Элайджа сосредоточился на ряби.

С каждой секундой импульс эфира гнал по воздуху едва заметные волны, расходившиеся на сотни футов вокруг. Где именно они окончательно затухали, друид не знал, но граница явно лежала далеко за пределами чутья «Души Дикой Природы».

Самые мощные из этих возмущений исходили от него самого: потоки жизненной силы непрерывно омывали истерзанное тело. Шли уже третьи сутки восстановления, и за это время ему удалось заново выстроить почти весь верхний плечевой пояс и грудь. Удар не ограничился точкой попадания: кости превратились в труху, от ребер уцелело от силы процентов шестьдесят. Внутренним органам под ними досталось не меньше, и будь он обычным человеком, умер бы задолго до того, как открыл глаза.

Даже со всеми преимуществами он дотянул до утра лишь благодаря знахарям горных гоблинов. Впрочем, силенок им не хватало: всё, что они смогли сделать — это застабилизировать искру жизни в умирающем теле. Большую часть их трудов он сам же и перечеркнул своей бешеной вспышкой при пробуждении, и едва разобравшись в происходящем, был вынужден собирать плоть заново с самого фундамента.

Ему не впервой приходилось залечивать страшные увечья — ярче всего помнилась схватка с Тором. Тот бой он выиграл, но вышел из него с таким количеством переломов, что на сращивание костей ушли дни.

На этот раз всё было куда хуже. Несравнимо хуже.

К счастью, и инструментов для починки у Элайджи теперь имелось в достатке. Мало того что на него непрерывно работали три исцеляющих заклинания, так еще и ману можно было черпать из почти бездонного колодца. В этом и заключалась мощь «Канала Рощи»: помимо доступа к густому эфиру священного острова, заклинание заливало всё вокруг такой волной витальности, что даже мелкие раны затягивались сами по себе.

А затем в дело шла «Мантия Власти», развитая им во время очищения Центрального парка. В зачаточном состоянии от нее было бы мало толку, но после того как он придал способности свой отпечаток, она заиграла новыми красками. Универсальности, пожалуй, поубавилось — так бывало с любой эволюцией навыков, — но теперь она несла расцвет через жизнь и очищение через смерть.

А с учетом того, сколько чужой ядовитой маны застряло в его плоти, очищение требовалось позарез. Даже сейчас, спустя дни после того коварного выстрела из-за горизонта, друид чувствовал самые цепкие ошметки чужого эфира, въевшиеся в каналы. С каждой минутой «Мантия Власти» методично выжигала эту заразу, но до полной очистки оставалось еще часов двенадцать.

Это лучше любых слов доказывало, насколько опасный враг вышел на охоту. Неведомый стрелок выбрал идеальный момент для удара: в разгаре сечи, посреди чумного дыма уклониться от удара, едва не оторвавшего голову, было просто невозможно.

И эта мысль отрезвляла.

Долгое время Элайджа жил с твердой уверенностью, что способен пережить буквально всё, что этот безумный мир швырнет ему в лицо. Он доказывал это десятки раз, и не только на Земле. В Первородных Царствах его рвали на куски, но каждый раз он вставал на ноги и вырывал победу зубами.

Сейчас всё было иначе. Куда тревожнее. Это служило прямым доказательством: он уязвим. Конечно, чтобы поставить его на грань могилы, требовался редкий мастер в безупречно подобранных условиях, но с привычкой друида вечно лезть в самое пекло такие «идеальные условия» случались пугающе часто.

Собственно, об этом он и размышлял последние трое суток. Эта мысль въелась в голову настолько, что заняла собой целый пласт разума. Дело было не в страхе — хотя капля холодного ужаса внутри шевелилась. Дело было в осознании простой истины: он всё делал неправильно.

До сих пор единственным, что держало его на плаву и защищало близких, оставалась грубая сила. Сначала щитом служила черная пантера, приютившая его сразу после Катастрофы, но после ее гибели этот груз рухнул на плечи самого Элайджи.

Было тяжело, но сквозь пот, кровь и лишения он пробился на самый верх. Он стал сильнейшим человеком планеты. И подозревал, что превзошел даже пришлых переселенцев из старых миров. Даже среди равных по уровню он стоял особняком: закалка ядра ушла далеко вперед, а природное сродство оказалось в разы глубже и чище нормы.

