Ветер со свистом бил в уши, пока Элайджа живым снарядом летел на веспирана. На кратчайшую долю секунды враг опешил, не успев среагировать. Затем его глаза расширились от изумления. Этой мимолетной заминки друиду хватило с головой: «Изумрудный Клык» вонзился глубоко в грудину чудовища. Оттолкнувшись ногами от панциря, Элайджа крутанул сальто назад, с влажным хрустом вырывая изогнутое лезвие косы из плоти.

Он приземлился аккурат за секунду до того, как камни окатило хлещущим ихором.

Веспиран даже не пошевелился.

Он не вскрикнул от боли. Кроме того единственного всплеска удивления в надменном взгляде, он вообще никак не отреагировал на удар. А затем внезапно расхохотался во всё горло. Пальцы Элайджи крепче стиснули рукоять «Изумрудного Клыка».

— И это весь предел твоих сил, маленький дракон? — глумился враг, поднимая когтистую ладонь к ране, которая уже затягивалась на глазах. — Признаю, для своего уровня ты бьешь крепче прочих. Но ты всё еще жалкий Вознесшийся. Мошка, жужжащая над…

— Да заткнись ты уже.

— Что?

— Что слышал, переросток членистоногий. Хотел драки? Давай драться. Думаешь, сможешь меня прихлопнуть? Удачи, твою мать. Но перед тем как всё закончится, я с превеликим удовольствием сотру эту спесь с твоей рожи.

С каждым брошенным словом лицо веспирана багровело всё сильнее, пока оттенок кожи не сравнялся с алым хитином доспеха. Наконец он глухо зарычал:

— Дерзкая ящерица… — Враг шагнул вперед, расправив гудящие крылья. — Ты горько пожалеешь о своих словах.

— Может быть. Но вряд ли.

В следующее мгновение воин-оса сорвался с места. Его копье полыхнуло густым эфиром, а фигуру окутал плотный силовой кокон — вариация боевого «Натиска». Он двигался на грани восприятия, едва оставляя друиду шанс уследить за траекторией.

Вот только скорость мысли всегда быстрее движения тела.

Элайджа активировал сотню зарядов «Дитя Огня».

[Дитя Огня]

Напитайте выкованное пламенем тело силой «Сердца Огня», повышая все физические характеристики. Мощь усиления зависит от количества поглощенных зарядов «Сердца Огня». Длительность определяется культивацией Ядра. Текущая: 32 секунды. Применимо только под действием «Облика Мастера» (или его прямых эволюций).

Время восстановления: 9 дней.

Тело сотрясла яростная дрожь от колоссального притока характеристик. Прибавка ощущалась уже не столь ошеломляющей, как в первый день обретения формы, но лишние три с лишним сотни очков ко всем физическим параметрам с лихвой перекрыли пропасть между ним и полубогом. Нырнув под острие копья, Элайджа проскользил подошвами по каменной крошке аккурат под ногами врага и всадил кулак снизу вверх, вложив в крошечную ладонь саламандры каждую крупицу запредельной Силы.

Хитин под кулаком с сухим треском лопнул, но бешеная инерция разгона пронесла исполина вперед. Смертоносное жало веспирана хлестнуло вслепую на излете, однако друид кувырком ушел из-под ядовитого выпада. Полубог Улья с грохотом впечатался в породу, раскалывая скалы и выбивая в земле глубокий кратер.

Вскочив на ноги, Элайджа пружиной метнулся к хребту поверженного монстра. На подлете жало снова попыталось достать его смертоносным уколом, но на взвинченных рефлексах разминуться с наконечником не составило труда. Оседлав загривок врага, он занес косу обеими руками и обрушил лезвие вниз с мощью кузнечного молота: зачарованная сталь рассекла панцирь без малейшего сопротивления.

Вырвав оружие фонтаном сукровицы, он нанес новый сокрушительный удар.

Элайджа двигался столь стремительно, что даже полубог не успевал перехватить инициативу: лезвие врезалось в хитин еще дважды. Единственной угрозой оставалось судорожно дергающееся жало, жившее словно собственной жизнью. Прорубив в броне чудовища зияющую брешь, друид переключил внимание на яростно вибрирующие крылья.

