Большинство людей наивно полагало, что для снайпера главное умение — метко стрелять. Конечно, попадать точно в яблочко было необходимо, но у Гана на этот счет было другое мнение. Для него главным качеством всегда оставалось терпение.

В его жизни не было ни одного задания, исход которого не зависел бы от выдержки.

Как-то раз он провел двое суток неподвижно лежа в поле, пока огненные муравьи заживо объедали его ноги: он полз вперед буквально по паре футов в час, чтобы выйти на дистанцию верного выстрела. Он не ел. Почти не пил. Просто делал то, что требовалось ради выполнения приказа. Двинься он чуть быстрее — и патрули смели бы его за секунду. Попробуй зайти с другой стороны, где имелись удобные укрытия — наткнулся бы на засаду гарантированно. Поэтому он терпел и полз.

И задачу выполнил — к немалому удивлению парней, очень похожих на агентов ЦРУ, которые отправляли его на верную смерть. После этого он стал их главным штатным ликвидатором: время от времени вербовщики просто выдергивали его из казармы посреди ночи, чтобы убрать очередную важную шишку далеко за линией фронта.

Ни наводчика. Ни группы прикрытия. Только он и цель.

В этом была своя медитация. Несмотря на лишения и смертельный риск работы в одиночку, эта простота успокаивала.

То же чувство владело им сейчас, пока он лежал в узкой расщелине между двумя замшелыми скалами, не сводя глаз с человека, которого пришел убить. Ган выслеживал Элайджу Харта почти трое суток — задача не из легких, учитывая привычку цели оборачиваться радужным крылатым драконом. И все же снайпер удержался на хвосте, выйдя следом за друидом к стойбищу необычно рослых гоблинов.

Они чувствовали себя как дома среди пиков, некогда бывших Гималаями. Впечатляющая стойкость, если учесть, насколько выше и опаснее стал этот хребет после слияния миров. Дикая природа не отставала: горные козлы вымахали размером с доброго коня, а уж хищники под стать такой добыче и вовсе внушали ужас.

Но ни одна тварь в этих горах не могла сравниться с Элайджей Хартом.

Этот человек гулял по диким дебрям с абсолютной безнаказанностью. Неслыханная дерзость для мира, где любая вылазка за городские стены могла стать последней. Впрочем, Харт летал ничуть не реже, чем бегал по земле, а любой глупый зверь, осмелившийся на него оскалиться, мгновенно вылетал из пищевой цепочки прямо в могилу.

Через оптический прицел новенькой винтовки Ган наблюдал за тем, как чудовище в человеческой шкуре умело притворяется добродушным простаком. Харт разыгрывал роль беспечного бродяги, но любой, у кого осталась хоть капля инстинкта самосохранения, сразу разглядел бы в нем высшего хищника.

И все же Харт держал марку: с улыбкой резал фрукты и раздавал их гоблинским детям. Даже с такого расстояния Ган заметил, как малыши зашатались на ногах — явный признак того, что плоды были необычными. Скорее всего, они звенели от первородного эфира — а сам Харт трескал их как обычные конфеты.

И тут всё едва не сорвалось.

Прямо посреди разговора друид резко повернул голову в сторону укрытия Гана. Сердце снайпера подпрыгнуло к самому горлу, но он не шелохнулся. Даже веком не моргнул. Палец плавно лег на спусковой крючок, готовясь открыть огонь.

По всем законам логики Харт не мог его учуять. Ган лежал под маскировочным халатом, идеально сливавшимся со скалами, и заранее активировал навык «Незаметность».

Незаметность

Отводит чужое внимание. Эффективность зависит от сравнительной силы ядра.

На бумаге способность выглядела простенько, но на деле спасала жизнь не раз. Под этим навыком он мог пройти через весь город абсолютно незамеченным. Даже сквозь тотальную слежку в Сиэтле удавалось проскользнуть ниже радаров. Ган верил в свое умение, особенно на такой дистанции.

Чуть меньше трех тысяч ярдов, по его расчетам. Для него это не было пределом — на полигонах он сносил цели и с вдвое большего расстояния, перекрывая все рекорды старого мира, — но в этих горах дальше отойти не получалось, иначе скалы перекрыли бы линию огня.

