Кармен склонилась над наковальней, замерев лицом буквально в дюйме от темного металла, и придирчиво вгляделась в гравировку. Благодаря «Точному Оку» малейшие изъяны представали перед ней словно под мощным лабораторным микроскопом. Увы, активировать способность непосредственно во время нанесения рун не получалось: в резервуарах не хватало свободного эфира, да и расщеплять фокус внимания столь филигранно она пока не умела.

Но над вторым пунктом женщина упрямо работала.

Последние месяцы она ежедневно выкраивала по нескольку часов на культивацию Разума и добилась впечатляющих успехов. Со дня на день Кармен рассчитывала взять качественный рубеж — прорваться на первую ступень, Опал, что наконец позволило бы ей изолировать мысли по отдельным ментальным отсекам.

Беда заключалась в том, что путь этот был каторжным — во всяком случае, по тем наставлениям, что излагались в купленном трактате. Прокачивать сквозь непокорные каналы такие объемы сырого эфира было мучительно больно, но кузнец терпеливо сносила пытку изо дня в день. Впрочем, Кармен нередко втайне завидовала деверю: Элайджа относился к культивации как к чему-то само собой разумеющемуся. Парень был вынужден закалять свой Разум на самых ранних этапах пути и с тех пор ни на секунду не сбавлял оборотов. Если кому на растерзанной Земле и суждено было взойти на высшие ступени могущества, так это ему.

Жаль только, что его изуверские методики ей не годились: методы друида либо граничили с откровенным суицидом, либо намертво завязывались на священную рощу и стихийное сродство с природой. Быть может, Мигель сумеет урвать для себя хоть крупицу этих преимуществ.

Если вообще вернется живым.

Мысли дрогнули, и навык послушно угас. Тяжело вздохнув, Кармен выпрямилась во весь свой невысокий, коренастый рост. Позвонки в пояснице отозвались сухим треском, недвусмысленно намекая: за наковальней она провела непозволительно много времени. Отложив штихели, женщина заставила себя отойти от заготовки и подойти к бочке с чистой водой. Зачерпнув пригоршню, она плеснула студеной влагой в лицо, смывая въевшуюся копоть и пот. Не всё, но хотя бы часть.

Впрочем, освежающего эффекта она толком не ощутила. Уперевшись мокрыми ладонями в обод дубовой кадки, кузнец застыла, бездумно глядя в рябую гладь. Все мысли вновь и вновь возвращались к сыну. Мигель отсутствовал так долго, что слепая вера в его возвращение мало-помалу давала трещины. Мальчишка не присылал даже коротких записок. С той самой роковой весточки, где он сообщил, что отправляется в тренировочный рейд в глубь земель троллей.

Кармен никогда не видела этих созданий воочию, но стоило ей узнать, с кем предстоит иметь дело сыну, как она потратила несколько бессонных дней на сбор информации. Женщина даже наняла единственного в Железном Береге Библиотекаря и выбила подробный сводный трактат. Выводы бестиария звучали как смертный приговор: Мигель шагнул в самое пекло.

Тролли принадлежали к древнейшей расе, чья цивилизация давно пала в прах. Бесконечные войны и междоусобная резня шаг за шагом лишили их былого разума, низведя до уровня диких, бродячих хищников-одиночек. Но даже деградировавшие выродки считались настолько смертоносными тварями, что одно лишь известие о появлении тролля на горизонте поднимало по тревоге сильнейших бойцов округи.

Вот только в Полых Глубинах обитал принципиально иной подвид. Куда умнее. Организованные в строгие легионы, закованные в настоящую броню и сжимающие в лапах выкованные клинки. Если один дикий тролль являлся стихийным бедствием, то целая армия Первородного Царства превращалась в угрозу планетарного масштаба, способную похоронить человечество под корень.

И Мигель угодил в самое жерло этой мясорубки.

Кармен знала: ее сын силен. Парень фанатично отдавался тренировкам, доводя до автоматизма владение мечом и навыки выживания в диких землях. Да и винить его она не могла: после всего ада, через который мальчик прошел с первых дней Катастрофы, было бы куда страннее, не стань он безжалостным воином. Женщина трезво понимала: Первородное Царство — особенно с такими легионами высокоуровневых тварей — сулило не только погибель, но и колоссальные возможности.

Бойцу требовались системные уровни, а добыть их можно было лишь одним путем: проливая реки чужой крови. Большинство рубилось в Башнях или охотилось на редких альфа-хищников, но даже ополчение Железного Берега снарядило экспедицию для прокачки в Химерической Кузне, зачищенной Элайджей больше полугода назад.

