Мигель почувствовал дядю задолго до того, как тот показался на глаза. Чужое присутствие не давило, но связь со священной рощей и ее хозяином звенела отчетливо. И всё же, когда над зеркальной гладью пролива показалась голова исполинской морской черепахи, с плеч паренька словно гора свалилась.

— С возвращением! — раскатисто прогудел Элайджа. Орать во всю глотку он явно не собирался, но от басовитого рокота по воде во все стороны разбежались крутые волны. — Жду на пристани!

С этими словами он ушел на глубину, качнув лодку пенным следом.

— Ну хоть вернулся в кои-то веки, — донеслось тихое ворчание с кормы.

Мигель обернулся: мать сидела на скамье с откровенно измученным видом. И винить ее было трудно: как и все они, Кармен провела последние месяцы в бесконечных схватках посреди Кузни Химер и не скрывала, как истосковалась по собственной наковальне и простому домашнему уюту.

Но глядя на нее, Мигель больше не видел просто маму. Она оставалась матерью, но стала чем-то неизмеримо большим. Раньше он и представить не мог, насколько беспощадной и яростной она может быть в бою и какую колоссальную роль сыграет в зачистке разлома. И преувеличения тут не было: без ее участия весь этот рейд в Первородное Царство закончился бы совсем иначе.

Мало того что она буквально с нуля одела и вооружила армию вей’таал, так еще и в первых рядах рубилась так часто, что набила кучу уровней и заслужила безоговорочное уважение бывалых рубак. Она была не просто кузнецом: она стала грозной боевой силой, с которой приходилось считаться каждому.

Впрочем, то же самое касалось каждого участника рейда. Исаак показал себя сущим бичом для чудовищ, окончательно сместившись в площадное истребление. А с новой эволюцией класса его пламя душ станет смертоноснее прежнего: парень и раньше целыми просеками выжигал химер, а со временем развернется в полную мощь.

Но истинным триумфатором похода стал Курик. Мигель с детства слышал байки о хитроумных капканах дварфа и его подвигах в Испытании Первенства, но даже близко не представлял, на что способен этот бородач в деле. Обычные ли механические мины шли в ход или новые капканы из пророщенных лоз — на поле брани старик творил кромешный ад. А уж если ему давали хоть полчаса на подготовку позиций — пиши пропало.

Без его смекалки зачистка Кузни Химер затянулась бы вдвое, а то и втрое дольше.

И уж конечно, нельзя было забывать о Роне. Целитель от бога — Мигель не раз слышал шепотки за спиной о том, что запирать такого мастера в обычной клинике было преступлением против логики. Он был рожден для фронтовой мясорубки и спас столько жизней, что сосчитать не брался никто. В отряде не нашлось бы ни единого бойца, кто не задолжал бы ему жизнью.

А затем шел Оскар. По большей части следопыт держался особняком, предпочитая бродить собственными тропами. Не раз Мигель замечал его фигуру на далеких скалах, негласно прикрывающую отряд со спины. Охотник пошел в разлом не ради собственной прокачки, а чтобы гарантировать выживание молодежи — не отбирая при этом их законный опыт. Но в решающей битве против ожившего завода-автоматона он показал всю звериную мощь: его стая буквально по винтику разобрала исполинского колосса голыми зубами.

Рядом с ними Мигель чувствовал себя сопливым мальчишкой с деревянным мечом.

Он понимал, что это не так: в глубинах разлома он дрался наравне со всеми. Но когда видишь Оскара, выкладывающегося на полную, спесь слетает в секунду: до ветеранов такого калибра ему еще расти и расти.

Как и всем им.

И всё же своей прокачкой он остался доволен сполна — главным образом потому, что наконец перешагнул заветную планку сто двадцать пятого уровня и получил эволюцию класса, подтвердив выбор в первую же минуту после выхода из разлома: благо в соседнем форпосте стоял кристалл Ветви.

