В вечер после отплытия торгового судна я получила от Каэлуса весточку о том, что он вернется поздно, и мне следует отужинать одной.

— До свадьбы он часто так задерживался, — небрежно бросил Уросс.

— Я знала, но, кажется, подобное случалось чаще предполагаемого.

— Я бы хотел внести предложение и спросить господина, не желает ли он ужинать дома хотя бы раз в неделю.

— Каэль еще не до конца восстановился, так что не должен переусердствовать с работой, — покачала головой я.

До какой степени император и наследный принц планируют эксплуатировать моего любимого?

После неторопливого ужина я вернулась в свою комнату и села за стол с желанием перед сном разобраться с оставшейся работой. Но тревожность никак не хотела уходить.

«В романе просто говорилось, что он работает допоздна…»

Мне жаль Каэлуса.

На самом деле, сверхурочная работа персонажа в ромфанте, с которой я столкнулась, сильно отличалась от того, что я себе представляла.

Ночи в современной Корее, где кабинет ярко освещен искусственным светом ламп, и ночи в мире средневекового романа, где мало на что, кроме лунного света, можно положиться, сильно отличаются по атмосфере.

Даже сейчас, когда работаю в своей комнате, я ощущаю глубокое одиночество, будто осталась одна во всем мире. А как насчет императорского дворца?

«Ха…»

Я широко распахнула дверь на террасу, в надежде услышать шум подъезжающего экипажа. Прошло много времени, меня уже начало клонить в сон, веки наливались тяжестью, но из окна наконец донесся стук копыт.

«Он здесь!»

Если подумать, я тоже странная. Можно было просто лечь спать, но я жду своего любимого, отчаянного отгоняя накатывающую сонливость.

Каэль был довольно добр ко мне в последнее время, так что, похоже, я почувствовала себя его настоящей женой.

Я не должна вести себя так.

Почему бы и нет?

Это не мой дом.

Тогда где мой дом?

Проснись, ты читатель ромфанта, а не его персонаж.

«…Да, я просто попаданка…»

Одинокий вопрос и ответ.

На самом деле, в эти дни я стала более настороженно относиться к себе. Я продолжаю путать свое положение.

Я ведь заснула, читая веб-роман, а когда проснулась, была им настолько одержима, что с открытым ртом наблюдала за развязкой, будто натянув на себя очки виртуальной реальности.

Даже после финала я так и не поняла, почему не смогла прийти в себя. Честно говоря, не имею ни малейшего понятия, как это выяснить.

Если я погибла в храме, то не должна ли была вернуться в реальный мир? Но я все еще нахожусь внутри романтической новеллы под покровом «регрессии».

Что за черт?

Я живу здесь не потому, что у меня есть не исполненный долг. Я просто желала обрести хоть какую-то цель, потому что не могла иначе, и просто решила взяться за счастье моего любимого Каэлуса.

Я буквально существую, пока жива*.

ПП*: влачит жалкое существование, не живет, а существует.

Так было в моем родном мире, также и здесь.

Да, это то же самое. То же самое.

На меня волнами накатывало замешательство.

Есть ли фундаментальная разница между моей прошлой жизнью и нынешней? Является ли жизнь, в которой я читала веб-романы, моей реальностью? А этот мир просто книжкой?

Если я признаю, что это моя реальность, то какой тогда будет моя жизнь? Почему я десятилетиями ходила в школу, мечтала о будущем и жила работой? Почему? Потому что думала, что буду жить в этом мире вечно.

Моя реальность состояла из мечтаний о будущем. Жизнь, которая может изобразить мое отдаленное будущее, — это настоящая «реальность», которую я должна прожить верно.

А что же здесь?

Есть ли у меня здесь будущее? Живу ли я как Гестия, думаю ли о будущем?

Так — нет.

Сейчас для меня нет будущего. Есть только Каэлус, и я разбираюсь только с тем, что вижу перед собой.

Вот почему я могу действовать так эгоистично и коварно, как манипулятор. Как злодейка из романа. Это не мой мир, поэтому я могу быть равнодушной и черствой ко всему остальному в этом мире.

За исключением одного лишь Каэлуса.