Кармен держала эти доводы в голове, но материнское сердце все равно разрывалось от тревоги. Оставалось уповать на то, что Элайджа разберется с насущными делами и сдержит клятву — спустится в бездну и разыщет племянника. В противном случае Кармен не выдержит и отправится в разлом сама.

Хотя готова к этому она не была совершенно.

Войны она не боялась: на ее счету числилось больше кровавых стычек, чем у многих записных рубак. Но упоения бойней женщина не испытывала — в отличие от иных ветеранов. Разумеется, триумф над сильным врагом дарил ни с чем не сравнимый адреналиновый экстаз. Пьянящее чувство победы над смертельной опасностью было неотъемлемой чертой человеческой природы, и Кармен не являлась исключением из правил.

И всё же лезть на рожон она не стремилась, предпочитая вымещать душевную ярость на неподатливых слитках раскаленной стали.

Впрочем, затяжной отказ от боевых вылазок сыграл с ней злую шутку: пока всё внимание уходило на грандиозные проекты — вроде того лезвия, что остывало на наковальне, или возведения Кузни Творения, — собственная экипировка безнадежно устарела. Сейчас ее личные доспехи не превосходили то рядовое снаряжение, что она ковала для новорожденного ополчения Железного Берега.

Положение требовалось исправлять, причем срочно. Мир вокруг сходил с ума, и вопрос стоял не в том, нагрянет ли война, а в том, когда именно прозвучит горн. И встретить этот час следовало во всеоружии.

Но сперва нужно было довести до ума текущий заказ. Развернувшись, Кармен вновь подошла к наковальне. Голый клинок безупречной формы лежал на ложе: рукоять она еще даже не монтировала, вновь и вновь придираясь к чистоте гравировки — привычный симптом с тех пор, как она взялась за этот проект.

Проблема заключалась в том, что при работе с материалами средней руки любая оплошность многократно умножалась. Каждая микротрещина и малейший заусенец становились критическими, когда ранговую планку изделия невозможно было вытянуть за счет свойств редких реликтовых руд. Это заставило ее пересмотреть старые привычки: пришлось осадить темп и дотошно вылизывать каждую мелочь. Иначе партия попросту не дотянет до тех стандартов, которые она лично гарантировала Эссексу.

А ударить в грязь лицом Кармен не позволила бы себе ни за что на свете.

Недели ушли на создание рабочего прототипа. Еще недели — на то, чтобы сократить время ковки до возможного минимума. А затем потянулись долгие месяцы конвейерного ада: одна деталь за другой. Копья. Мечи. Кирасы. Щиты. Сотни комплектов, выверенных с точностью до микрона.

По отдельности ни один элемент не поражал воображение запредельными характеристиками — Кармен знала об этом с первого дня. Но она знала и другое: истинная мощь рождается в строю. Мало того что каждый комплект давал солидные прибавки к базовым характеристикам и пассивным бонусам, в них была заложена связующая синергия — командный глиф, объединявший разрозненных бойцов в единый несокрушимый монолит.

И она выковала четыреста девяносто девять таких комплектов.

Последняя деталь колоссального заказа лежала на наковальне, ожидая финального штриха. Всего одна крошечная руническая засечка длиной в одну восьмую дюйма — и клинок будет завершен. Останется лишь насадить рукоять из древесины священной рощи, обтянутую кожей от мастеров Охотничьей Гильдии, и эпопею можно считать закрытой. А затем — передать партию Эссексу на придирчивый осмотр.

Так почему же рука замерла, не в силах опустить резец?

Казалось бы — чего проще? Но внутренний голос настойчиво нашептывал: брось всё, начни заново. За время работы она набралась опыта. Подняла несколько системных уровней. Открыла пару полезных ремесленных навыков. Теперь она способна сработать куда тоньше, чище, лучше!

В этом и крылось проклятие бесконечного прогресса.

Сценарий повторялся из раза в раз: стоило поставить точку в очередном масштабном шедевре и подняться на ступень выше в понимании ремесла, как перед глазами всплывали десятки способов сделать вещь на порядок совершеннее. Это преследовало ее при создании почти каждого артефакта — вплоть до самой Кузни Творения, под сводами которой гудело пламя ее горна.

У этой заразы имелось точное профессиональное название: ремесленный ступор. Настоящее проклятие низкоуровневых Ремесленников. По мере роста ранга темп набора опыта неизбежно падал, и мастера-перфекционисты мало-помалу остывали, учась железному терпению после бесконечных душевных терзаний.

