На следующее утро Элайджа проснулся под переливчатый птичий щебет. Скользнув взглядом в сторону распахнутых дверей балкона, он увидел пару малиновок, чинно усевшихся на древесные перила. Несколько минут он с тихим удовольствием наблюдал за пернатыми, пока те не вспорхнули в небо. Лишь тогда парень выбрался из мягкой замшелой постели и сладко потянулся всем телом.

Так крепко он не спал уже целую вечность. Быть может, с тех самых пор, как впервые услышал свой онкологический диагноз. Почти десять лет рваного, тревожного сна методично подтачивали силы — так незаметно, что человек успевал свыкнуться с этой тяжестью как с данностью.

Пару минут он просто упивался непривычной легкостью, но накатившие следом мысли о долге быстро вернули с небес на землю. Напоминание о том, что рассиживаться сложа руки нельзя. Во всяком случае — долго.

Сварив себе щедрую кружку крепкого кофе и сдобрив его янтарным медом, друид вышел на балкон, смакуя обжигающий напиток. Взгляд сам собой зацепился за фигурку Розабеллы: девчонка-гном уже вовсю тренировалась, нарезая челночные спринты взад-вперед по песчаному пляжу. Неподалеку лениво шевелился исполинский краб, но на бегунью он не обращал ни малейшего внимания. Приглядевшись, Элайджа понял причину: монстр был занят пожиранием кучи свежих потрохов.

— Смекалистая, — хмыкнул он, оценив маневр.

Девчонка отвлекла тупоголовую тварь единственным языком, который тот понимал — жратвой. Друид невольно задумался: можно ли выдрессировать ракообразное по такой схеме? Умом эти твари не блистали, но семи пядей во лбу и не требовалось, чтобы усвоить, откуда берется еда.

Мысль была занятной, но для нее найдется другое время.

Куда больше занимало вчерашнее затишье. Что именно вернуло ему душевную легкость? Вчерашняя возня с детворой? Или так сработал прорыв к Гранатовому Разуму? Выжигание старой душевной гнили определенно прочистило мозги.

Впрочем, какая разница? Как бы ни грели душу часы, проведенные с детьми, превращать это в привычку он не мог: внешний мир требовал слишком много внимания.

Допив кофе, парень принял душ и натянул простую одежду: никакой брони, никаких церемониальных костюмов. Простая льняная рубаха да такие же свободные штаны. По привычке остался босым, даже не потрудившись надеть боевые обмотки или зачарованный шлем.

В Железном Береге этот арсенал без надобности.

Бросив взгляд в зеркало, он усилием воли убрал изумрудную чешую. Теперь этот трюк давался в разы легче — уж не знало ли о себе знать усиление пассивной черты «Прирожденный оборотень»? Как бы то ни было, из отражения на него смотрел вполне обычный человек.

В зрачках еще теплился едва уловимый янтарный отблеск, но большую часть драконьей сути удалось надежно спрятать под личиной.

И всё же от этой маскировки внутри шевельнулось смутное раздражение: словно смотришь на старую выцветшую фотографию и понимаешь, что того парня давно нет в живых. Сама попытка прятать чешую и драконий взгляд ощущалась противоестественно, почти оскорбительно.

Он подавил эту спесь.

Маскировка нужна была не ему — она берегла нервы горожанам Железного Берега. Его присутствие само по себе ставило город на уши, а уж начни он сверкать драконьей шкурой на полуденном солнце — и подавно случился бы переполох.

Тяжело вздохнув, Элайджа шагнул с балкона. Миг — и «Облик Небес» уже нес его над зеркалом пролива. Городские улицы в столь ранний час почти пустовали, так что пустую посадочную площадку на набережной он приметил сразу. Без удивленных взглядов не обошлось, но к его полетам горожане мало-помалу притерпелись, и паники исполинский ящер больше не сеял.

Медленно, со скрипом, но привычка брала свое.

Перехватив по пути свежую булочку в местной пекарне, парень направился к нужной лавке. Мастерская Гриффа оказалась заперта наглухо, а где именно обитает дварф-кожевник, друид понятия не имел. Пришлось устроиться на крыльце и не спеша дожевывать выпечку в ожидании хозяина.

Через час терпение лопнуло, и Элайджа принялся расспрашивать прохожих. Пара наводок дала зацепку: первым делом посоветовали заглянуть в Гильдию Охотников, где они когда-то и сошлись с мастером. Но добравшись туда, он наткнулся на точно такой же амбарный замок.

Оставалась «Кузня Творения» — этот промышленный муравейник гудел круглые сутки. Прежде чем искать дварфа, друид заглянул в мастерскую Кармен, но впервые за долгие месяцы наковальня невестки пустовала.

