Когда Элайдже требовалось прибавить ходу, он мог развить поистине чудовищную скорость. Это он усвоил давно. Куда сильнее парня поражало другое: собаки держали этот бешеный темп наравне с ним. Наверное, удивляться не стоило — четвероногие бегуны от природы превосходили людей в выносливости и прыти, — но зрелище все равно впечатляло.

И слава богу: великаны упорно не желали прекращать погоню. Ровно так же, как и хищники, населявшие Кристальные Поля. По пути к ныне развеянному Стихийному Водовороту отряду уже доводилось отбиваться от местных обитателей, но теперь казалось, будто против них ополчилась вся фауна Первородного Царства разом.

К счастью, свора щелкала нападавших зверей как орехи. Сам Элайджа был намертво занят другим: он тащил на закорках обессиленного Оскара, параллельно заливая лапы и бока собак непрерывным каскадом целительских плетений. Спустя сутки охотник оклемался настолько, что смог переставлять ноги самостоятельно; на второй день воин окончательно вернулся в строй. Это развязало друиду руки, позволив полноценно включиться в зачистку набегающих угроз.

А среди этих угроз всё чаще мелькали исполинские фигуры.

Отряд шел на пределе возможностей, но гиганты знали родной рельеф неизмеримо лучше. Хуже того — преследователи словно обезумели, несясь по следу с пеной у рта в слепом фанатичном раже. Из-за постоянных стычек с дикими монстрами темп беглецов неизбежно проседал, и к исходу вторых суток самые резвые из преследователей — воздушные великаны — наконец сели им на хвост.

С этой секунды марш превратился в непрерывный арьергардный бой.

Впрочем, на бегу Элайджу не отпускали сомнения: верным ли курсом они уходят? Преграды Первородного Царства они преодолели, но означало ли это, что для получения системных лавров требовалось просто пересечь границу? Возможно ли это в принципе, или в стенах Стилстоуна их поджидает еще одно скрытое испытание?

Точного ответа не было.

Системное уведомление, вспыхнувшее в момент изъятия кристаллического наконечника, прозрачно намекало на эвакуацию, но формулировка оставляла массу лазеек:

Вы доказали свое право на Наследие Титанов. Покиньте Первородное Царство, известное как Стихийный Водоворот, чтобы забрать его.

Загвоздка заключалась в том, что интерфейс ни словом не обмолвился о заслонах на пути. Великаны висели на плечах непрерывной серой тучей, пока отряд летел через Кристальные Поля, но стоило Оскару прийти в себя, как рядовые погонщики перестали представлять смертельную угрозу. Разумеется, соверши псы хоть одну фатальную оплошность — расклад мигом переменится. Да и риск банального физического истощения маячил дамокловым мечом, но даже спустя неделю бешеной гонки группа сохраняла идеальную боевую форму.

Элайджа уже начал робко надеяться на благополучный исход, когда впереди на тропе выросла тяжелая застава. Их было всего четверо, но стоило подойти ближе, как парень узнал силуэт в центре.

— Это Верк, — бросил он на бегу.

По правую и левую руку от вождя Клана Пепельного Пика застыли исполины других стихийных рас, и каждый выглядел безупречным воплощением своего первоэлемента: Вода, Воздух, Земля и сам огненный Верк. Не требовалось быть гением семи пядей во лбу, чтобы понять: перед ними встали верховные лидеры — или по меньшей мере непревзойденные чемпионы кланов.

И дружелюбием их каменные физиономии не лучились вовсе.

Впрочем, если бы каменных гримас оказалось мало, за вождей красноречиво ответила их мгновенная атака: едва люди и псы вошли в зону поражения, титаны ударили на поражение. Ни вступительных речей, ни пафосных тирад, ни взаимных обвинений в воровстве. Лишь бешеный водоворот стихийного эфира, возвестивший о запуске разрушительных заклинаний.

К счастью, нервы отряда были натянуты подобно гитарным струнам: реакция последовала незамедлительно. Джексон и Софи синхронно выставили каскад защитных барьеров, пока Элайджа на лету обновил «Благословение Рощи» и «Дикое Возрождение». Оскар, окончательно вытряхнувший из каналов остатки эфирного похмелья, влил порцию усиливающих аур в тела собак.

И когда залп великанов накрыл площадку, отряд встретил его во всеоружии.

По крайней мере, им так казалось.

Никто не ожидал от вождей столь первобытной, чудовищной разрушительной мощи. Окружающий ландшафт буквально разнесло на куски в первую же миллисекунду: из расколотой тверди ударили гейзеры кипятка и столбы живого огня, пока сверху закручивался ревущий смерч. Осколки расплавленного базальта фонтанами брызнули в небо, а навстречу беглецам по ровной равнине покатилась многотонная каменная лавина, готовая похоронить строй под толщей породы.