«Возьми себя в руки! Собралась остаться здесь только потому, что твой любимый был добр к тебе?»

Я ударила себя по лицу обеими руками. Щеки покалывает. Слишком сильно ударила? В уголках глаз блеснули слезы.

«Возьми себя в руки…»

Потрясающе.

Очень одиноко.

***

На следующее утро.

— Ты хорошо спал? — Ранним утром я поприветствовала Каэлуса, которого встретила в обеденном зале.

— А ты? — Он дал простой ответ. — Мне показалось, что прошлой ночью ты засиделась допоздна.

— О, как ты узнал?

— Когда я вышел из экипажа, то посмотрел в твоё окно и обнаружил, что дверь на террасу открыта, а из комнаты льется свет.

— О…

Я немного тронута. Не могу поверить, что мой любимый проверял мою комнату. Мгновенно ощущение одиночества и замешательства, которое нахлынуло на меня прошлой ночью, вернулось.

— Гесс?

Думаю, я неосознанно опустила взгляд, но быстро пришла в себя от таинственного голоса Каэлуса.

— О, ха-ха, я на секунду задумалась о другом…

— Хм… — Нахмурившись и одарив меня тяжелым взглядом, Каэль выпрямился. — Я должен сказать тебе важную вещь, Гестия. Думаю, переговоры начнутся через несколько недель.

Я застыла с ложкой в руке.

Дипломатические переговоры с королевством.

Вся страна трепетала перед угрозой войны, потому что оказалась неподготовленной. Гелиос и другие министры правительства бросились кто куда и попытались предотвратить крах. Результатом стало почти разрушительное мирное соглашение. Торговцам королевства было разрешено вести бизнес в пределах империи без каких-либо ограничений.

Это предотвратило войну, но для империи все равно было плохим итогом.

Однако после регрессии все изменилось.

Каэлус, превосходный переговорщик, на данный момент не погиб, а я заранее проинформировала его о провокации на границе и предотвратила ее. Кроме того, они с принцем заранее подготовились к угрозе войны.

Это позволит империи вести переговоры со своими соседями без страха и замешательства.

Мир остается нерушимым.

— Да, я понимаю… Наконец-то… — с трудом выдавила из себя я.

— Мы очень тщательно готовились, так что переговоры пройдут успешно. Все благодаря тебе, — спокойно ответил Каэлус.

— Не говори так. Я просто предупредила тебя, больше ничего.

Это правда. Просто «знать» бесполезно.

От предвидения есть толк, потому что есть люди, которые могут правильно им воспользоваться. И еще одна вещь, которая изменилась после моей регрессии — Каэлус собирается вести эти переговоры.

— Тогда тебе вскоре даруют новый титул.

— На заседании кабинета через несколько дней император официально объявит об этом.

В отличие от улыбающейся меня, Каэлус, как всегда, выглядит беспечным.

— Расскажу тебе первой, церемония наследования не будет пышной из-за обстоятельств. Мы теряем время, сейчас есть более важные дела.

— Я не возражаю, если ты не возражаешь.

Мы можем сделать маленькую рисовую лепешку и разделить ее*. Должна ли я испечь вместо нее торт?

ПП*: идиома для ситуации, когда чего-то достаточно. В этом случае Гестия говорит, что наград будет достаточно, и что, возможно, вместо рисовых лепешек ей следует отпраздновать это тортом.

— Я собираюсь подать жалобу на храм сразу после переговоров. — Его голос прервал мои размышления.

Еще одна тяжесть на моей груди.

Наконец, храм.

— Я решил сделать это, потому что ходили слухи, что внимание людей будет полностью сосредоточено на храме только после завершения переговоров. Но если у тебя есть другие идеи, я хочу их услышать.

— Я согласна с твоим планом. Если внимание людей будет сосредоточено на другом, эффективность обвинения будет значительно снижена. Это лучший способ получить максимальный отклик. — Мои слова сопровождались широкой улыбкой.

Когда взгляды людей обратятся от границ страны к ее сердцу.

Когда все внешние угрозы будут устранены и можно полностью сосредоточиться на внутренних проблемах.

Диана, благородная Святая.

