— И что мне с тобой прикажешь делать? — выдохнул Элайджа, меряя шагами пол у изножья кровати.

Гуннар, всё так же прикованный к изголовью вытягивающими ману наручниками, тяжело и страдальчески вздохнул:

— Что бы ты ни решил, мы можем обсудить это в другом месте? К здешней… аппаратуре у меня претензий нет. Даже то, ради чего всё это городилось, меня не трогает. Меня выворачивает от запаха, — процедил он, брезгливо поведя носом. — Оливковое масло вперемешку с потом. И трахом.

— К твоему сведению, мы здесь убираем регулярно! — с обидой встрял Аттикус. — Селена к гигиене относится с трепетом.

— Значит, меняйте прислугу, — огрызнулся снайпер. — Без шуток. Наймите нормальную уборщицу. Или просто прирежьте меня уже, ради всего святого.

Элайджа закатил глаза и прервал перепалку:

— Я не стану тебя убивать.

— Не станешь? — опешил грек.

Снайпер одновременно с ним вскинул брови:

— Это еще почему?

— Помереть невтерпеж? — прищурился друид.

— Да нет, жить охота.

— Тогда не задавай лишних вопросов. Сказал — не убью, значит, не убью.

По правде говоря, друид долго метался, решая судьбу наемника. По всем раскладам тот заслужил петлю: за куда меньшие грехи Элайджа без колебаний пускал людей под нож. Но сейчас рука не поднялась, и четкого ответа на вопрос «почему» он сам себе дать не мог.

Может, дело было в том, что в глубине души Линдстромом двигало желание помочь обездоленным. Может, так сказывалась попытка залечить старые душевные травмы. А может, друид просто до тошноты устал решать любую проблему на планете через горы трупов.

Но где-то на задворках сознания шевелился и холодный расчет: у Гуннара имелся очень специфический набор талантов, которого Элайдже отчаянно недоставало. Речь шла не об умении убивать — с этим друид справлялся на отлично. Линдстром показал себя невероятно въедливым, упрямым и терпеливым охотником, умеющим ориентироваться в паутине человеческих интриг, где сам Элайджа обычно терялся. А качества, сделавшие из человека первоклассного ликвидатора, могли сослужить отличную службу и на другом поприще.

— Перед тобой два пути, — произнес Элайджа.

— Всего два?

— Пока два. Первый: ты спускаешься в Полые Глубины и крошишь в капусту троллей. Скорее всего, это приведет тебя прямиком в Первородное Царство.

Буквально час назад друид заглянул к системному кристаллу Ветви, где нашел полдюжины сообщений от Сэди. Тон писем метался от глухого раздражения до неподдельной тревоги, но суть оставалась неизменной: она увела первую волну армии в Полые Глубины и начала натаскивать бойцов перед штурмом разлома.

Быстрым этот поход не будет: одна только строевая и боевая подготовка сожрет месяцы. Но без слаживания соваться в Первородное Царство Крови было форменным самоубийством. А зачисти они этот рубеж — откроется прямая дорога к остальным разломам.

— Не лучший способ применить мои таланты, — заметил Гуннар с невозмутимостью, совершенно неуместной для человека, прикованного наручниками в чужой БДСМ-комнате перед лицом сильнейшего бойца планеты. — А что за второй дверью?

— Ты правда думаешь, что вправе носом вертеть, дружище? — упер руки в бока Аттикус.

Снайпер попытался повести плечами, но с руками, заломанными к спинке кровати, жест вышел смазанным:

— Просто высказываю мнение. Мне ведь предложили выбор. Любой нормальный человек захочет узнать условия. Впрочем, если припрет — пойду резать троллей. Война как война, мне не привыкать.

Элайджа вздохнул и потер виски:

— С троллями всё куда сложнее, но к этому вернемся позже. Второй вариант: ты выясняешь, кто именно тебя нанял. Добираешься до самой верхушки и пускаешь заказчиков в расход.

— Вряд ли я смогу за это взяться.

— То есть тролли милее? — прищурился Аттикус.

— Да тоже не особо.

— Тогда в чем затык? — спросил Элайджа.

— В профессиональной этике, — со вздохом уронил Гуннар. — Дрянная штука, знаю. Но именно она отличает живого наемника от мертвого. Если мне платят за дело — я его делаю. Чистый бизнес: контракт принят, контракт закрыт.

— А провалить ликвидацию и бросить заказ твоя этика позволяет? — язвительно уточнил друид.

— Кхм. Ну… вообще-то нет.

— Но ты ведь всё равно собираешься так поступить, верно? — нажал Элайджа. — Или всё это представление — лишь дешевая уловка, чтобы усыпить мою бдительность, дождаться, пока я подставлюсь, и всадить мне очередную пулю в затылок?