Верилось с трудом, что он забрался так высоко, но от взгляда на обновленный статус сердце наливалось законной гордостью:

• Имя: Мигель Родригес

• Уровень: 125

• Архетип: Воин

• Класс: Рыцарь Оленьего Леса

• Специализация: Свирепость

• Фракция: Нет

• Сила: 472 (245)

• Ловкость: 468 (245)

• Телосложение: 501 (245)

• Эфир: 345 (129)

• Регенерация: 399 (128)

• Сродство: Природа

Ступень развития: Культиватор

• Тело: Камень

• Ядро: Солдат

• Разум: Кварц

• Душа: Новичок

Львиную долю прибавки к характеристикам по-прежнему давал «Обет Зеленого Стража» — навык так и не эволюционировал, да и нужды в этом не было: он накидывал сверху две сотни очков ко всем параметрам разом. Единственным минусом оставалась привязка к местности: на пик бонус выходил лишь рядом со священной рощей, тогда как в недрах разлома давал всего по двадцать пять единиц.

Приятно, но исход большой сечи такой бонус не решал.

Зато новый класс — «Рыцарь Оленьего Леса» — обещал накрутить параметры до небес: шесть очков за уровень шли в Силу и Ловкость, пять — в Эфир и Регенерацию, и целых семь — в Телосложение. Для Легендарного ранга расклад обычный, если слово «обычный» вообще применимо к столь редкой ступени.

Но куда сильнее манили новые боевые навыки. Старые чары были хороши — парень пускал их в ход достаточно часто, чтобы оценить убойную силу. Но требовалось большее: не из жадности, а потому, что он прекрасно осознавал масштаб грядущей угрозы.

Само название класса звучало любопытно, и догадаться о двойном смысле труда не составляло. Имя сплело воедино рощу его дяди Харта и нерушимую связь Мигеля с оленем Тревором, умчавшимся вперед проведать сородичей. В старом языке благородного оленя-самца как раз и звали этим словом.

Официального имени у рощи, насколько помнил парень, отродясь не было. Похоже, Система решила исправить это недоразумение лично — хотя бы через название его класса. Звучало ладно, хотя реакцию дяди еще предстояло проверить.

А вот с закалкой дело застопорилось: перед спуском в разлом он уперся в тупик, и поход положения не исправил. Можно было повременить с выбором класса до прорыва в медитации, но Мигель рассудил иначе: в ближайшее время скачка всё равно не предвиделось, так зачем тянуть с Вознесением?

С этими мыслями он налегал на весла, пока нос лодки не ткнулся в доски причала, где их уже поджидал Элайджа. Нертус стоял поодаль, у самой кромки леса, наотрез отказываясь приближаться к ненавистной соленой воде. Кармен ловко бросила чалочный конец брату, тот накинул петлю на кнехт, и уставшие бойцы наконец ступили на твердую землю.

— Смотрю, уровней поднабрали, — улыбнулся друид. — Доброе дело.

— И это всё, что ты скажешь?! — возмутился Курик. — Ни тебе «с возвращением», ни «как же я рад, что вы там шеи не свернули»? Просто «молодцы, подросли»?!

Элайджа тихо хмыкнул: — С возвращением. Рад, что живы остались.

Дварф демонстративно фыркнул в бороду. Кармен же сгребла брата в охапку, оторвав от земли в сокрушительном объятии. Опустив его на доски, она покачала головой: — До сих пор поверить не могу, что ты прошел эту бойню один. Там же сущий ад наяву.

— Зато опыта море, — улыбнулся Мигель. — Дядя, ничего нового не замечаешь?

Элайджа прищурился — и лицо его озарилось восторгом: — Ты Вознесся! — он шагнул вперед и стиснул племянника в объятиях.

От тяжелого нажатия пластина доспеха с хрустом отвалилась и упала на доски: не от силы друида, а потому что броня после похода держалась на честном слове и системных параметров уже не давала вовсе. Лишь фамильный меч пережил горнило без единой зазубрины.

— Когда успел?! Какой класс дали? Какая редкость? Выглядит круто?!

Мигель едва не осел под этим напором: аура Элайджи давила неподъемной плитой. Стоило дяде разволноваться — и окружающий эфир начинал буквально искрить маной. Сам друид этого, похоже, даже не замечал. Парень невольно заглянул ему в лицо: глаза не светились магией открыто, но ощущение внутреннего сияния не отпускало. В сочетании с узкими змеиными зрачками и изумрудной чешуей на шее было ясно без слов: дядя окончательно перестал быть обычным человеком.

