— Какой у него уровень? — спросил Элайджа.

Хелен покачала головой:

— Чуть за двухсотый. Но я чувствую, что его мощь больше связана с культивацией, чем с системными уровнями.

Элайджа кивнул:

— У меня сложилось схожее впечатление.

То, как двигался гигантский тролль, служило недвусмысленным предупреждением для любого бойца с мало-мальским боевым опытом: мощно, плавно, с абсолютной уверенностью и полным контролем над телом. Это живо напомнило Элайдже титанов, с которыми он схлестывался в Стихийном Водовороте. Не по стихии — те повелевали первородными элементами, тогда как этот исполин явно черпал силу из стихии крови, — а по самой поступи и стати. Так или иначе, без жестокой драки тварь не сляжет.

Он бросил взгляд на Сэди по ту сторону стола. Остальные командиры тоже собрались здесь: Ивин, само собой; Курик — с откровенно скучающим видом; Кольт подпирал шест шатра в углу с таким беспечным выражением лица, будто происходящее его вовсе не касалось. Рядом с ним возвышалась Кармен, скрестив на груди закованные в броню руки с явным недовольством. Даже Ламар решил вставить веское слово, что было для него нетипично: обычно он молча выполнял приказы. Лидерства он не боялся — взять хотя бы кризис в Филадельфии, — но по какой-то причине во всем, что касалось армии, предпочитал уступать слово Хелен.

— Каков план атаки? — поинтересовался один из Тактиков Железного Берега. Элайджа так и не удосужился запомнить имя этого человека.

— Я разберусь с ним, — предложил Элайджа.

— Нет. С ним разберусь я, — отрезала Сэди.

— Никто из вас, идиотов, в одиночку ни с чем разбираться не станет, — хмыкнул Курик. — Тяните хоть спички, кому вести авангард, но бросаться на эту тушу соло вам никто не позволит. Либо бьем сообща, либо вообще не суемся.

— Согласен, — поддержал Ивин.

Элайджа взглянул на Сэди, которой явно претило оставаться в меньшинстве. По правде говоря, самому друиду было плевать, кто нанесет смертельный удар — лишь бы тварь сдохла. А сдохнуть ей придется непременно, коль скоро она перегородила собой вход в Первородное Царство.

Дальше посыпались предложения от остальных командиров. В итоге совет остановился на прямолинейной вариации их привычной схемы: Элайджа заходит первым, связывает чудовище своими проклятиями, после чего сближаются бойцы ближнего боя, пока дальнобойщики осыпают гиганта стрелами, дротиками и боевыми чарами.

Обсудили и нештатные сценарии — вроде прорыва монстра сквозь оборонительные порядки, — но в целом роль Элайджи в грядущей сече оставалась прежней: полноценной частью регулярной армии он не являлся, оставаясь скорее козырем в рукаве, закрывающим бреши по мере необходимости. Группа быстрого реагирования из одного человека.

А вот череда логистических вопросов друиду была совершенно безынтересна. Сдвинуть с места такую армаду — задача не из легких, а подойти к цели в полной боевой готовности — тем паче. Ведь требовалось не просто сокрушить стража, но и сразу же ринуться на штурм самого Первородного Царства.

Кое-кто из офицеров заикнулся о паре дней отдыха перед прорывом, но совет эту идею отмел по одной простой причине: никто не знал, сколько портал останется открытым. Рисковать они не могли — иначе у входа успеет материализоваться еще один такой же исполин.

Поэтому, помимо подготовки к битве со стражем, начались дебаты о том, как лучше организовать зачистку самого Царства. А поскольку Элайджа в этом предприятии не участвовал — к собственному затаенному раздражению, — он слушал эти споры вполуха.

Когда совет завершился и диспозицию утвердили, лагерь пришел в движение. Разбирать укрепления бросились все без исключения: частокол распиливали на секции и грузили в короба, которые взваливала на плечи бригада Носильщиков из Железного Берега. Формально эти силачи числились в городской страже, щеголяя добротной казенной экипировкой и умея постоять за себя с оружием в руках, но настоящими солдатами они не были: их специализацией была логистика, и в этом ремесле равных им не находилось.

Каждый обладал феноменальными для своего ранга Силой и Телосложением, без труда ворочая огромные грузы. Вчетвером они умудрялись тащить на горбу весь полевой лагерь.

В войске вообще хватало небоевых специалистов — от Администраторов до Ремесленников-Мастеровых. Большинство из них, как и Носильщики, умели огрызнуться в случае нападения, но их главная ценность заключалась в узких профессиональных навыках.

— Впечатляет, а? — хмыкнул Курик, поравнявшись с друидом. Дворф всегда путешествовал налегке, так что собирать вещи при снятии лагеря ему не требовалось. — Прямо как дома.

— В каком смысле? — уточнил Элайджа.

