Всё пошло наперекосяк.

С той самой секунды, как в уравнении возник Элайджа Харт, все планы Исайи Робертса начали рассыпаться в прах. Безусловно, друид немало поспособствовал его собственному восхождению к власти: не вмешайся тогда Харт, Исайя по сей день возился бы с теми ограниченными идиотами, что подмяли под себя плато Мерсер. Или, того хуже, угодил бы под пяту кого-то калибра Брюса Гарета.

Но Харт убил лидера гильдии, расчистив Исайе прямую дорогу к единоличному контролю над Сиэтлом. По уму, Исайе следовало использовать тот контакт, чтобы выковать нерушимый союз с сильнейшим человеком планеты.

Он этого не сделал. И не был настолько ослеплен иллюзиями, чтобы убеждать себя, будто принял мудрое решение. Проблема крылась в том, что Харт воплощал в себе едва ли не всё, что Исайя искренне ненавидел. Друид вел себя легкомысленно там, где требовалась железная серьезность. Проявлял ненадежность там, где надлежало стоять непоколебимо. И бросался мстить, когда следовало сделать шаг назад и трезво оценить обстановку.

Мощь Харта Исайя не оспаривал: любой, у кого имелись глаза, видел это предельно ясно. Да и затяжной кровной вражды он не искал: если не считать той злополучной интриги во время Саммита, Исайя практически не лез в дела друида.

Практически.

Разумеется, слежка велась непрерывно, да и планы на случай, если парень окончательно слетит с катушек, лежали в сейфе. Но в этом не было ничего личного: подобные протоколы разрабатывались на каждого ключевого игрока планетарной элиты. Обычный здравый смысл.

Так или иначе, Исайя предоставил Харта самому себе, а тот в ответ принялся методично покорять одно Первородное Царство за другим. Его восхождение казалось неостановимым. Единственным утешением служило то, что друид никогда не выказывал вкуса к реальной власти: мало того что он категорически не годился на роль правителя, так еще и был целиком зациклен на собственной культивации. И слава богу: вздумай он прибрать всё к рукам, сопротивления ему не оказал бы никто.

И об этом знали все до единого.

Возможно, объединись они всем миром, смогли бы выставить сопоставимый противовес. Но это была чистейшей воды маниловщина: если Харт грешил безалаберностью, то его визави по всему земному шару погрязли в мелочности, эгоизме и паранойе. Каждый видел в соседе смертельного врага, и вероятность того, что они закопают взаимную неприязнь ради охоты на местное чудовище в человеческом обличье, стремилась к абсолютному нулю.

Именно поэтому депеша от Харта застала Исайю врасплох. Друид преподнес ее как приглашение на дружескую встречу, но Исайя слишком хорошо умел читать между строк, дабы не осознать истинный вес этого вызова.

Неужели Харт наконец решил сделать ход? Возможно, но верилось с трудом: всё поведение друида вопило о том, что подобных амбиций в нем нет и в помине. Но куда важнее было другое: Исайя владел информацией, о которой остальные за этим столом даже не догадывались.

Харт в одиночку покорил Первородное Царство, известное как Сломанная Корона, после чего укоренил неподалеку странное дерево. Друид утверждал, будто древо призвано выкачивать из разлома избыточную мощь, и Исайя склонялся к тому, чтобы поверить: в свете последних отчетов это звучало вполне логично. Чем-то из ряда вон выходящим было другое: Харт умудрился подписать авангард Сиэтла на охрану этого самого саженца.

Полковник Джессап уже взял под козырек и обязался выстроить вокруг него укрепленный форт. Для протокола требовалось формальное одобрение Исайи, но советники без обиняков дали понять: наложи мэр вето — проект развернут и без его высочайшего соизволения. Очередное наглядное свидетельство того, что хватка над собственным городом начала опасно слабеть.

Стервятники уже кружили в небесах, готовые разорвать его наследие на куски. Кого волновало, что без его гения город давно бы захлебнулся в крови? Никого. Раз он не махал мечом на передовой и не штурмовал Башни на глазах у толпы — значит, сидел сложа руки.

Им было не дано постичь, каких колоссальных трудов стоило удержание гигантского полиса на плаву.

От их дремучей тупости хотелось выть, но время и место для эмоций не подходили категорически: скользя цепким взглядом по сидящим за столом лидерам, Исайя сохранял на лице маску ледяной невозмутимости.

Всего собралось десять человек. Четверка могущественнейших гильдмастеров держалась с подчеркнутой уверенностью — главным образом потому, что выступала принимающей стороной. Присутствовали делегаты от Аргоса и Железного Берега. Явилась даже правительница Калки, хотя вид у нее был такой, будто она уже сто раз пожалела о визите — скорее всего, из-за Рама Кханду, в упор не замечавшего ее ледяного пренебрежения. Сидел за столом и Ху Шуй, с которым Исайя вел дела чаще всего. И наконец, пожилая женщина, в которой мэр признал главу Светогорска.

