Элайджа очнулся на мягкой подстилке из мха, но не в привычном домике на дереве. Распахнув глаза, он увидел над собой шатер лазурных листьев. В косых солнечных лучах кружились пылинки и цветочная пыльца, а воздух звенел от переливчатого птичьего щебета. Он глубоко вдохнул, упиваясь запахом свежего дождя и прелой земли.

Дом.

— Сколько? — хрипло спросил он.

Нертус стоял в паре шагов — неподвижный, как вековой дуб: идеальный часовой, готовый стоять вечность.

— Прошло почти семь недель с тех пор, как ты спустился в пещеру, — отозвался спригган.

— Пожалуй, это мой личный рекорд, — протянул Элайджа, всё еще любуясь раскидистой кроной родового древа в сердце рощи.

— Многие тратят долгие годы, чтобы пробиться на новую ступень закалки, — заметил древесный старец. — Века. А те, кто подобрался к вершине, сидят в трансе еще дольше.

— Значит, личный рекорд, — пробормотал друид, наконец садясь на мху. Он прислонился спиной к мощному стволу, перевел дух и еще раз с удовольствием перечитал системную строчку, всплывшую перед беспамятством:

Поздравляем! Вы развили Гранатовый Разум!

Этот шаг по стезе культивации ощущался куда более личным и интимным, чем все предыдущие. Не самым тяжелым физически — прорыв к четвертой ступени тела и души тоже выжал его до сухих капель, — но в плане душевных терзаний этот ритуал не имел равных. Зато результат превзошел все ожидания: внутри разлилась такая легкость, какой он не испытывал с тех самых пор, как впервые услышал свой онкологический диагноз в старом мире.

Чему, впрочем, удивляться не приходилось: последнее десятилетие состояло из сплошной череды потерь и лишений. Были, конечно, и светлые полосы: чудес вокруг хватало, да и замечательных людей на пути встретилось немало. Но он даже не осознавал, сколько душевной боли скопил за душой.

С глаз долой — из сердца вон.

Запирать кошмары в ментальный карантин было слишком просто и удобно. Но не сломай он старые перегородки ради прорыва — гниль рано или поздно пробила бы брешь сама. Каждая капля горя незаметно меняла характер: порой едва уловимой сменой настроения, порой — вспышками слепой жестокости.

Рано или поздно скверна перелилась бы через край, и складывать ее стало бы просто некуда. Изолировать раны помогало бежать вперед, но лечением не было: так, грязная повязка поверх открытого перелома.

И недавняя охота Гуннара доказала это наглядно.

Теперь же, расчистив завалы, друид чувствовал себя готовым встретить неизбежные новые раны во всеоружии. Впрочем, проверить стойкость удастся лишь тогда, когда мир нанесет следующий удар. А с его привычкой влипать в переделки — и списком стоящих перед планетой угроз — долго ждать не придется.

Заглянув внутрь себя, парень больше не увидел разрозненных, чуждых друг другу механизмов: ни корявых веток, ни кристальных граней, ни гладкого шара ядра. Вместо этого в его мыслях мерно шелестел на несуществующем ветру ровно восемьдесят один алый лист. Каждый сидел на вершине мощной эфирной воронки, через которую мана потоками струилась в ветви новорожденного дерева.

Скоро он замкнет образ целиком: заставит семя, в которое обратилось его драконье ядро, пустить крепкие корни. Лишь тогда духовный фундамент встанет намертво. Лишь тогда он по-настоящему ступит на путь культивации.

Но прямо сейчас Элайджа был попросту счастлив. Казалось, с души свалилась чугунная плита, и впервые за долгие месяцы он смотрел в будущее с чистой, незамутненной надеждой. Он даже не замечал, как груз ответственности и застарелых травм методично толкал его в трясину цинизма. Но теперь морок спал. И этот путь он отверг наотрез.