Я надеюсь, что ты будешь в безопасности посреди серии волнующих новостей.

***

Кстати, в этот момент у меня возникло желание, которое я не мог контролировать: провести приватную беседу с Дианой.

— Хa… Как же я скучаю…

Какое выражение лица у нее будет, когда она встретит меня у черта на куличках? Я хочу воочию увидеть ее искренние чувства. Отчаяние, месть, сожаление. Нет, больше всего я хотела бы посмотреть на то, как упорно она пытается сохранить свою веру.

Ее прозвали наследной принцессой, которой доверяет сам император. Диана, должно быть, уже знает ситуацию внутри страны и за ее пределами.

Каэлуса вот-вот повысят до герцога, мне достанутся земли принцессы Летоны. Я полностью заняла позицию герцога Оркуса, который был врагом Дианы. Думаю, как главная героиня, она будет в легком смятении.

«Я безумно хочу увидеть, как твое лицо дрогнет, Диана».

Я наконец-то взялась за перо. Очень серьезное письмо хозяйке дворца Лилий, принцессе Диане.

Давайте не позволим никому вмешиваться, давайте поговорим лицом к лицу, как женщина с женщиной.

Если ты хоть немного покажешь мне свои истинные чувства, я сделаю ответный шаг.

На самом деле, тебе тоже любопытно, Диана.

Разве ты не хочешь знать, что я чувствую, и почему мне так не терпится уничтожить тебя? Что лежит в основе всего этого?

«…поэтому, прошу, исполните просьбу этой скромной женщины…»

Внезапно перед глазами появилась сцена из прошлого, когда я пришла в храм и умоляла священника позволить мне встретиться со Святой.

Вот что он сказал мне тогда: «Я не могу позволить благородной наследной принцессе встретиться с такой простушкой, как ты».

Что произойдет на этот раз?

«…прошу, пощади меня, Святая принцесса».

***

Прочитав ответ Дианы, я незаметно сожгла письмо.

Встреча в тайной молельне храма.

Я почему-то не могу отогнать странное ощущение, что все это как-то связано.

Я даже не сказала Каэлусу, что договорилась о встрече с Дианой. Судя по реакции, которую он продемонстрировал мне в эти дни, ему бы это не понравилось.

«Фух…»

Закрыв лицо темной вуалью, я направилась в храм.

Священник, который, казалось, был заранее проинструктирован, жестом поманил меня к себе. Я последовала за ним в молитвенный дом.

— Прошу, входите. — Священник остановился перед комнаткой. Дождавшись моего кивка, он открыл дверь.

Меня встретила пустая комната. Огонь свечи у большой белой статуи мелко подрагивал, пока я обходила ее. Каблуки на моих туфлях тихо постукивали.

Я подошла вплотную к статуе. Передо мной возвышалась женщина, воздевшая руки к небу, как добросердечная матерь.

Но.

— …это не Бог, — пробормотала я себе под нос.

Я, вероятно, единственная в этом мире, кто знает, кто их Бог на самом деле.

Если бы кто-нибудь из священников правильно принял Бога, или если бы они познали истину мира, то их бытие не было бы таким спокойным.

Но в то же время возникают другие вопросы. Что, если это действительно Бог? Кто вернул меня в этот мир?

Насколько мне известно, есть некоторые явления, которые не годятся для того, чтобы называться «Богом» мира. Не что иное, как-то, что я испытала на себе.

— …кто ты?..

Хотя я и не молилась, но решилась на вопрос.

Конечно, ответа не было.

Без всякой на то причины я чувствую себя опустошенной.

***

Вскоре дверь бесшумно открылась, рисуя на полу тонкую полосочку света. Я медленно обернулась, отворачиваясь от статуи.

— А вот и ее высочество.

— Гестия…

Выражение лица Дианы было очень жестким. Я намеренно растянула губы в улыбке.

— Признаться, вы меня удивили. Не могу поверить, что та, кто считает меня врагом, прислушалась к мой просьбе.

— Я тоже решила, что нам стоить встретиться.

О, боже. Я уставилась на Диану и слегка приподняла подбородок.

— Тогда мне даже любопытно.