Курик пожал плечами:

— Мы ведь вечно кочевали с места на место. Изгнанники, сам помнишь. Нигде надолго не задерживались. Мать всегда твердила: лагерь надо уметь свернуть меньше чем за час, мало ли что. Нас с малолетства этой муштрой изводили.

— Что-то я не вижу, чтобы ты делился бесценным опытом, — подколол его Элайджа.

Дворф осклабился:

— Да они и сами неплохо справляются. Чего под ногами путаться?

До суровых стандартов подземного народа ополчение, конечно, не дотягивало, но отставало не сильно: спустя два часа армия уже мерно шагала по туннелям навстречу грядущей битве.

И навстречу Первородному Царству.

Элайджа держался впереди колонны — столько же ради разведки, сколько ради того, чтобы сбежать от давящей толпы чужаков. Краем глаза он заметил, как Хелен с парой дозорных проскользнула еще дальше, растворившись в темноте за пару секунд.

Преимущества класса Первопроходца: в скрытности с ними не мог сравниться никто. Следопыты дышали им в затылок, да и «Покров Незримого» самого Элайджи был чертовски хорош, но в искусстве маскировки Первопроходцы оставались непревзойденными мастерами.

К счастью, обошлось без сюрпризов, и вскоре армия сосредоточилась в преддверии каверны, оставаясь вне поля зрения стража. Тролль наверняка чуял приближение чужаков, но с поста перед зазубренным ониксовым шпилем сдвинуться не пожелал.

Пауза дала Элайдже возможность как следует изучить поле боя и самого врага. По правде говоря, на фоне исполинского обелиска за спиной мохнатого гиганта легко было и не заметить.

Шпиль походил на застывший стеклянный шлак: местами зеркально гладкий, местами ощетинившийся острыми шипами, от которых за версту разило смертельной опасностью. В геометрии не прослеживалось симметрии, что придавало строению видимость природного образования, вот только иллюзию разбивали затейливые рубиново-красные линии зачарований, пронизывавшие весь монолит. Разобрать их суть друид не мог, но безошибочно угадывал строгую системную логику плетения.

На вершине шпиля, взмывавшего почти на тысячу ярдов ввысь, венчали конструкцию рубиновые когти-фаланги, озаренные багряным эфирным светом. У подножия темнела простая арка врат, перед которой и замер тролль.

Тварь явно принадлежала к элите своего рода. Габаритами не уступая огру, монстр превосходил Элайджу ростом как минимум вдвое, а то и втрое. Вороненые латы отливали черной эмалью, за спиной покоилась пара клинков, для человека сошедших бы за двуручные клейморы, но в лапах великана смотревшихся обычными короткими мечами.

А главное — аура густого эфира выдавала в нем истинного чемпиона, мало чем уступавшего боссам других Первородных Царств. К счастью, преимущества в уровнях у чудовища не было: в лучшем случае они с друидом шли вровень, а скорее всего, тролль даже слегка уступал.

Что, впрочем, не делало его менее смертоносным: Элайджа не знал, в чем дело — в культивации или вмешательстве Системы, — но убить его самого этот колосс был более чем способен. Схлестнись с ним кто-нибудь другой — кроме, быть может, Сэди, — и бой превратился бы в форменное избиение.

Для Элайджи это лишь подтверждало очевидное: армия лезет в пекло, которое им не по зубам. Но он уже высказал всё на совете и остался в меньшинстве. Как ни хотелось пойти следом или удержать их силой — прав на это у него не было.

Да и если положить руку на сердце, по-настоящему его волновала лишь горстка людей: Сэди, семья, близкие друзья. Все остальные вполне могли сойти за безликих статистов.

Когда полки выстроились в боевые порядки, Элайджа дождался подтверждения готовности и по сигналу сорвался с места.

Первый выпад он провел в «Облике Бича», призвав «Затаившийся Рой». Вместе с материализовавшимися фазовыми пауками друид обрушился на исполина, пустив в ход когти, клыки и ядовитые жвала со всей доступной яростью.

Нанесенные раны затягивались практически мгновенно. Элайджа ожидал чего-то подобного, но всё равно поразился тому, насколько слабо действуют его яды. К тому же великан оказался отнюдь не неуклюжим увальнем: монстр двигался стремительно, слаженно и чудовищно мощно. Пару раз друид схлопотал такие оплеухи, что со свистом пропахал телом каменистую почву.

Но если тролля было трудно упокоить, то и у Элайджи козырей в рукаве хватало: в битве регенерации против целительства он ставил на себя без тени сомнений. Накачав каналы волнами «Дикого Возрождения», он снова бросился в свалку. Через пару минут он навесил на великана столько проклятий, что даже его бешеная регенерация начала давать сбои.

И в этот миг грянул общий залп.