Кармен сомневалась, что когда-нибудь сможет излечиться от этой хвори.

Да, она гордилась плодами своего труда. Она по праву входила в число лучших — если не являлась лучшим — артефактором этого мира: соперничать с ее достижениями могли единицы. И всё же в глубине души жила непоколебимая уверенность: она способна на большее.

Мощным усилием воли женщина заглушила сомнения. В очередной раз промелькнула завистливая мысль: вот бы уметь, как деверь, запирать деструктивный негатив в изолированные ящики сознания. Но до таких высот контроля было далеко, а потому оставался лишь старый проверенный метод — стиснуть зубы, перешагнуть через неуверенность и довести чертову работу до конца.

С жесткой решимостью на лице и каплями пота на накачанных руках она вернулась к наковальне, перехватила резец и с хирургической точностью выбрала последнюю восьмую дюйма.

Едва тончайшая линия соединила соседние борозды, замкнув финальный глиф в общую руническую цепочку, протянувшуюся вдоль всего дола, зачарование встало на место. По клинку ровным, плотным ручейком побежал едва уловимый, но отчетливый поток эфира.

Глубоко выдохнув, Кармен аккуратно подогнала заранее обточенную рукоять, насаживая дерево на скрытый хвостовик. Деталь села мертво. Активировав «Тлеющую Сварку» — продвинутую эволюцию базовой «Сцепки», — кузнец намертво сплавила разнородные материалы на молекулярном уровне.

Сделав несколько резких пробных взмахов, чтобы проверить монолитность конструкции, она с удовлетворением отметила: рукоять сидит как влитая. Баланс короткого меча вышел практически безупречным. До абсолютного, идеального идеала не хватило буквально полумиллиметра, но Кармен усилием воли проигнорировала укол перфекционизма, сосредоточившись на обмотке.

Многие ремесленники сочли бы этот шаг малозначительной формальностью, но Кармен знала цену каждой мелочи: соскользнет ладонь в бою из-за неровного шва — и солдат выронит клинок. А безоружный боец на передовой — это мертвый боец.

Она методично обернула рукоять полосой мягкой дубленой кожи, по ходу дела прихватывая витки «Тлеющей Сваркой» и оставляя между полосами тончайшие зазоры. Закончив, достала катушку тонкой проволоки из небесного золота — обрезки, оставшиеся после ковки доспехов и меча для Сэди, — и аккуратно уложила золотую нить в оставленные пазы. Чтобы зафиксировать металл, женщина сорвала короткую, ювелирно дозированную искру «Пальцев Пламени»: огонь на кончиках пальцев размягчил проволоку ровно настолько, чтобы придать ей нужную пластичность. Когда золотые витки легли заподлицо с кожей, повторный импульс сварки намертво запечатал конструкцию.

Работа была завершена.

Заглядывать в системную плашку не требовалось: клинок вышел безупречным образцом пика Сложного ранга. До Утонченного класса он не дотягивал, но так и задумывалось изначально: кроме щепотки небесного золота и зачарованной древесины рощи, материалы использовались самые заурядные. В этом и заключалась главная суть проекта — массовая серия, доступное местное сырье и дешевизна в производстве. Весь класс изделия держался на выверенной геометрии и вложенном мастерстве.

Осмотрев клинок в последний раз, Кармен перенесла меч в дальний угол кузни и уложила поверх остальных элементов комплекта в деревянный ящик. Тяжелая крышка со щелчком встала в пазы: финальный, пятисотый набор был готов.

И тут же накатила черная, липкая пустота.

Сценарий повторялся из раза в раз: стоило поставить точку в затяжном проекте, как на душу опускалась беспросветная апатия, державшая ее в тисках вплоть до начала новой работы. Этот вакуум между заказами служил лучшим стимулом пахать без продыху.

А еще в былые времена он приводил к пьяным загулам и скверным решениям, вспоминать о которых не хотелось совершенно. Прошлое осталось в прошлом, и перечеркнуть сделанные глупости было не во власти смертных.

Как и залечить душевные раны тех женщин, чьи чувства она растоптала своими пьяными выходками.

Именно поэтому в последнее время Кармен держала глухой целибат, начисто вычеркнув из жизни и алкоголь, и любые намеки на романтику. Ничего хорошего из этого не выходило никогда. Во всяком случае, со времен гибели Алиссы. До той катастрофы склонности к саморазрушению за ней не водилось.