Петляя по гулким коридорам, он наконец вышел к алхимическому крылу. По пути на него то и дело косились с опаской, но остановить великого защитника и заявить, что праздно шататься по закрытым цехам запрещено, никто не осмелился: едва признав лицо владыки, мастера торопливо вжимались в стены, боясь навлечь на себя гнев дракона.

— Наконец-то, — выдохнул он, заметив Биггла за работой.

Не оборачиваясь, гном выставил назад указательный палец:

— Стоять.

Элайджа сделал еще шаг.

— Я сказал: стоять! Еще один шаг — и здесь всё взлетит на воздух к чертям собачьим!

— Всё? В смысле — комната? — друид окинул взглядом лабораторию.

Потеря вышла бы знатной: по размерам цех не уступал кузне, но всё пространство от пола до потолка занимали верстаки, заставленные целым состоянием из колб, реторт и змеевиков тончайшего стекла. В углу мерно булькали чаны с мутным варевом, а с балок свисали пучки сушеных трав.

— В смысле — всё здание целиком! — отрезал Биггл, наконец соизволив повернуться. — Выйди в коридор и жди там.

— Но…

— Я всё объясню. Пошел вон!

Устало выдохнув, Элайджа попятился за порог. Опустившись на каменный пол коридора и скрестив ноги, он обратил взор внутрь себя. Прорыв к Гранатовому Разуму остался позади, но почивать на лаврах времени не было: следовало немедленно браться за ядро, развитие которого требовало долгой и кропотливой шлифовки.

Сейчас оно представляло собой гибрид гладкой сферы и древесного семени, но без идеального мысленного образа тронуться дальше не выйдет. В качестве образца он выбрал семя родового древа, надеясь однажды прорастить сквозь него мощные корни, соединяющие ядро со стволом тела — тем самым замкнув великий образ Мирового Древа в собственной плоти.

Вот только даже призрачным деревьям требуется время, чтобы пустить побеги. До нового прорыва было пахать и пахать. К тому же подходящего места для уединения не осталось: островную пещеру он окончательно перерос, а после того как выпил досуха последний реликтовый полип костей левиафана, грот захирел окончательно.

В груди кольнул укол вины за погубленное сокровище, но быстро угас: как ни жаль древний коралл, в тот миг на кону стояла его собственная жизнь.

Размышления о медитации текли лениво, пока из дверей лаборатории не показался Биггл. В руках гном бережно сжимал пару крошечных флаконов из зачарованного стекла. Разобрать их содержимое друид не смог: «Душа Дикой Природы» улавливала лишь живую плоть, а стерильная алхимическая лаборатория была начисто вычищена от бактерий. Да и стекло явно несло экранирующие чары.

Открыв глаза, парень спросил:

— Чего ты меня прогнал-то?

— Ты хоть представляешь, какие эфирные бури вокруг тебя гуляют?

— Э-э…

Об этом Элайджа как-то не подумал и честно признался вслух.

Биггл недовольно фыркнул:

— А стоило бы! Зайди ты внутрь — твое поле запустило бы цепную реакцию в реактивах. Нас бы по кирпичикам по всему городу собирали.

— Логично, — поднялся на ноги друид. — А что варил-то?

— Смолу для закалки стекла, — пояснил гном. — Тут один Художник по витражам готов с руками оторвать всё, что наварю.

— И что она делает?

Старик пожал плечами:

— Укрепляет структуру. Если у мастера руки из плеч растут — изделие получит пару приятных свойств. Я не выспрашивал: заказ поступил, монета упала — я сварил. Платят щедро, остальное не моя забота.

— А если он оружие клепает?

— А мне какая разница?

Элайджа открыл рот, но возразить было нечего: в их разорванном мире клинки и щиты были вопросом выживания. Какая разница, пойдет ли смола на витраж ратуши или на зачарованный щит?

— Справедливо, пожалуй.

— Ты чего приперся-то? Зелья кончились? Для ремесла чего надо? Или под культивацию снадобье ищешь?

Друид покачал головой, но тут же вспомнил о редком трофее. Пошарив в пространственном кармане кольца, он выудил «Семя Разлома» и протянул мастеру:

— С этим сладишь? Оно вроде как…

— Я знаю, что это такое! Думаешь, старый Биггл Семя Разлома не признает? — вскинулся гном, жадно впившись взглядом в находку. — Где добыл?

— В разломе, где ж еще.

— Ты хоть понимаешь, какая это редкость?!

— Ну… большая?

— Запредельная! Такие штуки выпадают в награду лишь в самых гиблых, перезревших разломах, брошенных на самотек годами. Да и то — один шанс на сотню.