Удар под корень принес долгожданный результат.

Огласив долину истошным воплем, веспиран активировал какую-то способность: изнутри его тела вырвалась упругая взрывная волна. Элайджа мгновенно погасил отдачу торопливо развернутой «Мантией Власти» и продолжил кромсать плоть. Не глядя назад, монстр перехватил копье и ткнул древком вслепую через плечо. Первый выпад едва не насадил друида на острие — лишь потому, что тот не ожидал столь гибкого финта, — но теперь, зная уловку, следующие тычки он парировал играючи.

Он методично продолжал кровавую жатву: «Изумрудный Клык» работал словно кирка в забое, круша студенистое месиво мышц в поисках жизненно важных органов. Об анатомии насекомых парень имел общее представление, вот только к пятнадцатифутовому гуманоидному титану эти школьные знания оказались совершенно неприменимы.

А системный таймер неумолимо утекал.

«Дитя Огня» действовало чуть больше полуминуты. Большая часть времени уже сгорела, а решающего перелома добиться не удалось. Да, дыра в спине исполина выглядела пугающе, но друид кожей осязал, как в глубине ран уже бурлит бешеная регенерация полубога: на затягивание уйдут минуты, но плоть восстановится неизбежно.

Требовалось нанести непоправимый, фатальный урон.

Видя, как тают последние секунды баффа, он бросил расковырянную спину и полоснул косой по основанию торса.

И это стало роковой ошибкой: извернувшись под немыслимым углом, веспиран сомкнул пальцы на его поясе железными тисками. Гибкое тело циндрандира славилось невероятной упругостью, но под концентрированной мощью полубога кости затрещали.

Стоит «Дитяти Огня» иссякнуть — и его раздавит словно переспелую ягоду.

Элайджа мгновенно сбросил «Облик Мастера», перетекая в форму куда более большую. В ту самую секунду, когда плоть заполнила очертания «Облика Моря», мертвая хватка врага никуда не делась, вот только если прежде ладонь великана сжимала всю талию саламандры целиком, теперь когти едва удерживали один из зубчатых выступов массивного панциря.

А вот внезапно навалившаяся масса стала для веспирана полным шоком.

Раздавить полубога весом не удалось, но инстинкты великана сработали на опережение: с диким ревом он изо всех сил швырнул Элайджу прочь. Полет по воздуху в теле пятидесятифутовой исполинской черепахи стал тем еще аттракционом — и наглядным доказательством чудовищной силы врага, учитывая, что весила эта бронированная туша добрых сто пятьдесят тонн.

Веспиран отшвырнул колосса с легкостью баскетбольного мяча, отправив друида по дуге на сотни ярдов вдаль. Допустить падения Элайджа не мог: прямо на лету он перетек в «Облик Небес», мощным взмахом крыльев поймал восходящий поток воздуха, стабилизировал траекторию и крутым виражом заложил обратный курс.

«Дитя Огня» выдохлось, но козырей в рукаве оставалось предостаточно.

Сложив крылья, он камнем ринулся вниз, запуская новую метаморфозу. На сей раз выбор пал на «Облик Шипа»: перепонки втянулись, плечи ощетинились проросшими лозами, пока тело отливалось в знакомый силуэт бронированного крокодилоподобного древесного великана. В пике друид задействовал связку способностей: «Звериный Натиск» разогнал падение до немыслимой скорости, и он обрушился на врага с мощью авиабомбы в тот самый миг, когда сработал второй навык.

С сухим громовым раскатом по каверне хлестнул «Удар Грома». Сам по себе оглушающий импульс полубога вряд ли бы пронял, но в тандеме с кинетическим тараном стотонной туши заставил великана ошарашенно пошатнуться. Пользуясь секундным замешательством, Элайджа навесил «Притязание Природы»: едва споры вгрызлись в плоть осы, друид активировал «Сердце Бури», взвинчивая характеристики до предела.

Шипастый хвост заработал с частотой иглы швейной машины, нанося сотни сквозных уколов каждую секунду. Когти рвали хитин в клочья, тяжелые челюсти дробили кости с утробным хрустом, а споры мгновенно дали ядовитые всходы — дюжина мясистых грибов разорвала спину веспирана изнутри.