Человечество выстоит. Земля не пойдет под нож Системного Отбора. Даже если придется тащить планету на собственном горбу, он вырвет победу дюйм за дюймом. Хотя в одиночку надрываться не придется: прямо сейчас Сэди и верные друзья бьются плечом к плечу в том же строю. Как и тысячи других бойцов по всему миру.

Гильдии Нью-Йорка, при всей их эгоистичной спеси, уже сколачивали ударный кулак для зачистки Первородного Царства. Быть может, они уже подобрались к цели.

Конклав тоже делал свое дело во благо выживания. Даже Сиэтл, при всем отвращении друида к этому осиному гнезду, нащупал новый разлом и готовился к штурму. Для общего дела это шло лишь в плюс.

Принесет ли это беду в будущем? Возможно: кто-то из верхушки того анклава уже выписал на него контракт. Но выжить в надвигающейся катастрофе тамошние лидеры жаждали не меньше прочих.

И как бы остро порой ни накатывало чувство одиночества, Элайджа был не один.

Пришло время закрепить это официально.

— Нам нужно провести ритуал и связать всех наших с рощей, — произнес Элайджа. — Морских эльфов. Курика. Биггла, если он не против. Ребятню. Хоуп. Я никого не забыл?

— Оскара и его стаю.

— Ах да, этих бродяг, — хмыкнул друид, хотя полной уверенности, что следопыт примет предложение, не было: мужик отличался диким, независимым нравом и до сих пор с сомнением смотрел на оседлую жизнь. — Суть в том, что роще нужны живые души. Пора строить настоящую общину. Хватит нам тащить этот воз порознь.

Нертус пояснил, что благодаря эволюции до Владыки Леса он закрывает собой одно из двух обязательных условий ритуала привязки. Обычно требовались двое друидов, но редкий гибрид класса и расы сприггана давал достаточную слабину в системных правилах.

Буквально за пару минут Элайджа понял: отделываться скромным хороводом вокруг костра древесный старец не собирается. Для него это было священнодействием, и срезать углы он наотрез отказался.

— На подготовку уйдет как минимум неделя, — заявил Нертус, и в его голосе прорезался азарт, которого парень не слышал со времен подарка в виде Первозданного Ила.

— Э-э… от меня что-то требуется? — уточнил Элайджа.

— Я всё устрою сам как должно, — отрезал старик.

Раз уж дело перешло в надежные руки, встал вопрос: чем занять себя? Снова исчезать в неизвестность было глупо, так что друид решил закрыть долг, зудевший на сердце с самого пробуждения. Наскоро ополоснувшись под душем и натянув чистую одежду, он обернулся в «Облик Небес» и широкими взмахами крыльев перемахнул пролив до Железного Берега.

Вскоре он уже переступал порог «Империума». Главный отель города заметно раздался вширь и оброс лоском: стены мерцали тонкими эфирными узорами, а картины в холле дышали мягким, умиротворяющим покоем — чувствовалась рука толкового Художника. Точный маршрут друид знал заранее, поэтому без заминки поднялся на третий этаж и остановился перед знакомой дверью.

Короткий стук — и тишина в ожидании.

Спустя пару секунд замок щелкнул, и на пороге показалась Нара. К счастью, церемониальные одеяния она сменила на простую и удобную городскую одежду: легкий льняной костюм, сшитый, впрочем, с безупречным вкусом. Наверняка работа Хоуп.

— Можно войти? — спросил Элайджа.

— Разумеется, — отступила она в сторону, пропуская гостя.

Покои выглядели столь же добротно, как и в прошлый визит, хотя с ростом сил былой роскоши в них парень уже не видел: впрочем, со времен его постоя в отеле утекло немало воды. Хозяйка прикрыла дверь и жестом предложила присесть. В углу блестел мини-бар, но бутылки стояли нетронутыми, так что отсутствие предложения выпить ничуть не удивило.

Элайджа опустился в глубокое кресло. Несколько секунд повисло неловкое молчание: парень не знал, с чего начать. В итоге решил рубануть напрямик:

— Я пришел поблагодарить тебя за спасение. Как ты поняла, что я тону?