Этой силой он защищал рощу, семью, друзей и тысячи спасенных душ.

Но только сейчас пришло горькое понимание: стоит ему хоть на миг сбавить темп и упустить лидерство в силе — и весь этот карточный домик рухнет в бездну. Последние месяцы он откровенно бегал от того, что был обязан делать. Он не искал Первородные Царства. Не спустился в Полые Глубины, чтобы выжечь заразу троллей. Не привязал Нару и морских эльфов к священному древу. Он начисто забросил свои прямые обязанности, размениваясь на второстепенные, придуманные им же самим поручения.

Спасал ли он людей между делом?

Конечно. Разгром Третьей армии был великим делом, и мир стал безопаснее после гибели эльфийской орды. Но он прекрасно понимал: драгоценного времени было спущено в трубу немерено.

Лабиринт Мертвых Богов он нащупал лишь по слепой случайности. Искать его он не собирался, а наткнувшись на стену — развернулся и ушел прочь.

Потому что испугался.

Надломленный душевно, а теперь еще и покалеченный физически. До слома оставалось всего ничего. Ему до колик хотелось плюнуть на всё, залечь в священной роще на годик и просто дышать прохладой листвы.

Но позволить себе этого он не мог. Мир не собирался ждать, пока верховный друид соизволит отдохнуть. Не начни он шевелить лапами — Земля рухнет. Либо захлебнется под сапогами новых захватчиков, либо будет вычеркнута Системой. И заплатят за это простые люди.

К тому же сильнейшие воины Земли на месте тоже не сидели: они качались прямо сейчас, каждую секунду делая шаг вперед. Стоит застрять — и его обойдут. А случись это — ни один дорогой ему человек больше не будет в безопасности.

Раньше рост уровней шел фоном к его собственным дорогам — он просто делал то, что считал нужным. Теперь же прокачку следовало поднять на самый верх списка приоритетов. Он сам нарисовал мишень на собственной спине. О своих поступках он не жалел — выпади второй шанс, поступил бы ровно так же, — но у любого выбора имелась цена.

Главное — он нажил себе тьму врагов, готовых вцепиться в горло при малейшем признаке слабости.

Кто именно подослал стрелка, друид не имел понятия. Может, очередной охотник за славой, решивший срубить легкий куш в опыте. А может, кто-то из пришлых, ненавидевших человеческий род. Не угадаешь.

Ясно было одно: не топчись он на месте последние месяцы, встретить выстрел удалось бы куда увереннее. При такой убойной силе рана всё равно вышла бы тяжелой, будь у него даже на двадцать уровней больше. Но перебей он эльфов быстрее — не подставился бы под прицел так глупо. А может, и вовсе ушел бы с линии огня.

Гадать о прошлом смысла не имело. Главное — сидеть на месте больше нельзя. Хватит. Не с тем грузом угроз, что навис над ним и всей планетой.

С этой мыслью он сосредоточился на латании ран, попутно прикидывая маршрут погони. Венка уже подсказал направление: его разведчики вели стрелка до кромки джунглей, но там след оборвался. Ничего, Элайджа найдет эту тварь. Нутром чуял — найдет. И когда достанет — раздерет на куски голыми руками.

Но сначала — встать на ноги.

Пока целительные чары собирали развороченную грудину воедино, друид заглянул туда, куда не смотрел долгие месяцы — в свой системный статус:

• Имя: Элайджа Харт

• Уровень: 211

• Архетип: Друид

• Класс: Первородный Владыка

• Специализация: Единение

• Фракция: Империя Чешуи (Дракон)

• Сила: 745

• Ловкость: 787

• Телосложение: 754

• Эфир: 682

• Регенерация: 759

• Сродство: Природа

Ступень развития: Эксперт

• Тело: Бронза

• Ядро: Дракин

• Разум: Нефрит

• Душа: Эксперт

Он даже не удивился скачку уровней: вырезать десятки тысяч боевых эльфов, пусть даже не все они успели Вознестись, принесло море совокупного опыта. Но львиную долю прогресса дали элитные офицеры врага: Строители Рубежей, яростные Взывающие к Войне и даже Тактики за плечами имели немалый багаж уровней.