Почти каждый из присутствующих превосходил Исайю в чистой боевой мощи. Он положил немало сил, чтобы набить свои уровни, но давно оставил бесплодные попытки угнаться за записными воинами. Впрочем, мериться с ними прямым уроном было глупостью — тем более что в глубине души он не сомневался: в искусстве культивации он оставил их далеко позади.

На текущий момент он взял вторую ступень во всех аспектах развития — монументальное достижение само по себе. Вдобавок разменял сто пятидесятый уровень, что для человека, редко ступающего на поле боя, являлось феноменальной планкой. Смог бы он выстоять против здешних бойцов на кулаках? Разумеется, нет. Но его истинная сила лежала в иной плоскости.

К тому же у Исайи имелись собственные наработки для рывка в боевые ранги, пусть расчеты и показывали, что полноценные всходы они дадут лишь на ступени полубога. Но он твердо знал другое: у подавляющего большинства воинов прогресс неминуемо упрется в глухую стену. Системные руководства предупреждали об этом недвусмысленно.

У феномена даже имелось официальное имя — «Первая Стена», обозначавшая последние десять уровней Вознесения, и название оправдывало себя сполна: чтобы пробить ее, требовалось намолотить столько же чистого опыта, сколько за все предыдущие уровни вместе взятые. Стать полубогом было титанической задачей, и системные требования к шкале опыта заявляли об этом в лоб.

Бойцы брали резвый старт на ранних этапах, но удержать такой темп на дистанции было почти невозможно. Тогда как подъем для мирных классов вроде Исайи шел куда плавнее, стабильнее и безопаснее.

Он был убежден: рано или поздно он настигнет каждого жителя Земли. Даже Элайджу Харта.

И словно откликнувшись на эту мысль, виновник торжества перешагнул порог зала. Исайя с колоссальным трудом удержал челюсть на месте, разглядев наряд друида: на нем красовался тот самый белоснежный костюм, в котором он когда-то свалил тысячу окровавленных трупов на ступени Капитолия в Сиэтле. Тогда ткань была насквозь пропитана кровью и гарью, сейчас же сияла безупречной первозданной белизной.

Но каким бы броским ни казался наряд — с изумрудными драконами, вьющимися по рукавам, — сидящие в зале едва ли обратили на шелка хоть каплю внимания. На фоне самого человека костюм попросту померк.

Рапорты Джессапа кричали о том, что Харт стал в разы сильнее, но Исайя списывал всё на паникерские преувеличения солдатни. Один взгляд на друида развеял эти иллюзии без следа.

Исайя понятия не имел, как должна ощущаться истинная аура полубога, но заяви ему сейчас, что Харт уже перешагнул эту черту — он поверил бы без единого спора. Одно лишь присутствие этого человека давило на психику с такой сокрушительной силой, что воздух застревал в легких. И задыхался Исайя отнюдь не в одиночестве.

Вокруг участился пульс, завихрились потревоженные потоки маны: сильнейшие воины Земли до единого осознали — в комнату вошел венец пищевой цепи.

— Рад видеть, что все в сборе, — произнес Харт на диво мягким, спокойным голосом. Изумрудные глаза скользнули по лицам собравшихся с такой неуловимой быстротой, что само движение взгляда едва угадывалось: — Заметил пару новых лиц, которых не ожидал здесь встретить.

— Мы переживаем эпоху перемен, — поднялся со своего места Даву Адебовале. До появления Харта именно этот рослый африканец держал планку высочайшего уровня в комнате — Исайя лично проверял отчеты. Но сейчас гильдмастер смотрелся не более чем самозванцем у трона, утратившего всякую ценность. — Не так давно «Лига Древних» потеснила «Клинок Индры», хотя подлинность... гм... некоторых оценок пока вызывает споры. Я счел разумным пригласить обе стороны.

Рам Кханду с неприкрытой ненавистью буравил взглядом своего соперника — Десмонда Фарину, но тот демонстративно игнорировал выпады. От этого индиец закипал еще пуще. А с учетом того, как старательно он увивался вокруг Ануприи Пандей, корни его уязвленного самолюбия читались как открытая книга. Хотя не исключено, что вражда уходила куда глубже банального желания покрасоваться перед неприступной дамой.

Харт сдержанно кивнул:

— Ничего страшного. Пожалуй, даже к лучшему, если мои слова услышат все. И спасибо, что прислали за мной Честера. Всегда приятно увидеть знакомое лицо.

Адебовале ответил скупым наклоном головы. Почтительность? Великодушие? Исайя разобрать не брался. Но сильно удивился бы, не затаи африканец в душе хотя бы крупицу глухой обиды: сильные мира сего не взбираются на вершину без изрядной доли гордыни, и никому из них не улыбалось наблюдать, как их авторитет столь буднично умножают на ноль.

— Что ж, полагаю, можем начинать, — продолжил Харт. — Или ждем кого-то еще?

Опоздавших не предвиделось.

