Элайджа лежал рядом с Сэди, кончиками пальцев очерчивая линию ее свежего шрама. До того как она решилась шагнуть в Первородное Царство, известное как Вечная Война, ее кожа была безупречно гладкой. За свою жизнь она перенесла немало ранений, но ни одно не было настолько ужасным, чтобы оставить заметные следы: в этом и заключалось благословение магического исцеления. Однако теперь ее тело украшало несколько подобных отметин — наглядное свидетельство того, что магия не всесильна.

Самым жутким был рубец на спине, но и остальные рассказывали схожую повесть о пережитой боли и лишениях.

— Уродливые, правда? — едва слышно выдохнула Сэди. Элайджа даже не заметил, в какой момент она проснулась: глаз девушка так и не открыла.

— По-моему, они прекрасны.

Она повернула голову, ресницы дрогнули, приоткрывая взгляд:

— Ты говоришь это не всерьез.

— Вполне серьезно, — возразил он, притягивая ее ближе. — Нет ничего сексуальнее девушки, способной выдержать удар такой чудовищной силы, выжить и продолжить бой.

— Ты просто пытаешься меня утешить.

— Вовсе нет. Правда. Думаешь, я стану хуже к тебе относиться из-за пары шрамов? Ты мою руку видела? — спросил он, приподняв предплечье. Кожу покрывали бугристые рубцы — память о тех часах, когда его заживо переваривал кит. Хватало и других отметин от былых подвигов: — Всё это — часть тебя. Кто-то однажды сказал мне, что такие шрамы остаются от ран, проникающих так глубоко, что они задевают саму душу.

— Звучит жутко.

— Да нет же, — мягко возразил Элайджа. — То есть сами раны — да, жуткие. Но прекрасно то, что мы выжили. Мы всё еще здесь и продолжаем жить вопреки всему, через что пришлось пройти. Если это не красота, то я уж и не знаю, что ею называть.

Она тихо вздохнула.

Конечно, Элайджа прекрасно понимал: последствия ее годичного похода в Первородное Царство не ограничивались парой рваных шрамов на коже. Она прошла через форменный ад, и пусть вышла победительницей, подобные испытания неизбежно калечат разум и душу ничуть не меньше плоти. Уж он-то знал это лучше большинства.

Ее рассказ о Вечной Войне не пестрил красками. В нем не было ярких описаний — лишь сухое перечисление фактов одно за другим с полным игнорированием собственных чувств. По правде говоря, это больше напоминало армейский рапорт о боевых действиях, что идеально вязалось с характером Сэди.

Разумеется, она не была бесчувственной, просто привыкла держать переживания под замком. Элайджа поступал так же, но по сравнению с ней казался открытой книгой.

И все же он осознавал, какую цену ей пришлось заплатить. Она теряла людей, причем сотнями. Человек с ее обостренным чувством долга и сострадания не мог перенести такое без шрамов на сердце, и Элайджа понимал: его прямая обязанность — помочь ей справиться с этим грузом.

Вот только как именно — он пока представлял смутно.

— Думаю, нам всем не помешал бы целый вагон психотерапии, — пробормотал он, откинувшись на ложе из мягкого мха.

Сэди положила руку ему на грудь, прижимаясь теснее:

— Как думаешь, существуют Целители, специализирующиеся на душевных травмах? Ну, такие, кто может сотворить заклинание — и все пережитые кошмары как рукой снимет?

— Может быть, — признала Сэди. — Хотя вряд ли. Это было бы… жульничеством.

— А заращивать смертельные раны за считанные секунды — не жульничество?

— Это совсем другой уровень. Мне кажется, с собственным внутренним багажом мы должны разбираться сами. Иначе никогда не научимся не наступать на одни и те же грабли снова и снова.

Элайджа в этом уверен не был. С его точки зрения, эти вещи были достаточно близки, и он почти не сомневался, что где-то на бескрайних просторах миров найдутся практики, исцеляющие рассудок магией.

Или же им действительно придется справляться по старинке: проговаривая чувства и шаг за шагом вытаскивая друг друга из бездны.