— Значит, подфартило. Сделать из него что-нибудь толковое сможешь? — поинтересовался Элайджа. Системная оценка обещала улучшение экипировки.

— Сейчас — нет.

— Почему?

— Мне нужно Вознестись, — признался зельевар. — До планки всего пара уровней осталась. Да и трав подходящих под рукой нет, вырастить сперва надо.

— А как процесс устроен?

Биггл охотно пояснил: суть была проста — семя требовалось перетереть и сварить на его основе сложное зелье вместе с редкими катализаторами. Полученным составом покрывали предмет, поднимая его системный ранг.

Звучало заманчиво.

Вот только загвоздка крылась в жестком ограничении: снадобье работало исключительно с предметами категории «растущей» экипировки. А такая вещь у друида была ровно одна — «Тайная Петля». Тратить бесценный эликсир на сумку, которая и без того прекрасно справлялась со своими задачами, казалось верхом расточительства.

— Тогда не спеши, — рассудил Элайджа. — Вырасти лучшие ингредиенты, какие сможешь.

Затем он перешел к главному вопросу: где искать Гриффа? Оказалось, дварф-кожевник сейчас трудился в одной из общих мастерских нижнего яруса. Получив указания, друид отправился по адресу.

Пару раз заплутав в лабиринте переходов, парень наконец настиг мастера. Впрочем, бурного восторга на бородатом лице не отразилось:

— Я уж грешным делом подумал, ты вовсе про заказ забыл, — проворчал кожевник. — Будь на твоем месте кто другой — давно бы спустил броню налево.

— Но ведь не спустил?

— Не спустил, — буркнул Грифф, покосившись на вымачивавшийся в дурно пахнущем чане кусок сыромяти. — Ладно, этой полосе всё равно отмокать положено. Пошли за мной.

Вскоре они покинули цитадель ремесленников. Дварф уверенным шагом привел гостя к своей городской лавке. Внутри ровными рядами висели великолепные кожаные доспехи: манекены в кирасах из тисненой кожи, добротные дорожные плащи на крюках, пояса, наручи и перевязи всех мастей. Воздух густо пропах воском, дубильными солями и выделанной шкурой — терпко, но приятно.

— Всегда любил запах свежей кожи, — признался Элайджа.

— Привыкаешь со временем, — бросил мастер, исчезая в подсобке.

Друид принялся разглядывать витрины, но присмотреть что-то дельное не успел: Грифф вернулся, волоча в руках массивный деревянный ящик. Щелкнули медные замки, крышка откинулась — и в полумраке лавки блеснуло нечто темное.

Элайджа наклонился ближе: пластины осиного хитина отливали столь густым темно-зеленым блеском, что казались почти черными. Он бережно извлек верхнюю деталь.

— «Осиное облачение», — с гордостью отчеканил Грифф. — Пластины панциря королевы ос, посаженные на подложку из ее же выделанных внутренних тканей. Комплект из четырех предметов. Давай, примеряй, посмотрим, как сидит по фигуре.

В примерочной Элайджа быстро разобрался с обновкой. Набор состоял из длинного приталенного колета до середины бедра, скроенного так ловко, что движения не сковывало вовсе; широкого поясного ремня с костяной пряжкой; пары тяжелых наручей и плотных кожаных штанов с усиленными наколенниками.

Увы, чуда не произошло: обернуть поверх талии свой «Кушак Вихря» без потери свойств не вышло — системные правила строго запрещали носить два пояса одновременно. Придется позже тщательно взвесить характеристики и решить, что полезнее в бою.

Но выглядел доспех сногсшибательно. Темный хитин лоснился в лучах ламп, а по телу прокатилась странная, пьянящая волна гордости. Поначалу друид списал это на банальное мужское тщеславие от ладной обновки, но чувство сидело куда глубже — отзываясь где-то в самой сердцевине естества.

Выйдя в зал, он дал мастеру оценить посадку. Дварф придирчиво подтянул пару ремней, похлопал по наплечникам и удовлетворенно кивнул:

— Сидит как влитой.

— А параметры глянуть можно? — спросил Элайджа.

— Само собой, — отозвался Грифф. — Карточку вложу в короб. Снимай пока, я всё упакую честь по чести.

Спустя пару минут комплект аккуратно упокоился в подарочном ларце с бархатным ложементом — ящик сам по себе тянул на произведение искусства. Расплатившись полновесным золотом этериума, друид без лишних проволочек двинулся в обратный путь на остров.

Оставалось закрыть буквально пару мелких хвостов, прежде чем настанет пора делать следующий шаг на большой шахматной доске.