— Я уже сказал: отрабатывать этот контракт дальше я не собираюсь. Я и браться-то за него не горел желанием. Если ты держишь слово и не трогаешь Сиэтл — наши счеты закрыты. Я выложился по максимуму, и мы оба знаем: лучшего шанса мне не представится ни в этой жизни, ни в следующей. Долбиться лбом в стену я не нанимался, особенно когда стена может дать сдачи.

— Значит, ты свободен для нового контракта?

— Если ставить вопрос так — полагаю, да.

— И профессиональная гордость не лопнет, если я сам найму тебя перестрелять тех уродов, из-за которых я чуть не отправился на тот свет?

Логика Элайджи была проста: Гуннар мнил себя профессионалом до мозга костей. Оплати его тариф — и он разобьется в лепешку, отрабатывая гонорар. Без контракта его терзали бы сомнения насчет предательства нанимателя, но друид бил ровно по его кодексу:

— Сдавать заказчика ты не станешь, это понятно. Но работа окончена: ты нажал на спуск, потерпел неудачу и сошел с дистанции. Они тебе больше не клиенты. Ты снова на рынке наемников, верно? Так вот: я тебя нанимаю.

— А потянешь? — усмехнулся снайпер.

Элайджа фыркнул:

— Уж кто-кто, а я потяну. Я у нас мыльный магнат, забыл?

Дальше пошел жесткий торг. Друид благоразумно перепоручил переговоры Аттикусу, но всё равно влетел на куда более круглую сумму этериума, чем рассчитывал. Без ножа у горла рычагов давления на стрелка почти не оставалось. Работу требовалось сделать, а сыщиком Элайджа был откровенно никудышным — играть в детектива ему попросту не хватало терпения.

Гуннар же был дотошным до печенок и отлично чувствовал силу своей позиции.

К тому же он мог не просто раскопать концы, но и лично зачистить верхушку. Услуга «два в одном» — именно так Элайджа оправдывал перед собой чудовищный гонорар: почти три сотни золотых монет этериума встали поперек горла. Вдобавок наемник взял с него слово помочь беднякам в Нижнем городе Сиэтла — на это друид пошел легко, так как и сам планировал навести там шороху.

Выбор сводился к простому: либо платить по счетам, либо прирезать Линдстрома прямо на этой кровати. Элайджа выбрал первое, хотя искушение пойти по второму пути по-прежнему зудело в кулаках.

Единственное, что спасло снайпера от расправы — искреннее желание друида вскрыть гнилой нарыв в Сиэтле, а лучшей кандидатуры для тайной зачистки было не найти. И всё же отсыпать целое состояние человеку, который две недели кряду методично фаршировал тебя свинцом, было дико досадно.

Когда договор скрепили, Элайджа щелкнул замками наручников. Гуннар сел на матрасе, разминая затекшие запястья:

— Я вообще хочу знать, зачем тебе всё это барахло? — скривился он, глянув на Аттикуса.

— Мы с супругой любим разнообразить…

— Всё, стоп, молчи. Пожалел, что спросил. Эта картина теперь со мной до гробовой доски.

Купец лишь добродушно хохотнул.

— Помыться у вас есть где? — спросил новоиспеченный детектив.

— В гостинице за углом, — отрезал купец.

— Серьезно?

— Ты пытался убить моего друга, — улыбка с лица грека мгновенно слетела, сменившись тяжелым прищуром. — Он тебя простил — его право, я против воли гостя не пойду. Но это не значит, что я потерплю тебя в своем доме хоть на минуту дольше необходимого.

Элайджа накинул на наемника исцеляющее плетение:

— За дело пора. Как со мной связаться — знаешь.

Гуннар поднялся на ноги и кивнул:

— Полагаю, стоит сказать спасибо за то, что ты оказался не тем бешеным упырем, каким тебя малевали слухи, — он протянул здоровую ладонь: вторая рука висела плетью, кости еще предстояло вправить перед сращиванием, но с этим стрелок справится сам. — Без обид?

Элайджа посмотрел на протянутую руку, затем крепко сжал ее в тисках своей ладони:

— Вздумаешь предать — одним тобой дело не кончится. И умирать ты будешь очень долго.

— Доходчиво, — даже бровью не повел Гуннар и без лишних слов зашагал к выходу.

Элайджа поднялся следом на первый этаж. Аттикус нагнал его, и вскоре оба устроились в залитой солнцем оранжерее перед корзиной со свежими фруктами. Минутой позже к ним спустилась Селена, по-хозяйски устроившись прямо на коленях у мужа. Друид был искренне рад за приятеля, но столь откровенная показуха на людях слегка коробила.