Нечто похожее, пусть и слабее, веяло от Сэди. И дело было не просто в параметрах — от Оскара и его стаи ничего подобного не исходило.

— «Рыцарь Оленьего Леса», — ответил Мигель. — Сдается мне… Система так теперь зовет твою рощу. Ну и связь с Тревором учла. Класс Легендарный.

Элайджа застыл на секунду, опешив, но тут же расплылся в улыбке: — Олений Лес?.. А что, звучит! Мне нравится. Лес Харта, Олений Лес… И Легендарка в придачу?! Да это же просто невероятно! — он шутливо прищурился: — Но главное: приемы-то крутые?

— По мне — очень, — улыбнулся парень. — Прямое развитие «Зеленого Стража», легло идеально.

В глубине души он порой гадал, как повернулась бы судьба, выбери он стезю Чемпиона, но сомнений не держал: тропа Стража была его призванием, а значит, и Рыцарь пришелся впору.

— Красавец! — от души похвалил Элайджа, искренне радуясь за племянника. Или просто радуясь тому, что парень счастлив: в случае с дядей грань между этим уловить было трудно.

Следующие полчаса ушли на новости: Курик привычно бурчал и преуменьшал свои заслуги, а Мигель по большей части помалкивал: среди бывалых воинов он всё еще чувствовал себя зеленым юнцом, так что проще было слушать старших.

В прежнем мире он до сих пор ходил бы в несовершеннолетних — пусть и на самой грани.

И всё же эта встреча согрела душу так, как он не ожидал. Отчасти дело было в самом Элайдже, старавшемся окружить теплом каждого, но главное — в пьянящем чувстве дома. Роща была его якорем, и какая-то часть души жаждала остаться под кронами навсегда.

В этом и заключался смысл его класса: беречь очаг.

Но время диктовало жестокие законы: отсиживаться за спиной Древа, изображая образцового часового, непозволительная роскошь. Как дядя не мог позволить себе быть тихим пасторальным друидом, так и Мигелю приходилось идти в пекло и качать уровни до седьмого пота. Иначе Земля просто сорвется в бездну.

Так что сегодняшняя победа была лишь прологом: отдыхать нельзя, пока над планетой висит топор Отбора. Да и отведи они эту беду — найдутся другие хищники, от которых придется закрывать родных щитом.

Поэтому весть о том, что Элайджа наконец решился официально расширить круг посвященных, стала настоящим подарком: ритуал привязки новых душ расставит всё по местам.

Впрочем, если быть честным до конца, мысли паренька занимал совсем другой человек, ступивший на доски причала минут через двадцать после их возвращения. Изначально Мигель собирался просто выгрузить спутников и сразу рвануть обратно на материк, но разговоры затянули.

И стоило ему увидеть Хоуп — весь остальной мир перестал существовать.

Прежде чем он успел сообразить, что делает, девушка уже оказалась в его объятиях. Губы слились в поцелуе, и на миг все беды планеты растаяли утренней дымкой: под этим небом остались лишь они двое.

Впрочем, стоило оторваться друг от друга, как реальность вернулась с удвоенной силой.

— Неловко вышло, а? — донеслось ехидное кряхтение Курика.

Мигель вспыхнул до корней волос, сообразив, что за ними наблюдает добрая дюжина глаз. Хоуп тоже залилась густым румянцем и спрятала лицо у него на груди. Парень торопливо поставил ее на ноги.

К счастью, девушка соображала молниеносно: ухватив Мигеля за руку, она решительно утащила его прочь от чужих насмешливых взглядов. Вскоре они уже сидели в уединенной солнечной лощине в глубине острова. Мигель открыл рот, чтобы что-то сказать, но тонкий девичий пальчик лег ему на губы:

— Молчи.

Поцелуй вспыхнул с новой силой, и судьба истерзанной планеты вновь испарилась из мыслей юного рыцаря, уступив место первой любви.