— А вот это — Морозная Поляна, — с улыбкой произнес Элайджа, наблюдая, как псы с азартом нарезают круги вокруг Морозного Дуба, гоняясь за лисицами. В стороне осталась лишь Софи: защитница взирала на происходящее с невозмутимой миной, словно с легким осуждением относясь к детским шалостям сородичей. Впрочем, может, так оно и было. Как бы то ни было, ловить лесных обитателей собаки явно не собирались — они просто резвились.

Хорошо бы и сами лисицы это понимали. Расклад сил был явно не в их пользу: формально стражами рощи они пока не числились. Да и станут ли когда-нибудь — вопрос открытый. До конца всех тонкостей Элайджа не постиг, но подозревал, что само соседство со священной рощей для любого зверя уже являлось высшим благословением.

Покосившись на Оскара, он спросил: — Они там палку не перегнут? Я вообще-то к этим лисам привязался.

И друид был абсолютно уверен: случись со зверьками беда, рано или поздно ему придется держать ответ перед их грозной матерью. Чего ему не хотелось категорически.

Оскар отозвался спокойно: — Всё в порядке. Они всякий раз возятся с ребятишками, когда мы заходим в людские анклавы. Сдерживать силу умеют.

Софи коротко тявкнула, словно подтверждая: присмотр за озорниками она берет на себя.

— Ну так как тебе? — поинтересовался Элайджа. — Я про рощу. Правда ведь здорово?

Оскар слегка нахмурился и присел на корточки рядом с бдительной Софи. Почесывая овчарку за ухом, он медленно ответил: — Мощное место. Эфир густой, хоть ножом режь. Здесь… хорошо.

Элайджа тихо перевел дух. Где-то внутри тлело беспокойство, что лесному отшельнику в роще покажется неуютно. В конце концов, это были личные владения друида, а абсолютная власть хозяина над каждым ростком в домене могла отпугнуть кого угодно. К худу ли, к добру ли, но Оскар оставался дитем абсолютной свободы: ходить под чьим-то началом он органически не переваривал. Даже если этим «началом» был близкий друг.

— Погоди, ты еще Железный Берег не видел, — оживился парень. — К тому же у нас запись к цирюльнику. И с Кармен тебя познакомить надо. Да, кстати — чего на обед закажем?

Элайджа понимал, что слегка перегибает с напором, но прекрасно видел, по какому тонкому канату балансирует его спутник: нервы охотника были натянуты до предельного звона. Сорвись эта струна — и мужчина растворится в глухой тайге без малейшего шанса на возвращение. Поэтому друид прекрасно осознавал, какую колоссальную роль играет первое впечатление.

— Я бы блинчиков съел.

— Чего?

— Мать часто пекла блинчики, когда я был мелким. Говорила, раз уж мы американцы, то и питаться должны соответственно, — Оскар задумчиво уставился вдаль, чуть крепче прижав к себе Софи. Собака доверчиво положила морду ему на колено. — И сосиски к ним. Маленькие такие, остренькие, какие только удавалось достать. И сиропа побольше. Причем марка имела значение: только настоящий кленовый из Вермонта. Она его специально на заказ выписывала. Чуть ли не единственная роскошь, на которую мать вообще спускала деньги, но для нее это было свято. Сироп привозили в пузатых стеклянных бутылках, формой прямо как из-под виски. — Мужчина на миг замолчал и добавил: — Вот от чего-то такого я бы сейчас не отказался.

Над поляной повисла тишина, нарушаемая лишь перелайкой резвящихся со стаей лисиц. Наконец Элайджа хлопнул в ладоши: — Думаю, организуем без проблем. Выдвигаемся.

Впрочем, чтобы оторвать собак от игр, Оскару пришлось прибегнуть к паре строгих команд, но вскоре вся компания уже стояла на причале. Элайджа на добрых полминуты замер у кромки досок, задумчиво постукивая пальцем по губе и буравя взглядом просмоленную весельную лодку.

— В чем загвоздка? — поинтересовался охотник.

— Дилемма, — вздохнул парень. — Плыть на веслах или не плыть? Вот в чем вопрос. С одной стороны, я могу просто сигануть в воду и перемахнуть пролив в «Облике Моря». Мне так привычнее. Или обернуться птицей, но тогда ты останешься куковать на берегу. А с другой стороны… как же я, сука, ненавижу эту лодку.

— Почему?

Элайджа передернул плечами: — Ненавижу грести.