Я надеюсь, что причина, по которой ты хочешь встретиться со мной, — это то, чего я ожидаю. Думаю, будет очень захватывающе наблюдать за тем, как ты играешь мне на руку.

Бирюзовые, как море, глаза Дианы заблестели.

— Однажды твое коварство откроется всему миру. Я заставлю тебя потонуть в стыде.

Я перестала смеяться.

— Снова это.

Диана была ошеломлена.

— Какая дерзость! Как ты смеешь!..

Но я была спокойна.

— Диана.

Ее глаза раскрылись невероятно широко. Я подняла руки, подражая статуе Богини за своей спиной.

— Ты знаешь, что такого рода проповеди на меня больше не действуют.

— Гестия!..

— Все верно. Нам не нужно распыляться на соблюдение этикета друг перед другом. Ты так не думаешь?

Разве Диана не подготовилась? Что я выйду из места, где никто меня не видит. Насколько ты веришь в непогрешимость своего авторитета?

Я спокойно посмотрела на дрожащую Диану.

— Если бы я боялась грубости, то не сделала бы то же самое на последнем чаепитии. Так что давай будем честны друг с другом. Давай отбросим наш статус, наши манеры и выскажем друг другу все, что хотим. Что думаешь? — Я улыбнулась так нежно, как только могла.

Ты, наконец, все поняла? Стоящая передо мной Диана, казалось, понемногу успокаивалась. К глазам, широко раскрытым от удивления, медленно возвращался их блеск.

— …Хорошо, Гестия.

Наконец, слово капитуляции и принятия.

— Да, Диана. Вот оно, — тихо рассмеялась я.

Я шагнула вперед. Прежде, чем я обдумала свой поступок, мы уже стояли так близко, что могли коснуться друг друга.

— Сначала я выслушаю тебя. Ты ведь согласилась на встречу не ради той скучной проповеди.

От моего голоса, в котором больше не было и тени веселья, выражение лица Дианы похолодело.

— Держись подальше от Каэлуса.

— О, боже… — От удивления я всплеснула руками. — Ну, это слишком похоже на слова праведницы.

— Не воспринимай это как шутку. Каэлус слишком благороден, чтобы его можно было использовать для удовлетворения твоей жадности.

Тон Дианы был настолько серьезным, что я была искренне ошарашена.

— Кто сказал, что я использовала его? Разве твой муж не передал тебе? Я люблю Каэлуса.

— Ты так завидовала моему положению? Так ты хотела забрать поместье Аттики и стать герцогиней?

— Ха, Диана…

— Заткнись, Гестия. Я не тот человек, с которым ты можешь обращаться так безрассудно.

Я устала. Этот ее бесконечный нарциссизм. Если мы продолжим в том же духе, не думаю, что закончим и до захода солнца. Нужно изменить направление разговора.

— Тогда ты посчитала Каэлуса настолько благородным, что приговорила его к смерти. Ты противоречишь себе, Диана. Я думала, он не был настолько благороден по отношению к тебе.

Диана глубоко вздохнула, услышав мой комментарий.

— Это было результатом чрезмерной привязанности Каэля. Его поведение ни в коем случае нельзя назвать приемлемым, но, по крайней мере, его мотивация…

— Ты не можешь винить его за его мотивы, но он заслуживает порицания из-за результатов?

— Ты не можешь назвать неправильное — правильным, Гестия. Это правда, которая не изменится, даже если земля станет небом, а небо — землей, — возразила Диану, закусив губу.

Я ухмыльнулась подобной абсурдности.

— Тогда почему бы не допустить обратного? Если нельзя судить за результат, то можно винить за мотив. Особенно когда объектом моей критики являешься ты. Я могу понять всех, кто критиковал Каэлуса, особенно тех, кто был связан с герцогом Оркусом. Всех, кроме тебя и Гелиоса. Вы с мужем по крайней мере должны были прикрыть Каэлуса. Если бы вы сделали это, он…

Его отчаяние всегда душит меня.

— …он бы не захотел умереть.

— Клянусь, я не хотела его смерти! — Диана отшатнулась от меня, будто в припадке.

— Как ты и сказала, он был полон привязанности к тебе. И все же ты даже не сказала ему спасибо. — Чем больше она делала, тем холоднее становился мой голос.