Так или иначе, быстро этот узел было не распутать, поэтому следующие часы он посвятил тому, что мог дать прямо сейчас: дарил тепло и заботу, просто оставаясь рядом. Вскоре, однако, реальный мир напомнил о себе, недвусмысленно намекая, что валяться в постели целыми днями не выйдет — накопилась гора неотложных дел. С легким сожалением парень высвободился из объятий Сэди.

— Неужели нельзя взять хотя бы один выходной? — спросила она, приподнявшись на локте.

— Уж от кого-кого, а от тебя я ожидал понимания важности распорядка дня, — усмехнулся он, натягивая штаны. Доспехи надевать не стал, хотя после месяцев непрерывного ношения кирасы мысль выйти налегке казалась слегка непривычной.

— Я вовсе не такая зануда.

— Я этого и не говорил.

— Ты это подразумевал, — ответила она с легкой обиженной полуулыбкой, после чего махнула рукой: — Ладно уж, иди. Будь ответственным. Делай что должно. Мне всё равно нужно побыть наедине с гидромассажной ванной.

Он наклонился и нежно поцеловал ее в лоб:

— Я вернусь быстрее, чем ты соскучишься.

— Если только тебя опять не затянет в какое-нибудь Первородное Царство, — съязвила она.

— Это было всего один раз!

— Дважды.

— Затянуло меня только однажды. Во второй раз я пошел по доброй воле, — напомнил он.

— Ну, если решишь нырнуть в очередную дыру, хотя бы предупреди, куда именно направляешься.

— Справедливо.

Закончив одеваться, Элайджа скрылся в умывальне, чтобы почистить зубы. От вкуса старой пасты рот привычно скривило — пора было раздобыть свежую или сварить самому. Разобравшись с гигиеной, он спустился из дома на дереве.

Первым делом он достал из хранилища нужный ящик и в «Облике Небес» взял курс на Железный Берег. К счастью, короб оказался не настолько тяжелым или неудобным, чтобы когти не справились с хваткой, хотя приземление на свободном пятачке причала изрядно перепугало парочку ранних грузчиков.

Оставив порт позади, друид зашагал сквозь утреннюю толпу с циклопическим ящиком на плече. Груз тянул по меньшей мере на тонну, но для его характеристик это была сущая ерунда. Вскоре он перешагнул порог Кузни Творения: пролеты и коридоры строили с размахом, так что ящик протиснулся без проблем.

Как и ожидалось, Кармен уже была в цеху, ожесточенно молотя по бесформенному куску раскаленного металла. Она даже не подняла головы, пока Элайджа с глухим стуком не опустил ящик на пол, да и потом еще несколько минут демонстративно игнорировала гостя. Он зачарованно наблюдал, как молот сминает податливую сталь и как с каждым ударом по металлу растекаются струи эфира, невольно гадая: выглядит ли он так же, когда вырезает свои посохи?

Вряд ли.

В его случае львиную долю работы брала на себя священная роща, а сам он служил лишь проводником ее воли. Истинный же ремесленник вроде Кармен действовал совершенно иначе — куда тоньше и осознаннее.

Спустя пару минут она закончила этап ковки и, повинуясь какому-то невидимому знаку, клещами подхватила заготовку и сунула ее обратно в горн. Лишь после этого повернулась к Элайдже:

— Чего тебе?

— Разве я не могу просто заглянуть в гости к любимой невестке?

— Мигги нашел?

— Еще нет. Я же говорил…

— У тебя куча неотложных дел. Знаю, Элайджа, — вздохнула она. Конечно, Кармен всё понимала. Ситуация с Мигелем не требовала сиюминутной паники: друид чувствовал, что с племянником всё в порядке. Но материнскую тревогу выключить по щелчку невозможно, так что раздраженные нотки в ее голосе были неизбежны: — Так чего ты хочешь?

— Об услуге попросить. В основном для себя, но и для одного приятеля тоже.

— Выкладывай уже. Если не заметил — я занята. Да и тебе бы не мешало делом заняться.