И все же Ган отдавал себе отчет: одним выстрелом Харта не убить. Слишком уж тот силен. Даже если влить в пулю все имеющиеся навыки и всадить заряд точно в переносицу, друида максимум контузит. Конечно, оставался шанс на удачу — увидеть, как башка цели разлетается спелым арбузом.

Но надеяться на это было глупо.

Ган тщательно подготовился к заказу. Он помнил, как Харт двигался: Укротитель девяносто пятого уровня даже среагировать не успел, как его голова уже покатилась по брусчатке. А главное — лидеры нью-йоркских гильдий, четверо сильнейших людей планеты, просто проглотили это и не шелохнулись.

Тот покойник состоял в гильдии Рама Кханду, «Лезвие Индры». По всем неписаным законам главарь обязан был тут же вызвать наглеца на дуэль — хотя бы ради того, чтобы показать подчиненным, что гильдия держит за них ответ. Но Кханду промолчал.

Он прекрасно понимал: начни он драку, и ляжет рядом со своим бойцом.

Считал ли Ган себя сильнее тех гильдейских боссов? Пожалуй, да. Особенно в выгодной позиции: в устранении одиночной цели он легко прыгал выше головы. Расплатой за это была узкая специализация: постоять за себя в рукопашной он мог, но почти все его козыри были заточены либо под мгновенное убийство из засады, либо под побег.

Чтобы закрыть контракт, требовалось дождаться идеального момента. И здесь, в этих горах, под тяжелым взглядом цели, момент был явно неподходящим. Если начнется бой, останется только ранить врага и драть когти. За счет колоссальной дистанции шанс выжить теплился.

Но очень призрачный.

После мучительной паузы Харт покачал головой и вернулся к беседе. Ган подавил желание шумно выдохнуть: он не дышал вовсе, пока гоблины не взвалили на спины необъятные тюки, возвышавшиеся на четыре фута над их головами, и не двинулись на восток. Харт зашагал на запад и через пару минут скрылся из виду за перегибом склона.

Вскоре вдали огромный чешуйчатый зверь взмыл в небо и взял курс на север. Траектория полета пролегла опасно близко от лежки стрелка: Гану оставалось лишь вжаться в камень и молиться на свой навык. Харт пронесся всего в паре сотен ярдов над ним и растаял за горным гребнем.

Ган не шелохнулся.

Он пролежал без движения еще добрых три часа, пока окончательно не убедился, что опасность миновала. Но даже тогда пережитый страх ледяной хваткой держал тело, не давая подняться на ноги.

Он слишком хорошо понимал, по какому краю только что прошел.

Смотреть на Харта было всё равно что нос к носу столкнуться в глухом лесу с медведем гризли: твоя жизнь тебе больше не принадлежит. Захоти это чудовище его смерти — и сделать ничего не удастся.

В этой мысли была странная свобода. Ган смотрел костлявой в глаза сотни раз — и до прихода Системы, и после. Он прошел через столько перестрелок, что давно смирился со своей смертностью. И четкое понимание расклада — если Харт заметит его первым, он покойник — парадоксальным образом успокаивало.

Снайпер наконец поднялся на ноги. Единственным плюсом высоких параметров было то, что мышцы больше не затекали так адски, как раньше. Хотя попадись ему сейчас те самые огненные муравьи, они наверняка сожрали бы его куда быстрее прежнего.

По спине пробежал холодок при мысли о том, как насекомые жрут его заживо.

Разомнув суставы, он закинул винтовку за спину и начал спуск. Модель «Марк 9» была шедевром эфирной инженерии — по крайней мере, так уверяли оружейники. Винтовка плевалась тяжелыми снарядами длиной почти в фут, разгоняя их до сверхзвуковой скорости с помощью направленного импульса маны через компрессионную руну. Заряд нес в себе столько убойной силы, что мог разорвать на куски любое существо после Вознесения: на пристрелке цели ниже сто пятидесятого уровня разлетались в кровавый фарш с одного попадания.