— Ясно…

— Нет, ты не понимаешь: я ее прямо всей душой презираю! — пустился в эмоциональную тираду друид, расписывая в красках, насколько это бессмысленная трата сил и времени. — Видимо, детская травма. Было время, когда мне изо дня в день приходилось мозолить руки на веслах без единой альтернативы. Дело-то нехитрое, да и времени отнимает немного. Но сам процесс… бесит до колик.

Эскобар согласно тявкнул.

— Чего это он? — моргнул Элайджа.

— Поддерживает. Говорит, летать куда практичнее, — перевел Оскар.

— Технически он вообще-то не летает, — поддел друид.

Охотник лишь пожал плечами: — У него на этот счет свое мнение. Сколько ни объясняй — без толку.

Словно ставя победную точку в споре, чихуахуа взмыл в воздух и с важным видом заложил пару кругов над головами спутников.

В итоге Элайджа скрипя зубами взялся за весла — главным образом ради того, чтобы у Оскара осталась законная возможность вернуться на остров посуху, не прибегая к морским заплывам. Когда лодка отчалила, всё оказалось далеко не так страшно, как рисовалось в мыслях: впрочем, как и всегда, муки ожидания выматывали куда сильнее самого монотонного труда.

Но осадок всё равно остался.

Вскоре показались причалы Железного Берега. Порт разросся и преобразился настолько, что друид едва узнавал родную гавань: лавируя между бортами тяжелых кораблей, парень всерьез пожалел, что не поплыл морским чудовищем. В панцире можно было бы просто расталкивать деревянные посудины плечом.

Они причалили к выделенному пирсу, закрепленному за лодками рощи. У кнехтов уже покачивалась пара яликов — верный признак того, что на острове никого не осталось: Кармен, Биггл и детишки, скорее всего, находились в самом городе.

Надежно завязав швартов, Элайджа легко взлетел на деревянный настил; стая высыпала следом. Оскар замыкал шествие, цепким взглядом непрерывно сканируя окрестности. Мужчина двигался так, будто ежесекундно ожидал внезапного нападения из-за штабелей бочек.

И подозрения эти были небеспочвенны, учитывая, какими взглядами портовые грузчики буравили друида и его мохнатую свиту. В глазах каждого встречного читался первобытный ужас, густо замешанный на нервном предвкушении: жители Железного Берега слишком хорошо помнили, какое кровавое побоище Элайджа устроил в городе перед тем, как отбыть в Боготу.

Он сам добивался именно такого эффекта, но пожинать плоды собственной репутации на трезвую голову было тошнотворно до спазмов в желудке.

Он просто старался не обращать внимания. Как и всегда. Точнее, изо всех сил пытался делать вид, что ему плевать. На деле же осознание того, что окружающие видят в тебе ходячий кошмар во плоти, противно саднило затылок, пока отряд покидал портовую зону. Единственный плюс — людская река расступалась перед ними без единого звука, избавляя от необходимости продираться сквозь толпу локтями.

— Хоть какая-то польза, — едва слышно процедил он себе под нос.

Миновав склады и соленый рыбный чад портовой суеты, путники влились в людской поток городских кварталов.

Улицы были непривычно свободными, но прохожих всё равно хватало. К счастью, Железный Берег строился без американского замаха на гигантские расстояния между пригородами: поселение вышло на редкость компактным и удобным для пеших прогулок. Обычному человеку на марш из конца в конец потребовалось бы пара часов, но конечная цель друида находилась в паре кварталов от набережной, так что до места они добрались всего за пятнадцать минут.

Над крыльцом покачивалась скромная резная вывеска — «Цирюльня братьев Ибит», — и дела у заведения, судя по всему, шли в гору. Шагнув внутрь следом за Оскаром, Элайджа вновь наткнулся на последствия собственных прошлых решений.

Посетители — сплошь крепкие мужики — мгновенно побледнели, а неспешный гул разговоров оборвался на полуслове. Но друид смотрел не на них. Взгляд сам собой прикипел к пустующему креслу в углу: вместо трех мастеров салон обслуживали всего двое. Возле свободного места был устроен скромный мемориал — пара портретов в траурных рамах да памятная табличка в честь погибшего совладельца.

Этот гном встал в строй во время Первой битвы за Железный Берег и, как многие защитники города, сложил голову под топорами ордынцев, которых Элайджа затем методично перемалывал в фарш.

— Ба! Гляньте, кто вернулся! Давненько вас не было слышно, мистер Защитник, — нарушил тишину один из гномов, балансировавший на деревянной табуреточке-подставке, чтобы дотягиваться ножницами до макушки массивного дварфа. — Падайте на лавку, через пару минут освободимся.

— Собак берете? — с порога поинтересовался Элайджа.