— Ладно-ладно. Ты ведь знаешь, что в городе объявился новый Кожевник? — спросил Элайджа. Кармен кивнула. — У меня хорошее предчувствие насчет Гриффа. Хочу заказать у него кое-что, — он кивнул на ящик. — Тут сырье. И я надеялся, ты выделишь ему рабочее место здесь. Мастерская у него есть, но он говорит, что пробиться в Кузню Творения со стороны почти нереально. Вот я и пришел беззастенчиво воспользоваться нашим родством ради личной выгоды.

Он закончил наглой ухмылкой.

Кармен с досадой потерла висок:

— Элайджа, здесь действуют строгие правила.

— Я так и думал. Поэтому сразу пришел к главному боссу.

— Я не босс.

— Знаю-знаю. Ты женщина. Моя любимая невестка, между прочим. И я знаю, что для тебя это раз плюнуть.

— Ты хоть представляешь, как тяжело иметь дело со всей этой публикой? — проворчала она. — Нет, конечно, откуда тебе знать. Ты просто вламываешься куда вздумается, вываливаешь кучу трупов кому-нибудь на порог и ждешь, что все построятся по струнке. А мне приходится расхлебывать бюрократию и ублажать ремесленников с непомерным эго.

— Могу прирезать парочку особо наглых, если хочешь, — с готовностью предложил друид, продолжая лыбиться.

— Заткнись, а то ведь я соглашусь, — она помассировала переносицу. — Ладно. Но только потому, что я могу сослаться на кристалл, который ты нам подогнал. Пусть зайдет ко мне, я всё оформлю.

— Ты лучшая!

— Сама знаю. А теперь проваливай, не мешай работать.

Элайджа прекрасно знал, когда нужно вовремя смыться — а именно сразу после того, как добился своего. Оставив ящик в кузне, он поспешил обрадовать Гриффа. Дварф-Кожевник, впрочем, бурного восторга не выказал — главным образом потому, что солнце едва показалось над горизонтом, а поднялся он лишь из-за того, что друид чуть не вынес ему входную дверь.

Тем не менее за работу коротышка взялся с явным энтузиазмом: возможность трудиться под сводами Кузни Творения манила сама по себе, да и описание редких шкур в ящике заставило его глаза загореться.

Следующим пунктом программы значился Аргос, где требовалось наконец идентифицировать добычу. Проведя полчаса у шпилей — пока дежурный маг пространства нервно переминался с ноги на ногу в паре шагов от столь грозного клиента, — Элайджа переместился в греческий полис.

В лавке Аттикуса старого приятеля предсказуемо не оказалось на месте. Помощник торговца, встретивший гостя у входа, пояснил, что шеф накануне слишком бурно засиделся допоздна.

— Мог бы и сам догадаться. Пора бы ему притормозить, — хмыкнул Элайджа.

Юноша — судя по чертам лица, какой-то родственник грека — понятливо кивнул, но вдаваться в подробности не стал. Следующий час друид неспешно бродил по огромному торговому залу, разглядывая диковинки. Он как раз склонился над витриной с чересчур вычурным кинжалом, когда затылком ощутил приближение Аттикуса.

Обернувшись, он отметил, что торговец вновь слегка округлился — в районе брюшка, — и выглядел помятым. Вдобавок грек успел отрастить густую пышную бороду и свисающие усы.

Однако это не помешало Аттикусу сгрести Элайджу в сокрушительные медвежьи объятия:

— Ты совершенно не умеешь выбирать время, друг мой! Кто ведет дела в такую несусветную рань?!

— Вообще-то уже почти полдень, Аттикус, — выдавил Элайджа, когда торговец наконец разжал хватку.

— Я и говорю — варварский час! Идем, идем скорее. Я велел подать угощения в кабинет.

Элайджа последовал за хозяином сквозь залы, по которым тот шествовал истинным королем: стоило купцу ступить в поле зрения, как приказчики и покупатели почтительно замирали.

Вскоре они оказались в просторном кабинете, украшенном множеством зачарованных артефактов, щедро насыщавших воздух бодрящей эфирной свежестью.