Присутствующие заерзали в креслах, прежде чем друид взял слово:

— Каждый в этом зале знает: наш мир стоит на пороге вымирания. Кое-кто из вас воочию наблюдал следы системного изъятия во время Испытания Первенства. Вы прекрасно понимаете: если мы не закроем Первородные Царства, львиная доля человечества погибнет.

— Однако я собрал вас не для того, чтобы обсуждать предотвращение изъятия, — неожиданно продолжил он, заставив вытянуться даже Исайю. Харт коротко кивнул мэру Сиэтла: — Сиэтл проделал колоссальную работу по поиску и разведке разломов. И на текущий момент наши успехи обнадеживают. Я лично закрыл три Царства. Светогорск взял под контроль «Бесконечную Войну», а объединенная коалиция прямо сейчас пробивается сквозь «Красные Топи» в Полых Глубинах.

Он выдержал паузу, позволяя смыслу осесть в головах: пять из девяти Первородных Царств уже пали, а значит, запас времени на закрытие оставшихся еще оставался. Да и координаты оставшейся четверки были нанесены на карты.

Один разлом дремал всего в паре тысяч миль от зала переговоров, но подобраться к нему вплотную и выяснить природу пока никому не удалось. Гильдейская разведка нащупала в океанских глубинах ангельское Царство, а сам Исайя вычислил координаты гнезда сфинксов. Впрочем, как и в случае со Сломанной Короной, пробиться сквозь внешний заслон его передовые части не смогли.

Но это оставалось лишь вопросом времени.

— Повторюсь, — продолжил Харт. — Я позвал вас сюда не ради обсуждения штурма оставшихся разломов. Я не сомневаюсь: сообща мы доведем эту работу до конца.

— Тогда зачем мы здесь? — подал голос Гикс — единственный гоблин за круглым столом.

— Чтобы поговорить о том, что ждет нас после, — твердо отчеканил Харт. — Эта мысль не отпускает меня с самого спуска в Полые Глубины, а бойня в Расписных Пустошах у Сломанной Короны лишь вбила ее в гранит: мы не имеем права допустить повторения подобного кошмара.

После чего друид озвучил истину, прекрасно известную каждому лидеру: чем дольше разломы оставались открытыми, тем колоссальнее нарастала их угроза. Испытания внутри карманных миров становились смертоноснее с каждым днем, а их губительное влияние расползалось по реальной Земле ядовитыми метастазами. Нагляднейшим примером служили тролли, захватившие гигантские пространства подземелий. Точно такая же чума поразила Расписные Пустоши, наглухо заперев экспедицию Сиэтла на дальних подступах.

— Не исключено, что со временем эти Царства наберут такую мощь, что обуздать их станет попросту невозможно, — продолжал друид. — Но это бесценные ресурсы, которые мы обязаны использовать. Без них мы никогда не будем готовы к тому, что обрушится на нас дальше.

Не успел он развить мысль, как представитель Аргоса перебил:

— А нам известно, к чему именно готовиться?

Харт покачал головой:

— Возможно, всё ограничится банальным открытием торговых путей в большой мультиверсум. А может — новым глобальным испытанием. Я не знаю, и системные справочники здесь плохие помощники. Быть может, наши иномирные гости просветят нас точнее?

Эльфийка Шанала, возглавлявшая гильдию «Крестоносцы», сухо бросила:

— Ваша планета — полная аномалия. Ни одна из наших стандартных заготовок здесь не сработала. Мы понятия не имеем, чего ожидать.

— И что ты предлагаешь? — не выдержал Исайя, наконец включившись в разговор. Он уже догадывался, к чему клонит друид, и жаждал поскорее прояснить суть.

— Деревья, — ровно ответил Элайджа. — Я укоренил уже три саженца, так что ручаюсь за результат.

— И какой прок от деревьев? — подала голос Ануприя Пандей.

И тогда Харт озвучил то, о чем Исайя уже знал из закрытых депеш: особые древа способны высасывать избыточную мощь Первородных Царств, удерживая их эманации в узде.

— Благодаря этому разломы никогда не перерастут наш уровень контроля, — пояснил друид. — Беда в том, что лично стеречь каждый саженец я физически не могу. Это редчайшие природные реликвии, применение которым найдет любой дурак. Прямо сейчас одно древо охраняют гильдии, второе обязался прикрыть гарнизон Сиэтла, а первое держат под замком войска Железного Берега. Но силы у всех на исходе, и вы знаете это не хуже меня. Люди разрываются между прокачкой уровней и штурмом разломов ради спасения планеты. Поэтому я пришел просить о помощи: предлагаю объединить ресурсы и выработать общий план защиты этих деревьев. Ради нашего общего выживания.

Едва Харт замолчал, по залу прокатился глухой ропот: лидеры зашептались, обсуждая услышанное. Одни говорили тише, другие громче, но Исайе не составило труда перекрыть этот гомон.

Откашлявшись, он тяжело поднялся со стула. Когда в зале воцарилась гробовая тишина, мэр Сиэтла озвучил самый очевидный вопрос — тот, что жег языки каждому присутствующему:

— Прости мой цинизм, Харт, но какова твоя личная выгода во всей этой затее?