Второй коротышка — Деркинс, если память не изменяла друиду, — весело фыркнул в бороду: — Если у этой твари бьется сердце и растет хоть клочок шерсти — обкорнаем в лучшем виде! Было дело, ко мне в кресло завалился форменный шишкохват. Ума не приложу, где этот лесной увалень нахватался хороших манер, но требовал модельную стрижку. А я кто такой, чтоб клиенту отказывать, а? Взял бритву и забабахал ему такой пробор — до сих пор, небось, перед белками щеголяет!

— Брешет он всё, не слушайте его, — беззлобно огрызнулся первый гном. Брок, вспомнил Элайджа. А вот имя третьего, павшего брата, начисто вылетело из головы, хотя следовало бы помнить.

Так или иначе, привычная перебранка мастеров слегка разрядила свинцовую атмосферу: Элайджа с Оскаром заняли свободные стулья в зоне ожидания, а псы послушно улеглись на прохладную плитку пола. Парень не мог не заметить, как пара клиентов сочла этот момент идеальным, чтобы спешно расплатиться и ретироваться на улицу.

Цирюльники продолжали без умолку трепаться и подкалывать друг друга — очевидная, шитая белыми нитками попытка отвлечь оставшихся зевак от присутствия пары ходячих орудий массового поражения. Элайджа жест оценил, хотя иллюзий не питал: едва ножницы завершили последний взмах, оставшиеся клиенты испарились из салона со скоростью пушечного ядра.

Ждать своей очереди долго не пришлось: освободилось первое кресло, и друид мягко подтолкнул вперед напарника.

Брок присвистнул, критически оглядывая заросли на голове гостя: — Ого-го, паря… Похоже, ножницы твоих кос не касались со времен Сотворения мира, а?

— Ну… давненько, да.

Гном деловито засучил рукава и принялся за дело, негромко мурлыча себе под нос какую-то залихватскую трактирную песенку. И это было самое настоящее колдовство — безо всяких преувеличений. Элайджа не знал, существует ли в Системе официальный класс Барбера, но глядя на манипуляции гнома, поверил бы не задумываясь. Свалявшаяся, грязная грива Оскара буквально за считанные минуты под гребнем коротышки распуталась, заиграв ровным, здоровым шелковистым блеском.

На вопрос о фасоне охотник лишь неопределенно пожал плечами: — Не знаю. Сделай… чтобы по-человечески выглядело.

Брок воспринял это как профессиональный вызов. Следующие пятнадцать минут ножницы и бритва мелькали в его пальцах с пугающей скоростью. Когда мастер сдернул шелковую накидку, перед зеркалом сидел совершенно другой человек: борода аккуратно подстрижена и выровнена по контуру, а волосы лоснились так, словно парень только что сошел со съемочной площадки рекламы шампуня. Длину гном убирать не стал, собрав пряди в тугую, строгую косу, доходившую аккурат до середины лопаток.

Не будь на нем этих жутких обносков, мужчина вполне сошел бы за знойного героя мексиканской мыльной оперы.

— А тебе идет, дружище, — искренне оценил Элайджа, когда напарник поднялся с кресла.

К этому моменту Деркинс закончил со своим посетителем, который вылетел за дверь с прытью ошпаренного зайца, и зычно кликнул следующего. На зов с царственным достоинством прошествовала Фредди: овчарка взгромоздилась на сиденье с такой миной, будто владела этой парикмахерской по праву рождения. Гном даже не стал уточнять пожелания, с ходу принявшись за груминг с такой сноровкой, словно всю сознательную жизнь только и делал, что чесал выставочных мастифов.

Процесс сопровождался непрерывным бубнежом: — Я к зверью завсегда со всей душой относился, да-да! И пускай кто попробует вякнуть обратное. Моей первой работенкой, между прочим, был присмотр за котами градоначальника на родине!

— На вашей планете водились кошки? — искренне удивился Элайджа.

— Да кошачье племя вообще повсюду плодится, мистер Защитник! — захохотал Брок, освобождая второе кресло.

На сей раз вне очереди прошмыгнул Эскобар.

— Ути-пути, какой грозный воин! — засюсюкал гном над чихуахуа. — Мал, да удал, прямо как наш брат-гном!

Эскобар принял комплимент с благосклонным величием, позволив мастеру заняться своей огненной шкуркой. Сам Элайджа наблюдал за процедурой с неподдельным восторгом: это был виртуозный сплав мытья, стрижки и тонкой накачки шерсти и когтей первородным эфиром. Волоски буквально светились здоровьем. Коротышки умудрились даже зубы собакам до блеска вычистить!