Устроившись напротив массивного стола, Элайджа подцепил из вазочки финик: плод оказался глазированным, щедро нашпигованным перцем и орехами, да еще и присыпанным морской солью. Сочетание сладкого и остро-соленого вкуса было настолько необычным и чертовски притягательным, что парень незаметно умял еще парочку, прежде чем перейти к делу.

Оценку решено было провести в смежной комнате — специально оборудованном покое для особо важных персон.

— И я теперь VIP-персона? — с улыбкой уточнил друид.

Аттикус посерьезнел:

— Если не ты, мой друг, то кто вообще на этой планете заслуживает этого статуса? Ты хоть знаешь, что произошло в мире за время твоего отсутствия? — Элайджа качнул головой, и купец продолжил: — Договор Четырех Углов стал реальным, монолитным щитом человечества против угрозы Первородных Царств.

— То есть это не просто игра на публику?

— Ни в коем разе. За ними стоит настоящая мощь. Возможно, до твоих высот они не дотягивают, но у руля стоят подлинные титаны.

— Челси упоминала одного из них. Десмонда.

— Десмонд Клосс. Лидер Лиги Древних, пятой по силе гильдии, подписавшей Договор Четырех Углов. Как боец он среди верхушки середняк, но он блестящий Администратор, умеющий железной рукой управлять массами, — пояснил Аттикус. — Вполне разумный человек, судя по отзывам. Опасаться стоит тех, кто когда-то входил в первую десятку мирового рейтинга.

Затем он рассказал, что двумя из четырех сильнейших гильдий заправляют бойцы из прежнего топ-10. Элайджа даже вспомнил эти имена — Даву Дебовале и Рам Кханду, — хотя подробностей об их классах у грека не нашлось.

— Знаю лишь, что оба свирепы в бою. Чистокровные воители. Двумя другими гильдиями командуют иномирцы: эльфийка по имени Шанала и гоблин, зовущий себя Гиксом. Оба циничные прагматики и охотно сотрудничают с коренными жителями Земли. Точных данных об их рангах маловато, но оба перешагнули сто семидесятый уровень. Люди из верхушки крутятся примерно на тех же высотах, разве что самую малость отстают.

Элайджа задумчиво постучал пальцем по губе:

— Любопытно. Скоро мне предстоит визит в Нью-Йорк, так что придется присмотреться к ним повнимательнее. Может, взять с собой Сэди? Для подстраховки.

— Хочешь использовать ее как отвлекающий маневр, — раскусил его Аттикус.

— Что? Вовсе нет!

Грек сощурился:

— Стоит этой женщине перешагнуть порог — и все взгляды прикованы к ней одной. Такая уж у нее натура. А ты предпочитаешь оставаться в тени, сохраняя свободу маневра.

Элайджа покачал головой, но спорить не стал. Вместо этого он мысленным усилием потянулся в пространственное хранилище «Астральной Петли» и извлек гигантскую жеоду. Камень оказался куда массивнее, чем помнилось, и едва уместился на оценочном столе.

Аттикус тихо хохотнул:

— Перебивать тему редким лутом, чтобы уйти от скользкого вопроса… Одобряю, друг мой! — он склонился над минералом: — Хм. А вот это весьма занятно…

Купец взмахнул рукой, и поток эфира высветил в воздухе светящуюся плашку описания:

Осколок Терракора

Общий ранг: Утонченный (Средний)

Описание: Осколок Терракора — природное сокровище, зародившееся из семени стихийной силы земли. Оно вызревало сотни лет, стойко сопротивляясь насыщенной водяной среде Тонущих Глубин. Века противостояния закалили его, а несгибаемое упорство породило колоссальное сродство со стихией земли.

— Действительно занятно, — согласился Элайджа. Он знал, что сокровище редкое, но не ожидал такой мощи. — Думаю, пристрою его в какой-нибудь пещере на острове. Сделаю еще одну зону для культивации. У меня уже есть Пепельный Лотос и Морозный Дуб. Останется только разжиться водным артефактом, и стихийный комплект замкнется.

Внутреннее чутье подсказывало, что Нертус придет в восторг от подобного природного баланса.

— Продать не надумал?

— Даже не надейся, — с улыбкой отрезал друид. — Ты же меня знаешь: я коллекционирую природные сокровища. Но вообще-то главная цель моего визита — вот это.