Но и этого друиду показалось мало: он активировал «Шипованный Легион», и тысячи призрачных клещей лавиной сорвались с коры его брони, вгрызаясь в раны врага. Паразиты непрерывно впрыскивали токсин, выжигавший эфирные каналы и глушивший регенерацию.

Такая комбинация обязана была сломать кого угодно.

В обычных условиях так оно и происходило.

Вот только с полубогами он прежде не рубился. Едва сознание великана прояснилось, тот с яростью берсерка обрушился на друида: тяжелое копье прошивало древесную плоть раз за разом, а активированный боевой навык дублировал каждый выпад призрачным фантомом.

«Облик Шипа» славился феноменальной живучестью, но перед такой сокрушительной лавиной пасовал и он. Элайджа заливал раны волнами «Дикого Возрождения», понимая: каждая выигранная секунда приближает перелом.

Он продержался пятнадцать секунд, прежде чем веспиран нечеловеческим рывком выдрал его правую руку из плечевого сустава. Хватка ослабла, друида отбросило в сторону, но сквозь адскую боль рассудок среагировал четко: вспыхнул «Безудержный Рост». Оторванная конечность валялась рядом, и форсированная регенерация мгновенно выбросила из обрубка плеча тысячи живых побегов, подтянула руку обратно и намертво прирастила плоть к кости.

Восстановив целостность, Элайджа снова бросился в атаку, разворачивая «Домен Лоз». В считаные мгновения земля взорвалась корнями, запеленав полубога в плотный кокон. Друид не сбавлял натиска: веспиран в щепки разнес первую волну побегов, затем вторую, следом третью… Но плети накатывали бесконечным потоком — первозданная стихия Природы оказалась не по зубам даже существу божественного ранга.

На миг показалось, что победа в кармане.

Особенно когда своды огласил оглушительный скрежет лопающегося хитина: сжимающиеся побеги перемалывали врага, а ядовитые шипы вгрызались в плоть подобно зубьям циркулярной пилы.

Но едва «Домен Лоз» рассеялся, Элайджа на собственной шкуре прочувствовал, какая бездна разделяет ступень Вознесения и ранг полубога: монстр стоял на ногах. Израненный в кашу, словно побывавший в пасти гигантской дробилки, с регенерацией, захлебывающейся под тяжестью увечий, — но живой.

И разъяренный до безумия.

С утробным визгом веспиран обрушил на друида бешеный град ударов. Копье мелькало сплошной стеной стали, испещряя тело Элайджи десятками глубоких ран, затянуть которые не успевало даже форсированное восстановление.

Поняв, что «Безудержный Рост» вот-вот выдохнется, друид намеренно принял один из скользящих ударов на излете, позволив кинетическому импульсу отшвырнуть себя прочь тряпичной куклой. Приток жизненных сил угас аккурат в тот миг, когда последние раны на теле наконец затянулись.

Он поднялся на ноги, вновь встречая врага лицом к лицу.

Со стороны картина выглядела обманчиво: Элайджа стоял невредимым, тогда как его противник напоминал ходячий труп — панцирь свисал лохмотьями, а сквозь зияющие дыры в брюшине вываливались внутренности.

Но друид знал истинную цену этой иллюзии: все главные козыри были пущены в ход, а веспиран всё еще дышал.

В запасе оставался единственный козырный туз.

К счастью — самый смертоносный по чистому урону. Тело потекло, принимая контуры дракона бича.

«Облик Бича» взвинтил Силу и Ловкость на недосягаемую высоту, но ценой брони: права на ошибку больше не было. Пропустить хоть один акцентированный удар означало верную гибель.

Он двинулся вперед с осторожностью матерого волка, плавно покачивая скорпионьим хвостом.

В тот же миг из подпространства сорвался «Затаившийся Рой»: призрачные фазовые пауки облепили веспирана, отвлекая внимание титана на доли секунды. Этого хватило: подобно велоцираптору, друид метнулся в слепую зону. Когти вспороли открытые раны, а ядовитое жало хвоста вонзилось аккурат в фасеточные глаза чудовища. Оба выпада мгновенно разрядили самые жуткие яды формы — «Ползучую Порчу» и «Эфирный Сепсис». Следом полыхнул «Призрачный Сдвиг», и шесть полуиллюзорных драконов бича повторили смертоносную атаку с разных сторон.