Тяжело вздохнув, она скрылась в душевой при кабинете, сбросила пропитанную гарью одежду и шагнула под упругие струи кипятка. Под душем женщина простояла долго: мысли мутным потоком перебирали старые ошибки, на которые неизбежно накладывалась тревога за сына. За Элайджу. За всех тех бездомных бродяг и зверей, которых тот вечно тащил за собой на веревочке. И даже за Сэди, хотя та казалась куда более рассудительной и взрослой, чем вся остальная свита друида.

Болела душа и за Железный Берег. За всю несчастную планету в целом: Первородные Царства никуда не делись, и если не переломить ситуацию, Земле грозило официальное изъятие — мир просто вышвырнут в холодную бездну межпространства на растерзание воксам и прочим лавкрафтовским кошмарам.

Под горячими струями голова женщины бессильно опустилась, а плечи сгорбились под невыносимой тяжестью момента. Одно за другим Кармен принялась мысленно вышвыривать эти переживания прочь: полностью избавиться от страха не удавалось, но визуализация помогала держать рассудок в узде.

Следовало сосредоточиться на том, что поддавалось контролю. А именно — сдать готовую броню Эссексу.

Почувствовав, как с души спал пудовый камень, она выключила воду, переоделась в свежую одежду и подхватила один из пятисот ящиков, ровными штабелями загромождавших дальнюю стену кузни. Спустя пару минут Кармен уже шагала сквозь гулкие своды Кузни Творения навстречу улице, с легким изумлением обнаружив, что на дворе стоит лишь середина ясного утра.

Сколько же суток она провела у наковальни на этот раз? Дня три, не меньше — единственными перерывами стали визиты Элайджи со своим лохматым приятелем. Даже Карисса носа не казала: видимо, с головой ушла в бурный роман с Куриком.

Совет да любовь.

Тряхнув головой и поудобнее перехватив тяжелый ящик на плече, кузнец направилась через городские кварталы к штабу Эссекса, расположенному в недрах монументального комплекса городской арены и тренировочных казарм. В глубине души теплилась надежда перехватить по пути Кольта, но Самурая нигде не было видно.

Впрочем, загляни она на сами учебные плацы — наверняка наткнулась бы на мечника.

Там ему самое место.

Но первоочередной задачей оставалась сдача заказа, поэтому Кармен отбросила лишние мысли и, миновав лабиринт каменных коридоров спорткомплекса, решительно постучала в дубовую дверь кабинета коменданта. Разрешения ждать не стала — толкнула створку и шагнула внутрь.

— Каким ветром? — с благожелательной улыбкой поднял седую голову пожилой офицер. Выглядел он заметно свежее и бодрее, чем при прошлой встрече: системные уровни и культивация явно шли телу на пользу.

Вместо приветствия Кармен с глухим стуком водрузила объемистый ящик прямо на полированную столешницу: — Заказ готов.

— Уже первый комплект сработала?

— Все пятьсот комплектов. Остальные четыреста девяносто девять ждут на складе в моей кузне: тащить всю эту гору на собственном горбу я не нанималась, для этого есть носильщики с подходящими классами, — отрезала она, срывая крышку ящика.

Внутри аккуратно покоились тяжелое пехотное копье, штурмовой ростовой щит, короткий меч и полный латный доспех. Профессиональным взглядом артефактор сразу видела связующий рунический контур, сплетавший элементы в неделимое целое. На нагруднике красовался отдельный командный знак, активировавшийся лишь в том случае, если на одном участке поля боя сходилось более пяти бойцов в аналогичной броне.

Она подробно разложила офицеру свойства экипировки, позволив тому лично ощупать каждую заклепку и баланс клинков. Закончив ликбез, кузнец строго прищурилась: — Надеюсь, личный состав вы муштровали как положено?

Эссекс сдержанно кивнул: — Последние месяцы гоняем новобранцев в хвост и в гриву без единого выходного. До виртуозного владения всеми видами оружия и идеального чувства строя им еще расти и расти — к тому же пришлось основательно перекроить исторические пехотные уставы под реалии системной магии, — но костяк фаланги сформирован. В сомкнутом строю эта пехота способна выдать боевую мощь, неизмеримо превосходящую простую сумму характеристик отдельных бойцов.

— «Способна»…

Комендант вновь тяжело уронил подбородок: — Реальный боевой потенциал станет понятен лишь тогда, когда мы оденем в это железо весь полк. До тех пор любые расчеты остаются чистой теорией. Если схема не сработает…

— Всё сработает.

— Твои бы слова да богу в уши, Кармен, — глухо выдохнул ветеран. — Потому что если мы просчитались, мы бездарно спустили в унитаз полгода упорного труда — в то самое время, когда каждый выигранный день может стоить выживания всему нашему миру.