывшая ярость первоэлементов. Повернув налитые кровью бельма к человеку, титан прошипел: — Вы… ничтожны. Вам не пережить Наследие Титанов…

Элайджа не слушал.

Собаки тоже.

Слаженно, методично вгрызаясь клинками и зубами в шею, они спустя пять минут упорного труда наконец отсекли голову от туловища.

Плечи Элайджи бессильно опустились. Бой продлился не так уж и долго, но вымотал душу сильнее любого затяжного марафона.

И едва он позволил себе выдохнуть, как пирамида под ногами содрогнулась: земля вокруг вздыбилась тектоническими волнами, расходясь концентрическими кругами и сметая жалкие остатки пейзажа, чудом уцелевшие после буйства босса.

На краткую долю секунды воздух замер в звенящей тишине — а затем каменная платформа под их ногами с оглушительным треском провалилась в бездну.