Элайджа выкрутил потенциал исцеления на абсолютный максимум, но секундой позже осознал: магия не удержит фронт. Силовые щиты собак с сухим треском разлетелись в пыль — несмотря на всю плотность аур Оскара, стихийный натиск перемалывал их защиту играючи. Друид без колебаний шагнул вперед, принимая удар на себя.

Не призрачными барьерами из маны — собственным телом.

Выскочив перед собаками, он во всю глотку рявкнул: — За меня! Быстро!

И прямо в падении перетек в «Облик Моря». Панцирь гигантского челоноида встал на пути каменной лавины ровно за долю секунды до контакта. Удар обрушился с чудовищной силой горного обвала, но в этой форме парень весил добрые сотни тонн. И даже так массы едва хватило, чтобы удержаться на плитняке под натиском тоннелей из камня, не говоря уже о налетевшем следом урагане.

Укрывая сжавшуюся свору за широкими костяными сводами, Элайджа выплеснул вперед мантию авторитета. И сделал это вовремя: ветви его души едва успели навязать пространству нерушимый покой, как прямо под брюхом сдетонировал локальный вулканический разлом. Кинетическая мощь взрыва захлебнулась в духовном барьере, так и не успев набрать силу, но брызги кипящей магмы все же окатили собак огненным дождем.

Защитные стойки Джексона и Софи спасли стаю от фатальных термических ожогов.

Тем временем Оскар не жалея сил прокачивал ауры сквозь истощенные каналы, поддерживая питомцев на плаву. Эта подпитка в связке с непрерывным «Диким Возрождением» сохранила собакам жизни, пусть и ценой жесточайшего напряжения всех систем организма.

И в этот критический момент отряд настигла первая волна преследователей.

Собаки огрызались с яростью загнанных волков, но на них накатывали тысячи исполинских гуманоидов, щедро сыпавших стихийными ударами со всех флангов. Погасив инерцию лавины, Элайджа сбросил тяжелый панцирь и вернул человеческий облик.

Он успел лишь мельком оценить груду навороченных камней, бессильно разбившихся о его броню, прежде чем ушел в кувырок от просвистевшего ветрового серпа. Вынырнув из переката, парень развернул косу по широкой дуге: воздушный исполин надсадно взвыл, когда лезвие «Изумрудного Клыка» чисто срезало ему ногу по колено. Продолжая вращение, друид подставил древко под удар тяжелого трезубца, метившего аккурат в крошечного Эскобара.

Едва с пальцев Элайджи сорвались «Ярость Бури» и «Владения Молний», чихуахуа завершил собственное заклинание: с небес на головы наступающей армии обрушился град огненных шаров. Джексон и Софи методично возводили призматические щиты, прикрывая Фредди и Дигби — юркие диверсанты вихрем сновали между исполинскими лодыжками, оставляя за собой кровавые борозды перерубленных сухожилий. Оскар не отставал: удерживая каскад баффов на питомцах, он врубился в рукопашную с парными томагавками наперевес.

Запрыгнув на загривок огненного гиганта, охотник с маниакальным упорством принялся методично выкашивать плоть на шее врага, осыпая камни брызгами кипящей багровой сукровицы. Со стороны мужчина напоминал живой блендер — или на редкость мстительного, взбесившегося росомаху, — и великан с грохотом рухнул в пыль считанные секунды спустя.

Любоваться трофеем Оскар не стал, тут же ласточкой перемахнув на сухожилия соседнего бойца.

Рубка кипела по всей линии фронта. Элайджа латал пробоины на лету, точечно выбрасывая мантию авторитета всякий раз, когда на группу наводились самые опасные из старших исполинов. Духовное поле безжалостно глушило и способности собак, но выбирать не приходилось: это была цена выживания.

Но главной угрозой оставался квартет вождей. Концентрированные русла их эфира буквально выжигали пространство вокруг: друид огрызался встречными выпадами где мог, но чаще всего отряду приходилось принимать стихийные залпы на грудь, вслепую вытягивая урон на пределе целительских резервов.

Вскоре перед глазами Элайджи встала очевидная, холодная истина.

Позиционная оборона захлебывалась.

Требовалось ломать сценарий, и друид четко знал единственный рабочий метод.

— Прикройте меня! — проревел он сквозь грохот разрывов.

Оскар без слов послал стае мысленный приказ, и собаки мгновенно стянулись в глухое защитное кольцо вокруг своего целителя. Сам парень на внешнюю суету внимания уже не обращал: связка «Ложной Рощи», «Драконьего Эха» и «Пламени Природы» легла в контуры единым монолитным ударом. Зеленое первородное инферно окутало клинок и тело друида; прикрыв веки, он намертво сфокусировал расщепленный разум на рунах «Вечной Чумы».

Это было чудовищное заклинание.

Элайджа знал его разрушительный предел. Но раскрытие истинного потенциала чумы упиралось в два жестких условия. Первое решалось просто: океаны маны. Собственных запасов хватало, но для масштаба катастрофы требовался «Проводник Рощи» — и друид без колебаний сорвал предохранители, распахнув духовный канал настежь.