За следующий час всю стаю вымыли, вычесали и привели в такой безупречный вид, что свору можно было прямиком отправлять на международную выставку за первыми призами. Последним в кресло сел сам друид: гномы быстро приструнили его отросшие космы, вернув привычную короткую стрижку, хотя бороду он попросил оставить чуть длиннее обычного.

Сэди такая нравилась.

Правда, окантовку мастера вывели филигранную, придав лицу куда более хищный и четкий профиль.

Спустя чуть больше часа компания покинула салон, преобразившись до неузнаваемости.

Следующей остановкой стало ателье Мари: портниха без лишних споров согласилась пошить для Оскара добротный походный гардероб. Единственной заминкой стало ее категоричное требование снабдить вязаными свитерами каждого пса из стаи. Эскобар лишь презрительно фыркнул на эту мещанскую затею, но остальная свора идею горячо поддержала. Элайджа без колебаний выложил кругленькую сумму, сорвав бурные собачьи овации.

За исключением чихуахуа, разумеется.

Когда Оскар попытался было воспротивиться такой благотворительности, друид лишь отмахнулся: — Считай это беспроцентным займом, пока тебе системный счет не откроем. Вообще с этого надо было начинать. Потом сочтемся.

Именно в банк они и направились следом: получив личный накопитель, охотник первым делом перевел Элайдже всю потраченную сумму до последнего медяка. Парень даже присвистнул, сообразив, насколько напарник на самом деле богат. Впрочем, если пораскинуть мозгами, ничего удивительного в этом не было: Оскар непрерывно зачищал Башни с первых дней Катастрофы, выбивая элиту воксов пачками. А учитывая его абсолютное равнодушие к предметам роскоши, скопить солидное состояние труда не составило.

До прибылей мыльной монополии Элайджи ему, конечно, было далеко, но баланс внушал искреннее уважение.

С фолио в кармане они заглянули в Кузню Творения, где Кармен бросила беглый взгляд на слиток звездного электрума: артефактор с ходу заявила, что металл высшей пробы и из него выйдут идеальные боевые топоры. Но из-за аврала в цеху женщина буквально выставила гостей за порог, не дав толком обсудить чертежи.

— Зайдите позже! — крикнула она через плечо, не отрывая взгляда от раскаленного бойка кувалды. — Всё обсудим! Слиток оставь здесь — мне надо изучить его кристаллическую решетку, чтобы подобрать правильный сплав!

Оскар оставил металл без малейших сомнений: после всех рассказов друида в честности кузнеца он был уверен на все сто.

Финальной точкой маршрута стала таверна «У Мамаши Лу». Как Элайджа и предсказывал, хозяйка без лишних вопросов взялась сотворить эталонный завтрак с блинами. Тот факт, что за окном сгущались вечерние сумерки, а колбаски крутили явно не из земной свинины, никого не смутил — главное, у нее нашелся настоящий кленовый сироп. Реальность превзошла самые смелые ожидания.

Даже собакам перепало по объемистой миске сочного мясного рагу, которое они смели в считанные секунды.

На вопрос о происхождении сиропа Сью Энн с улыбкой пояснила: — Через Консорциум выбила. Где они его добывают — бог весть, но этот ваш Аттикус просто святой человек: достает такие диковинки из старой жизни, о которых мы уж и мечтать забыли.

— Да уж, свое дело он знает туго, — кивнул Элайджа, сделав мысленную пометку: заглянуть к торговцу следовало как можно скорее, чтобы идентифицировать весь ворох наград. Семена и саженцы из разлома он уже сдал на поруки Нертусу, но жеода и Наследие Титанов продолжали мертво забивать ячейки инвентаря. Чем быстрее артефакты пойдут в дело, тем лучше.

Когда служанка унесла пустые тарелки, парень откинулся на мягкую спинку диванчика и сыто прикрыл глаза: — Ну как, стоило того?

Оскар медленно кивнул, сохраняя невозмутимое выражение лица. Но затем в его голосе прорезались непривычно мягкие нотки: — Спасибо. За всё спасибо. Я ведь так толком тебя и не поблагодарил. Когда отправлял ту весточку… если честно, вообще не верил, что ты сорвешься с места. Я был в полном отчаянии. А ты пришел. И я даже… не знаю, как выразить эту признательность.

— Для того друзья и нужны, — легко улыбнулся Элайджа. — Ты бы для меня сделал то же самое.

Охотник помолчал и твердо уронил: — Теперь… точно сделал бы.

Этих слов друиду хватило с головой: внутри распустилась робкая надежда на то, что ему удалось не просто спасти блудного чихуахуа, а вернуть к жизни самого человека. Вытащить его из бездны одиночества.

А ведь именно ради этого он изначально и затевал весь поход.