— Нертус, — спокойно ответила эльфийка. — Он почуял неладное. Но моря он не переносит органически, вот и позвал меня на подмогу.

— Спасибо, — искренне повторил он.

— Пустое.

Благодарить кого-то за спасенную жизнь всегда чертовски неловко. Конечно, друид слегка преувеличивал: умереть в пещере закалки он бы вряд ли умер, но жест дорогого стоил. Залечивать раны на глубине пришлось бы куда дольше.

Он перешел ко второму вопросу:

— Я решил провести ритуал и привязать тебя и твой народ к роще. Если вы, конечно, еще не передумали.

На губах Нары против воли расплылась счастливая улыбка, но она быстро взяла себя в руки:

— Мы мечтали об этом с самого прихода. Но если это лишь дань за то, что я вытащила тебя со дна…

— Вовсе нет, — оборвал ее Элайджа. — Я всё решил еще недели назад. Роща обязана расти, — он потер шею и признался начистоту: — Друид из меня, прямо скажем, нетипичный. Ты и сама видишь. Сидеть сиднем на острове и сдувать пылинки с каждого ростка я не стану: не мой профиль, не мой класс, да и характер совсем не тот. К тому же на мне висит долг перед всей планетой, — он подался вперед: — Но эту ношу можешь подхватить ты. Поможешь Нертусу беречь святилище. Будешь приводить новых людей, обучать ополчение. Вы нужны мне ничуть не меньше, чем я вам. А может, и больше.

— Тогда почему ты тянул так долго? — тихо спросила она.

Вопрос был резонным, но и ответ лежал на поверхности:

— Я не был уверен, что могу вам доверять. Простым смертным не понять, что связывает друида с его землей, но ты-то знаешь цену этой нити. Для меня вы остаетесь чужаками, — не стал юлить Элайджа. — По-хорошему, мне и сейчас стоило бы держать ухо востро. И с тобой, и с твоей свитой. Но тянуть резину дальше некуда. Пора ставить точку.

— Нам можно верить.

Элайджа криво усмехнулся:

— Ровно то же самое скажет любой лазутчик перед ударом в спину, — отрезал он, но тут же смягчился: — Впрочем, былое позади. Решение принято, остается лишь надеяться, что я не прогадал.

Следом он перечислил остальных кандидатов на привязку к святилищу. Нара одобрительно кивала на каждое имя, но на Биггле заметно нахмурилась. Элайджа пресек сомнения на корню: древняя вражда между алхимиками и друидами была притчей во языцех, но в верности старого гнома он не сомневался ни секунды.

— Мы друзья, — отрезал парень. — Захочет войти в круг — войдет. Откажется — останется на своей делянке, как и раньше.

Нара благоразумно спорить не стала и отступила: явно не желая рисковать местом своего народа под кроной древа. Элайдже хотелось сказать, что лакейская покорность ему не нужна — если есть возражения, спорь открыто, ему нужен надежный соратник, а не подпевала.

Но этот разговор лучше было отложить на потом.

Главное — эльфийка уяснила, чего от нее ждут после завершения ритуала. Засиживаться на острове друид всё равно не собирался.

Когда разговор подошел к концу, границы локуса Элайджи внезапно дрогнули. Следом за первой рябью накатила целая толпа знакомых, родных аур: процессия прибыла в порт Железного Берега и спешно направлялась к переправе на остров.

— Что стряслось? — заметила перемену на его лице Нара.

Элайджа расплылся в широкой, мальчишеской улыбке:

— Похоже, наши герои-победители вернулись домой с победой.

И действительно: Мигель, Оскар со своей стаей, Исаак и Кармен выбрались из пекла Кузни Химер живыми. Друид и так знал, что племянник дышит — системная связь не обманывала, — но увидеть всех целыми и невредимыми своими глазами было бесценно.

— Полагаю, тебе стоит порадовать своих… вернее, наших людей добрыми вестями, — поднялся он на ноги. — А мне пора встречать победителей.