— Это…

— Не ищи этому оправданий, Диана, у тебя нет шанса. Я знаю, что в последнее время ты крутилась вокруг него. Но это не поможет.

— Каэль любит меня, — ее взгляд стал жестче.

— О, ну и что? Как смеет наследная принцесса совершать прелюбодеяние? — я расхохоталась. — Тебе не кажется, что ты бесстыдница? Пытаешься получить от него всевозможную помощь, как будто он должен платить за возможность любить тебя…

— Когда Каэль распознает твою натуру, такая хитрая женщина, как ты, тут же будет брошена.

Ну что за шутка, Диана так уверенно заявляет это.

— Ха-ха-ха! Это не важно. Я ничего не жду, — я перестала смеяться.

— Сейчас ты смеешься лишь потому, что думаешь, что заполучила земли Аттики. Но я хочу, чтобы ты помнила, с чем столкнулся бывший владелец этой земли.

Серьезно, какое это имеет значение? Диана, похоже, все еще не понимает моей настоящей цели. Потому что она вообще не верит в слова о том, что я люблю Каэлуса. Что ж, мне не нужно умолять о понимании.

Я повернулась спиной к Диане. Передо мной снова возвысилась белоснежная статуя.

— О чем ты молишься Богу в последнее время?

— Что?

Я слегка повернула голову, кинув короткий взгляд на Диану, а затем снова отвернулась, глядя прямо на Бога.

— Ты молишься о возвращении Каэлуса? Или ты хочешь наладить ваши с Гелиосом отношения?

— Я молю Бога о том, чтобы справедливость восторжествовала, — торжественно ответила Диана. — Я надеюсь, что мораль и истина, которые ты презираешь, скоро утвердятся на этой земле. Вот о чем я молюсь каждый день.

— Мораль и истина… — хихикнула я.

Мое уничтожение и ее победа — это справедливость, мораль и истина.

Ну, скажем так. Определение этого мира проистекает из Дианы и Гелиоса. Разве не это делает главный герой, чтобы поступать правильно?

— Извинись перед Каэлусом, — без тени улыбки произнесла я. — Меня не волнует, любит ли он тебя или для тебя важен лишь муж, а к нему ты испытываешь дружеские чувства. Только одно.

Я повернулась и снова столкнулась с Дианой лицом к лицу.

— Ты выразишь сожаление о том, что причинила Каэлусу боль, и принесешь искренние извинения.

— Гестия…

— У тебя все равно ничего не осталось. Привязанность твоего мужа остыла, твои целительные силы иссякли, а деньги, которые ты вытянула из храма, скоро пойдут ко дну вместе с твоим кораблем…

Главная героиня побледнела настолько, что стала похожа на статую за моей спиной.

— Каэлус — это единственное, на что ты можешь рассчитывать, верно? Тебе не кажется, что следует начать с самого начала, чтобы восстановить ваши разрушенные отношения? — Я мягко улыбнулась, как в первый раз. — Так что извинись.

Пожалуйста, не опаздывай. Если ты промедлишь еще немного, Каэлус вонзит в тебя кинжал собственными руками.

Диана уставилась на меня, поджав губы. Должно быть, для нее это неожиданно. Потому что по ее мнению Гестия — ведьма, коварная в своих желаниях.

— Скажи мне правду. Ты хочешь быть с Каэлем так же близка, как раньше? Или ты хочешь восстановить прежние отношения с наследным принцем? Каэлус — ключ в обоих случаях.

Взгляд глаз цвета морской волны мелко подрагивал, будто ее изнутри сотрясала несправедливость.

— Я указываю тебе путь, но ты не послушаешь, не так ли? — покачала головой я.

— Я тебе не верю, Гестия. — Голос не соответствует словам.

— Делай, как тебе заблагорассудится, — угрюмо ответила я, получив ожидаемый ответ.

— Хели и Каэль оба одурачены твоими сладкими речами, но я нет. Я докажу, что ты лжешь.

Диана полна яростной решимости.