Впрочем, они были не на людях, верно?

Как бы то ни было, чувствуя себя не в своей тарелке, парень сразу перешел к делу — а именно к разделу трофеев Третьей армии. Посланцы Калки уже вышли на связь с купцом, и тот успел наладить первые мосты с их верхушкой. Город жил на осадном положении долгие годы и в торговле не смыслил ничего, но Аттикус собирался исправить это недоразумение в кратчайшие сроки.

— Когда вести о разгроме эльфов разойдутся, Конклав тут же запустит свои щупальца в этот регион, к гадалке не ходи, — заметил купец, раскрыв рот, пока жена скармливала ему спелую виноградину. — За ними, кстати, нужен глаз да глаз. Подмяв под себя транспортные порталы, они могут давить куда сильнее, чем кажется на первый взгляд. Один неверный шаг — и мы у них на крючке. Да и с гильдиями Нью-Йорка та же песня…

— Бесполезные трусливые шкурники, — буркнул Элайджа.

Конечно, боевые эльфы под самыми стенами Манхэттена не стояли: между Калки и Нью-Йорком лежали больше тысячи миль тяжелых горных перевалов. Но то, с каким олимпийским спокойствием они бросили целый анклав на растерзание, не укладывалось в голове. Гильдейцы предпочли бы дождаться падения Калки, лишь бы не рисковать собственными шкурами.

По-человечески их осторожность понять было можно: в конце концов, они держали оборону против Первородных Царств. Но друид знал наверняка: за красивыми словами крылся банальный эгоизм.

— Порой кажется, будто все вокруг видят в этой катастрофе лишь способ набить карманы, — вздохнул парень. — Боюсь, очнутся они лишь тогда, когда мир начнет уходить под воду.

— Такова порода людская, друг мой.

— Гуннар обмолвился, что Сиэтл нащупал новое Первородное Царство. Слышал что-нибудь?

— Оно далеко на западе, за океаном. Посреди бескрайней пустоши, со всех сторон зажатой горными хребтами.

— Поселения рядом есть? — оживился Элайджа, уже прикидывая маршрут.

— Одно стоящее внимания, — отозвался Аттикус. — Городок Рубиби.

Он вкратце описал форпост на побережье чужого континента: большая часть тех земель превратилась в адское пекло с запредельными температурами, выжить в котором было невозможно. Узкие полоски побережий едва годились для жизни: дикие штормы, мутировавшие морские гады и действующие вулканы не давали расслабиться ни на секунду. Рубиби уцелел чудом, раздувшись до десятков тысяч душ за счет беженцев из соседних вымерших городов. До статуса мегаполиса ему было далеко, но он служил единственным плацдармом для вылазок вглубь выжженного континента.

— Тематика разлома известна? — спросил друид.

— Точных данных нет.

— Но слухи-то ходят?

— Мои источники доносят, будто разведка Сиэтла ставит на Драконье Царство. Это не сто процентов, но…

Элайджа помрачнел. С его драконьим естеством царство чешуйчатых исполинов манило сильнее прочих, но тревога перевешивала азарт: чем больше Исайя и его приспешники узнают о драконах, тем уязвимее станет сам друид.

Оставалось надеяться, что Гуннар отработает свое золото на совесть.

— А теперь о главном: что за шатер? — вдруг оживился Аттикус. — Где именно ты его нашел?

Элайджа моргнул:

— Ты серьезно? После всего, что мы обсудили, тебя волнует какая-то палатка?

— Судя по твоим описаниям, вещь исключительная! Грех бросать такое сокровище посреди пустошей на растерзание стихиям.

— Ну… наверное.

Он набросал примерные координаты лощины, где упокоил гномьего големанта:

— Я пытался его свернуть, но там система какая-то мудреная…

— Предоставь это мне, друг мой! Как только вещица окажется в моих руках, мы сойдемся в цене к обоюдному удовольствию, — осклабился купец.

Элайджа рассмеялся:

— Я бы с радостью посидел подольше, но дел выше крыши, — он поднялся с кресла.

— Не пытайся объять необъятное, брат.

— Да разве у меня есть выбор? — хмыкнул друид.

Аттикус сгреб его в сокрушительные медвежьи объятия. Выбравшись из шелков, парень негромко произнес:

— Спасибо. За всё. Настоящих друзей в этом мире по пальцам пересчитать.

— Пустое, — отмахнулся купец. — Мы ведь братья, ты и я.

Элайджа тепло улыбнулся: знать, что за спиной есть человек, готовый прикрыть в любую секунду, дорогого стоило.

Пора было браться за следующий пункт в бесконечном списке задач. Но прежде чем взваливать на плечи беды всего мира, следовало навести порядок в собственном доме.