Нертус поймет. Куда он денется.

Второе условие несло в себе куда большую опасность: заклинание требовало филигранной, предельной концентрации воли. Это были не те чары, что бросают в толпу и забывают: рой требовалось непрерывно удерживать и направлять ментальным усилием. И чем шире разрасталась стая духов, тем чудовищнее становилось давление на рассудок.

Прежде парень творил эту магию в идеальных тепличных условиях: в Химерической Кузне он заперся в стальном шкафу, а против гарпий на Острове Химер кастовал из глухой расщелины, куда врагам было не дотянуться.

Но здесь укрытий не водилось, а великаны пощады не знали. Едва первые мерцающие искры плотоядных мушек соткались из воздуха, армия врага ринулась на штурм с удвоенным остервенением: через «Душу Дикой Природы» друид осязал каждый их замах, каждое заклинание, нацеленное в спины прикрывавших его псов.

К чести своры, четвероногие бойцы стояли насмерть, встречая ярость исполинов спартанской дисциплиной и первобытным оскалом. Пока они держали купол — Элайджа был в безопасности. Следовало лишь довести плетение до критической массы, чтобы их кровь не пролилась втуне.

Первые волны насекомых мгновенно сдуло ураганом и испепелило огненными дугами. По равнине гуляли смерчи и штормовые шквалы, так что гибель передового отряда духов никого не удивила. Но у друида имелся железный ответ на эту проблему.

Ответ, идеально рифмовавшийся с его характером.

Если горстки мух недостаточно — он просто призовет больше. Намного, намного больше.

Он навалился на заклинание всей мощью воли, вливая в формулу немыслимые прежде объемы энергии. За считанные секунды резервуары «Ложной Рощи» иссякли до дна, но в основном Ядре плескалось целое море первородного эфира. Более того — окружающая среда звенела от плотности стихийной маны, и друид жадно втягивал чужой эфир сквозь духовные врата Разума, пропуская через меридианы и обращая в плоть роя.

Элайджа продолжал давить. С каждой секундой популяция хищных духов росла в геометрической прогрессии: через пару минут над полем кружили миллионы мерцающих точек; через десять — счет пошел на миллиарды.

Все это время стая творила чудеса героизма. По большей части псы глухо держали оборону, но при малейшем зазоре молниеносно контратаковали зазевавшихся великанов. Истинными героями стали Рэй и Мэймэй: если друид ворочал океанами эфира, то эти двое распоряжались объемом небольшого моря. Меньше размах, но коэффициент полезного действия зашкаливал за любые пределы.

Хвостатые маги безостановочно заливали фронт десятками сковывающих проклятий, многие из которых накрывали огромные площади: они резали скорость передвижения врагов, замедляли каст заклинаний и сбивали наводку. Без этой методичной нейтрализации стаю раздавили бы за первые три минуты.

Элайджа фиксировал это периферией сознания, но выделить на контроль поля боя мог лишь одну грань разума. Все остальные ресурсы ушли в титанический труд: призывать, уплотнять, накачивать маной рой.

Сперва буря развеивала искры без следа, но когда число духов перешагнуло миллиардный рубеж, они сами превратились в несокрушимую стихию, способную повернуть ураган вспять. Живая сияющая туча лавиной обрушилась на порядки обезумевших исполинов, щедро сгружая миллионы стаков смертоносных ядов и болезней. Потребовалось почти полчаса непрерывного мора, прежде чем первые ряды великанов дрогнули и повалились на камни.

А следом армия посыпалась подобно костяшкам домино.

Один за другим. Десятки. Сотни. Тысячи.

Кровавая баня не щадила никого: рой выкашивал всё, что друид на глубинном уровне идентифицировал как враждебную угрозу — включая окрестную дикую фауну. Погибало всё живое, а на интерфейс Элайджи обрушился полноводный Ниагарский водопад системного опыта.

Спустя час тотальная зачистка завершилась, и парень наконец распахнул отяжелевшие веки.

И замер, вперив взор вдаль.

В трех-четырех сотнях ярдов от него возвышались четверо вождей. Они укутались в сплошную защитную корону ревущего огня, методично испепелявшую любую мошку, рискнувшую приблизиться к их позициям.

Элайджа медленно оборвал подачу маны, позволяя рою растаять в воздухе.

Его собственные резервуары выскребло досуха, и он был не одинок: собаки вокруг тяжело хрипели, едва находя силы стоять на дрожащих лапах. Но точка в этой истории поставлена не была. Четверка вождей оставалась в строю, и друид прекрасно понимал: пока эти чудовища дышат, выхода из разлома им не видать.

Слившись в единый боевой строй, Элайджа и его свора сделали первый шаг навстречу финальному рубежу, отделявшему их от покорения Первородного Царства.