— Это не сложно, — я пожала плечами. — В день, когда ты услышишь новости о торговом корабле барона Потоса, или до этого, продемонстрируй мне свою целительную силу, и я докажу в кратчайшие сроки.

Прелестные губки Дианы были безжалостно искусаны. О, какая жалость.

— На самом деле, ты веришь в мои пророчества, верно? — я мягко улыбнулась, опустив глаза. — Ты сама себя убедила в обратном, потому что не хочешь проиграть мне.

— Ошибаешься, Гестия. Ты, кто не верит в Бога, не можешь обладать силой пророчеств.

В каком-то смысле она была права. Я не пророк, я регрессор. В любом случае, не хочу спорить, реальны мои пророчества или нет. Что бы я ни сказала, Диана мне не поверит.

— Хорошо, давай докажем друг другу свою правоту.

Улыбка положила конец разговору. Поправив свое платье, я скромно поклонилась.

— Ваше высочество, благородная Святая, прошу, взгляните. Эта смиренная женщина останется здесь ненадолго, чтобы помолиться Богу, и вернется.

— …правда, это слишком очевидно, — болезненно пробормотала Диана.

Она даже не попыталась подыграть мне, развернувшись спиной, и, стуча каблуками, покинула комнату. Я долго смотрела ей вслед. О, мое желание сбылось. У меня была милая беседа с Дианой наедине.

Я не испытываю особых эмоций, не чувствую себя отдохнувшей или расстроенной. В груди просто разливается спокойствие.

Ты идешь свой дорогой, а я — своей.

Возможно, мы больше никогда не встретимся.

***

Вскоре после моего возвращения домой приехал и Каэлус. За ужином он рассказывал мне о делах в императорском дворце.

— Все государственные министры согласились присудить мне новый титул.

— О, это здорово.

Честно говоря, пару человек могли бы возразить, но они все были дворянами, которые знали, что разумно не идти против течения.

— И Хели вызвал барона Потоса во дворец. Официальная причина в том, чтобы спросить об инвестициях Дианы, но на самом деле это для того, чтобы помешать им сбежать.

— Ну, я знала, что так будет. Думаю, наследный принц просто так не выпустит его из рук.

Как только барон войдет во дворец, он не сможет покинуть его просто так, пока Гелиос не позволит. Это гораздо более изощренная форма задержания, чем окружение его особняка охраной.

Однако, даже если барон не сбежит, он сможет компенсировать лишь небольшую сумму ущерба, в счет которого будет использовано его имущество. Сколько времени потребуется на возврат всех инвестиций? В любом случае, несомненно, Диана и храм в большой беде.

— Но, Гестия, — Каэлус серьезно взглянул на меня. — Прошел почти год.

— О…

Он говорит о том, что я уже знаю. С момента окончания романа прошел почти год. Ночь, когда главная героиня и главный герой поженились, а после их ждал счастливый конец. Каэлус попытался покончить с собой, и я спасла его. А на следующий день мы поженились.

— …Я знаю. Время летит…

Мое сердце наполнилось горечью. Не такая уж хорошая идея вспоминать день, когда ты потерял любимую и друга, а потом чуть не погиб.

— Разве мы не должны что-то сделать? — прямо спросил Каэлус.

— Просто отправить подарок во дворец, думаешь, недостаточно?

— О чем ты?

— О чем?

Мы будто говорим на разные темы.

Кэлус сделал глоток воды, поболтав ее во рту, и продолжил.

— …годовщина нашей свадьбы, а не наследного принца.

— О…

Я закатила глаза, а потом посмотрела на Каэлуса. Не особо хочу праздновать, но у моего любимого другое предложение?

— Если ты хочешь… — осторожно произнесла я.

— А ты?

— Ну…

Я не нашлась, что сказать, когда с меня требовали немедленного ответа. Честно говоря, мне на самом деле не хочется праздновать. Разве годовщину не должно отмечать те, у кого есть отношения?

— Ха… Я тебя понял.

Каэлус слегка нахмурился, как будто принял мое колебание за отрицательный ответ.

Ты снова расстроен из-за меня? Прости, но я не хочу извиняться и просить отпраздновать годовщину. Но, есть альтернатива.