И тут же грянула расплата.

Уйдя из-под ответного взмаха копья свечой вверх, Элайджа сжег восстановившийся заряд «Шага по Облакам» — но не ради набора высоты, а чтобы резко изменить вектор и на противоходе вновь рухнуть на противника.

Он рвал, грыз и кромсал, с каждым укусом навешивая на веспирана слой за слоем системных проклятий. В смертельном танце он перескакивал от одного фантома к другому, ювелирно обтекая тяжелые выпады раненого великана.

Краем сознания он понимал: канонада вдали окончательно стихла, и следовало бы уносить ноги. Но путь к отступлению был отрезан.

Без «Молниеносного Рывка» оторваться не выйдет, а разряжать рывок вслепую грозило вылетом с обрыва материка прямо в пасть открытой бездны. Рисковать так было чистым безумием.

Поэтому оставалось лишь рубиться дальше. Веспиран отбивался с яростью обреченного, но накопленный урон давал о себе знать: яды медленно растворяли титана изнутри. Пару раз наконечник всё же достал друида, и лишь благодаря судорожным вливаниям «Дикого Возрождения» ему удалось удержаться на грани.

Но он выстоял.

И всё же, когда лимит накладываемых проклятий уперся в системный потолок, полубог продолжал стоять. На подкашивающихся суставах, шатаясь от токсического шока, — но стоял.

Элайджа резко сменил тактику, возвращая человеческий облик. К этому моменту к ущелью подобралась передовая стая мелких ос, жаждущая добить наглеца. Вскинув руки, друид развернул «Домен Молний», накрывая долину куполом бушующего электричества. Насекомых обуглило мгновенно: большая часть превратилась в пепел еще в воздухе, а остатки разметал второй каскад разрядов.

Но главное — электрический шквал окончательно сломал хребет веспирану: ноги исполина подогнулись, и он рухнул на колени. Угас даже «Домен Молний», а тварь всё еще цеплялась за искру жизни. Тогда Элайджа вновь швырнул «Притязание Природы», и задействовав Гранатовый Разум для сдвоенного плетения, выпустил «Вечную Чуму».

За секунды пространство заволокла туча мерцающей мошкары, разраставшаяся с каждым ударом сердца друида. Черпая резервы из глубин преображенного ядра, он вливал ману без остатка. Следом распахнулась «Ложная Роща» и взревел «Проводник Рощи», заливая каверну плотной жизненной силой и первозданным эфиром. Втягивая мощь в каналы, он разгонял мор до апокалиптических масштабов.

Призрачный гнус обрушился не только на агонизирующего полубога, с каждым укусом вбивая в плоть свежие стаки заражения. Облепив умирающего великана сплошным шевелящимся саваном, друид направил остальную лавину мошек навстречу надвигающейся орде ос, веспиранов и драхнид.

Враги дохли на лету. Два роя схлестнулись в небесах — и мошкара Элайджи брала верх по всем фронтам.

Целую минуту казалось, что исход предрешен: полубог наконец испустил дух, и в системный статус друида хлынула колоссальная волна концентрированного опыта. Но в этот самый миг долину накрыла Высшая Армия врага.

Элайджа попытался среагировать: взмыл вверх, толкнулся от невидимой ступени «Шага по Облакам» и начал трансформацию в «Облик Небес». Но прежде чем кости успели перестроиться, сверху на него с сокрушительной, неодолимой мощью обрушилась чужая воля.

Эфирные каналы парализовало намертво.

Впервые в жизни Элайджа на собственной шкуре ощутил, что такое вражеская «Мантия Власти». И даже падая камнем на острые скалы, он успел с содроганием подумать о том, какому кошмару подвергал своих противников, когда давил их собственным доминионом.

Впрочем, предаваться запоздалому раскаянию времени не оставалось: за секунду до удара о камни чужое божественное присутствие окончательно выбило его сознание во тьму.