И это без учета его личных стрелковых навыков.

«Марк 9» наконец-то позволяла раскрыть его потенциал на полную катушку, и только благодаря этому стволу Ган верил, что у него есть шанс. У него в запасе оставались и мины-ловушки, но для них требовалось точно знать маршрут цели, а с привычкой друида метаться по всей планете подгадать засаду было задачей почти нереальной.

Выйти на след удалось лишь потому, что один из болтунов в «Лиге Древних» под Боготой проговорился о тайных переговорах друида с нью-йоркскими гильдиями. Но даже после этого пришлось почти неделю караулить у Центрального парка, пока парень не снес голову тому Укротителю и не скрылся в зарослях.

Лезть следом в парк Ган не рискнул: слишком тесно, а охранные чары внутри были достаточно сильны, чтобы сорвать маскировку. Пришлось неделями выжидать у входа, пока Харт не вышел наружу и не покинул город.

Но снайпер знал, что тот вернется: он видел, как друид смотрел на беженцев из северных земель. Оставалось лишь терпеливо дежурить у Шпилей Конклава, пока цель снова не покажется на помосте.

И с тех пор он висел на хвосте неотступно.

Ган перебрал и отбросил десяток планов, но свет в конце туннеля уже брезжил. Рано или поздно брешь в обороне найдется: нужно просто уметь ждать.

Он зашагал на север, благодаря Систему за высокие параметры, позволявшие без одышки преодолевать крутые перевалы. Под «Незаметностью» удавалось обходить стороной редких свирепых хищников, так что темп он держал отличный.

Конечно, по воздуху Харт уйдет далеко вперед.

Это было понятно.

Но Ган догадывался, куда тот держит путь: Третью армию друид уже разведал, с горными гоблинами пообщался. Оставалась лишь одна сторона в этом узле, и хотя в Престоле Благословения снайпер сам ни разу не бывал, примерное направление знал отлично.

Спустившись с хребта, он вскоре заметил вдали огни эльфийского лагеря. Ган считал себя терпимым человеком: среди пришельцев из других миров у него даже водились приятели. Но глядя на Третью армию и зная их повадки, он едва сдержал искушение снять пару их командиров прямо с холма.

Но сдержался.

Еще не время. Час для этого настанет. Перебить всю армию в одиночку он не мог, да и контракт никто не отменял: как и на любой войне, приходилось закрывать глаза на зверства ради выполнения основной задачи.

Впрочем, земным правителям всё равно скоро придется дать ответ: сейчас эльфов сдерживали горы, но рано или поздно те полезут на штурм перевалов. И тогда Нью-Йорку волей-неволей придется вступить в драку.

А следом они неизбежно втянут в бойню и Сиэтл.

Так или иначе, остроухие захватчики не были его головной болью. По крайней мере, сейчас. Понаблюдав за лагерем с безопасного расстояния, он двинулся дальше, миновав обугленный костяк города Бхабуа — люди давно покинули эти стены, а отстроенный беженцами поселок под именем Алабика эльфы стерли в пыль буквально на днях.

Ган думал заглянуть в Калки — последний оплот человечества в этих краях, — но цитадель заперлась наглухо, и даже если Харт сунулся туда, долго задерживаться бы не стал. Нет, друид однозначно пошел прямиком к Престолу Благословения.

Постепенно Ган пересек каменистую степь и вышел к подножию нового горного кряжа. Он уступал по высоте Гималаям, но служил надежной естественной границей.

На местных жителей он не обращал внимания, да и те под его маскировкой не замечали чужака, пока он проходил деревню за деревней. В низинах темнели десятки таких поселков, и в центре каждого высилась каменная пирамида. Но мелкие алтари снайпера не интересовали: он держал путь в самую глубь этого странного царства.

К Престолу Благословения.

От слухов об обычаях этого места по коже пробегал мороз. Но Ган привычно заглушил эмоции: иметь дело с малоприятными ублюдками было обычной частью его ремесла. Затянув ремни снаряжения, он уверенно зашагал вперед, готовый ко всему, что ждет впереди.