Эта армия воевала годами, заливая кровью целые регионы. Неудивительно, что их гибель дала мощнейший толчок в прокачке.

Но куда сильнее Элайджу зацепило следующее системное сообщение:

Поздравляем! Вы выполнили условия для эволюции заклинания «Мерцающий Шаг». Пожалуйста, выберите путь:

• Призраки — Развивает «Мерцающий Шаг» с упором на уклонение.

• Покров — Развивает «Мерцающий Шаг» через слияние с тенью.

• Ярость — Развивает «Мерцающий Шаг» через единение с внутренней яростью.

Выбор он пока не сделал — спешить было некуда. Пока рана не затянется начисто, из шатра он ни ногой. Вдруг стрелок всё еще сидит в засаде и ждет его выхода? Давать врагу второй шанс друид не собирался: он выйдет наружу лишь на пике формы.

Так что времени взвесить туманные формулировки Системы хватало. По сути, навыку предлагали три классических пути развития. «Мерцающим Шагом» он пользовался постоянно, но чаще не осознанно, а на чистых рефлексах посреди схватки. Он понимал, что это дико неэффективно — каждое движение обязано быть выверенным и расчетливым, — но в горячке боя контролировать всё подряд не получалось.

Может, когда он сделает следующий шаг в закалке разума — еще один долг, который он бессовестно запустил, — контроль над телом станет абсолютным. А пока эволюция заклинаний служила отличным костылем для исправления собственных боевых огрехов: можно ломать свои привычки под заклинания, а можно подогнать заклинания под свои привычки.

Здесь был как раз второй случай.

Первый путь, «Призраки», ставил всё на защиту. Второй, «Покров», уводил в скрытность. А третий, «Ярость», предсказуемо усиливал атаку.

«Мерцающий Шаг» изначально работал лишь в звериных формах ветки Хищника, поэтому защитная ветка поначалу показалась чужеродной. Но ровно до тех пор, пока он не вспомнил, что ветка ящера увела его от классического невидимого засадника. В «Облике Бича» он по-прежнему мог накинуть «Личину Незримого», и чаще всего этого хватало. Но дрейк был заточен под яд и натиск — что наглядно доказали недавние провалы с проникновением в чужие лагеря.

Случись иначе, выбери он другой путь развития? Может быть. Но выбор имел последствия: шагнув на путь морового ящера, он сам определил свою стезю.

Теперь можно было либо углубить этот путь через «Призраков» или «Ярость», либо подлатать дыру в маскировке через «Покров». Первые два варианта делали его сильнее в том, что он умел, третий — закрывал слабость.

Друид размышлял об этом несколько дней. У каждого пути были свои плюсы. Но в конечном счете он пришел к выводу: лучше довести до абсолюта свои козыри, чем тратить силы на замазывание щелей в броне.

Значит, «Покров» отпадает.

Текущей невидимости пока хватало, к тому же оставалась надежда улучшить саму «Личину Незримого». А пока придется потерпеть.

Выбирать между «Призраками» и «Яростью» казалось делом простым: «Облик Бича» создан для яростной атаки, так что «Ярость» просилась сама собой. Но мысли упрямо возвращались к «Призракам». В описании прямо говорилось об уклонении, что отдавало защитой, но звериное чутье шептало: за этим словом кроется нечто куда более глубокое.

А чутью друид привык верить безоговорочно. Сделав мысленный выбор, он замер перед новым системным окном:

Призрачный Сдвиг

Призывает иллюзорных призраков, сбивающих с толку врагов и повторяющих ваши действия. Количество призраков зависит от развития Ядра. Текущее: 6.

Время действия зависит от параметров [Эфир] и [Ловкость]. Текущее: 93 секунды.

Что именно скрывалось за этой формулировкой, друид пока понимал смутно, но проверить обновку в деле не терпелось. А пока оставалось лишь довести исцеление до конца. Принятый груз долга и ответственности тяжелым камнем лег на плечи, но прежде чем браться за спасение мира, нужно было рассчитаться по одному старому долгу.

Выследить стрелка и вырвать ему хребет.