Взмыв в воздух на импульсе «Шага по Облакам», Элайджа ушел с траектории чудовищной лавины стрел и заклинаний, заполнивших каверну. Дротики, лучи концентрированного света, огненные шары и ледяные пики сокрушительным шквалом впечатались в исполина. Большая часть отскочила от зачарованной брони, но при такой плотности огня даже малой доли пробивших защиту снарядов хватило, чтобы разорвать тушу в клочья.

На мгновение друид решил, что дело сделано — даже с легким разочарованием от того, как легко сдулся босс.

Но когда копоть осела, монстр с чавкающим звуком собрал себя заново.

Он обладал регенерацией дикого тролля.

А с учетом всей остальной мощи…

Великан сорвался в бешеный рывок, с грохотом тарана врезавшись в передовой строй. К счастью, удар пришелся аккурат на авангард Железного Берега: защищенные броней Кармен, бойцы выдержали чудовищный натиск, удержав стену щитов.

К этому моменту откатились способности Чародеев, и они окатили тварь сплошным водопадом разрушительных чар. Одновременно копейщики первой линии вонзили наконечники глубоко в открывшуюся плоть: урона уколы нанесли немного, но удержать врага на дистанции помогли бесценно.

Стрелки не сбавляли темпа, всаживая заряд за зарядом. Элайджа буквально осязал, как иссякает запас жизненных сил исполина. Сам он уже опустился на землю и вернул человеческий облик, чтобы латать передовую и поддерживать «Вечную Чумную Мошку».

Вскоре ряды ополчения окутал целительный дождь, а на тушу великана опустилась ядовитая туча мошкары. Проклятия ложились слой за слоем, но пережигать ману друид не стал, оборвав плетение через несколько минут: следовало приберечь резервы эфира на случай, если армии потребуется экстренное массовое исцеление.

Вместо этого он швырнул «Притязание Природы»: едва спину врага разорвали хищные грибы, парень с досадой вспомнил, что не выбрал в свое время эволюцию «Ярости Бури» в копье — без дальнобойных навыков выбор вариантов атаки был до обидного скуден.

Впрочем, в них и нужды не было: войско прекрасно справлялось само, особенно когда Сэди обрушивала на чудовище один вихрь клинков «Праведной Бури» за другим.

Но главный урон — к всеобщему удивлению — наносил Исаак. Уникальное пламя душ юноши буквально испепеляло троллей: пусть парень и делал упор на тяжелые заклинания с долгим откатом, даже его базовые огненные шары плавили вражескую плоть словно воск. В местах ожогов фиолетового пламени регенерация чудовища бессильно захлебывалась.

А метать эти сгустки Исаак мог почти без пауз.

В стороне не остался никто: эльфы в связке с Мигелем кружили по флангам, нанося кинжальные уколы и распахивая на боках великана страшные раны. Гильдейские авантюристы действовали куда менее слаженно, но исправно затыкали бреши, когда кого-то из бойцов Железного Берега сбивали с ног.

Элайджа не переставал набрасывать дебаффы. Время от времени он снова перетекал в тело дракона бича, чтобы прыжком на загривок обновить «Эфирный Сепсис» и «Ползучую Порчу».

Медленно, неотвратимо колосс увядал. Как и у любого другого тролля, его живучесть имела пределы. Рано или поздно регенерация должна была выдохнуться, а под слаженным давлением армии чудовище было неспособно на большее, чем бессильно колотить мечами по сомкнутым щитам.

Конечно, без опасных моментов не обошлось: пара бойцов полегла, еще нескольких покалечило. Но Целители действовали грамотно, мгновенно затягивая самые жуткие увечья.

Элайджа понимал, каково сейчас ребятам в первом ряду — да и всей остальной армии: битва заставляла стыть кровь в жилах. Но сам он смотрел на происходящее отстраненно, находясь словно над схваткой. Да и реальной опасности для него не существовало: он превосходил тролля в скорости, а против его побегов на «Шаге по Облакам» у монстра не имелось ни единого ответа. В голове даже сложился четкий рисунок того, как он разобрался бы с чудовищем в одиночку: врубил бы «Вечную Чумную Мошку» на полную мощь, развернул «Домен Молний» — сейчас недоступный из-за риска задеть своих, — а затем добил бы «Испепелением» и серией налетов. Вышло бы дольше, но победа осталась бы за ним без вопросов.

Однако войско показало себя куда лучше самых смелых ожиданий. И когда колосс наконец с грохотом рухнул замертво, пещеру огласил безумный, захлебывающийся крик солдатского триумфа.

Эту радость они заслужили сполна.

А главное — победа доказала: пока бойцы держат строй и сохраняют дисциплину, выстоять в Первородном Царстве им вполне по силам. Или то было лишь удобное самооправдание, призванное заглушить вину за то, что он отпускает их одних?

Элайджа тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Какая разница? Решение принято: они шагнут в портал, а его рядом не будет.