— Так ты пришел не ради теплой встречи со старым другом? — театрально схватился за сердце Аттикус. — Мое сердце разбито!

Элайджа рассмеялся, убирая Осколок Терракора обратно в «Астральную Петлю», после чего извлек Наследие Титанов. Наконечник кристалла ощущался иначе, чем во время битвы в Стихийном Водовороте: чище, словно концентрированный первородный эфир, сбросивший наслоения бушевавших стихий.

Как и прежде, Аттикус активировал способность: эфир омыл оценочный постамент, и перед ними всплыло новое окно:

Кристалл Наследия

Общий ранг: Утонченный (Пик)

Описание: Этот Кристалл Наследия был создан полубожественным Кристаллистом для хранения Наследия Титанов. Заключенные внутри знания были утрачены во время пространственного перехода, однако фундамент структуры остался нерушимым.

Свойство:

• Наследие: Запечатлейте собственное Наследие в кристалле, передавая суть своего пути будущим последователям. Артефакт ускоряет культивацию, темп набора уровней и облегчает выбор классов. Число наследников строго ограничено: до десяти в Смертном Царстве, до пяти в Царстве Вознесенных, до двух в Царстве Полубогов и один в Царстве Божеств. Передача Наследия возможна лишь в том случае, если создатель превосходит преемника минимум на одну ступень развития.

Внимание: для практиков с неподходящим сродством или недостаточным потенциалом принятие чужого Наследия может обернуться непоправимым вредом. Используйте с умом.

Элайджа нахмурился. Он надеялся на нечто иное. Трудно было сказать, чего именно он ждал, но уж точно не предмета, полезного исключительно для кого-то другого. Передать Наследие лично ему на Земле было некому, да и появись такой мастер, друид подозревал, что чужой путь окажется хуже того, что он прокладывал собственными силами.

Однако уже через мгновение пришло осознание: насколько же бесценным подобный Кристалл Наследия может стать для его священной рощи! Нертус прожужжал все уши о вербовке учеников, и этот кристалл решил бы проблему на корню.

Единственная загвоздка заключалась в том, что Оскар имел на трофей ровно такие же права.

— Возможно, придется продать, — вздохнул он. — Не потому, что вещь бесполезная, а потому, что разделить подобный артефакт на двоих невозможно. Впрочем, сперва посоветуюсь с Оскаром.

— Если решишь выставить на торги — я к твоим услугам в качестве посредника. Возьму крошечную комиссию — куда меньше, чем содрал бы с чужака, разумеется, — без заминки вставил Аттикус. — Что подводит нас к следующему вопросу. Ты неприлично богат, мой друг.

После этого купец озвучил финансовый отчет от продажи мыла Элайджи. Цифры превзошли самые безумные фантазии. В масштабах мультивселенной магнатом он, может, и не стал, но по меркам земных выживших ворочал колоссальным состоянием.

И вставал резонный вопрос: куда девать эту гору золота? Первой мыслью была благотворительность: вокруг хватало людей, искалеченных новым миром. Сироты, потерявшие родителей, пострадали сильнее всех, да и в целом обездоленных хватало на каждом континенте. Элайджа без колебаний решил выделить щедрую долю на помощь нуждающимся.

Беда в том, что самому организовывать фонды не хотелось совершенно: требовалось найти надежного человека с чистым сердцем и правильным складом ума. Но мысль отдать долг миру казалась единственно верной.

Второй статьей расходов значилась роща: здесь он полностью положится на мудрость Нертуса, обеспечив древесному духу любое финансирование для воплощения его планов.

И наконец — поддержка друзей. В конце концов, какой прок в баснословном богатстве и силе, если твои соратники не могут угнаться за тобой?

Но прежде чем перейти к глобальным тратам, Элайджа произнес:

— Мне нужно подобрать подарок для Сэди. Есть идеи?

Аттикус расплылся в широкой улыбке:

— Друг мой, у меня идей больше, чем ты можешь вообразить! Давай займемся этой приятнейшей задачей — найдем идеальный подарок для твоей дамы сердца.