— Что ж, скоро будет другой повод для праздника. Каэлус, твое становление герцогом. Почему бы не устроить праздник для всех? Не приглашай никого, путь будут только жители поместья. Дворецкий и моя горничная много натерпелись, но мы никогда должным образом не благодарили их за помощь.

Интересно, сработало ли мое убеждение. Каэлус некоторое время смотрел на меня, но вскоре медленно кивнул.

— …Хорошо.

Фух. Какое облегчение. Но разве это не очень хорошая идея? Не только я, но и все в этом доме работали на Каэлуса. Усилия заслуживают похвалы.

Это единственная вечеринка в этом мире с людьми, которые мне нравятся.

Мое сердце трепещет в предвкушении.

***

«Ну, было бы лучше подготовиться?..»

После ужина я упала на кровать, в агонии ворочаясь с одного бока на другой. Думается, раз Каэлус заговорил об этом первым, кажется, он на что-то надеялся. Но у меня нет своих денег, в итоге подарок придется покупать на деньги из его кармана, так в чем тогда смысл?

«Сложно, как же сложно…»

Мое мнение о том, что подарок от всего сердца должен стоить неописуемо дорого, огорчает меня еще больше. Что я могу сделать, что заполучить для Каэлуса, лорда Иллиона, предмет, достаточно дорогой, чтобы победить дворец?

Для меня не вариант подбирать подарок, исходя из его ценности. Придется найти другой способ. Лучше будет подарить что-то, что он хочет. Тогда чего Каэлус хочет от меня больше всего?

— Что ты имел ввиду… Будешь рядом… — горько пробормотала я, обняв подушку.

Для Каэлуса я надежный человек и друг, которому он может открыться. Иногда он излучает странную атмосферу, но, вероятно, это инстинкт, проистекающий из его одиночества. Напоминает ребенка, которого обнимает мать. Своего рода эмоциональная привязанность, сильно отличающаяся от сексуальной привязанности между мужчинами и женщинами. Все именно так.

«Ну…»

Я перевернулась на другой бок и крепко задумалась.

Разве родители обычно не делают своим детям кукол-обнимашек*? Как средство помощи, пока дети не станут эмоционально независимыми.

ПП*: attachment doll, поняла суть из статей по психологии, но внятной адаптации на русский не нашла (

Тогда мне придется придумать что-то подобное. Что может подойти?

Я лежа осмотрела комнату, но не увидела ничего подходящего, поэтому пришлось подняться. Если здесь ничего не найду, пойду в другую. Открыв дверь гардеробной, я внимательно осмотрелась, выискивая, что можно подарить.

— Хм…

Мой взгляд привлек шарф, висящий на стене. В ветреный день в нем будет тепло и уютно. Я протянула руку и сжала его. Я ведь могу сделать из шарфа что-то другое.

«Например, аскот*…»

*ПП: аскот - мужской шейный платок, чаще всего треугольной формы

Шейный платок неплохая идея.

Однако я не могу сделать это своими грязными руками, поэтому позаимствую руки Текимы. Он сделает все так, как будет заказано.

Дело сделано. Я решила.

Сделаем подарок для Каэля из моего шарфа.

Возможно, это дешевый подарок, но Каэлусу, возможно, будет приятно.

***

Сообщив Текиме, что нужно переделать мой шарф в шейный платок, я всерьез начала готовиться к вечеринке в поместье.

— Готовьте побольше еды. Я бы хотела пригласить бармена, который был на ужине послов.

Уросс и Кларисса согласились со мной.

— Вам не придется нанимать группу отдельно. Есть довольно много людей, которые умеют играть на музыкальных инструментах.

— Тогда было бы неплохо организовать короткую демонстрацию их умений. Есть довольно много людей, которые хотят продемонстрировать свои таланты, мадам.

— О, это здорово! — искренне впечатлилась я.

Вечеринка, на которой люди играют самих себя. Одна мысль об этом возбуждает меня.

— Давайте сосредоточимся на том, чтобы хорошо провести время, не будучи излишне вежливыми. Это счастливый день для Каэлуса — стать герцогом, поэтому я надеюсь, что мы сможем отпраздновать его вместе с радостью.

— Я учту ваши пожелания.

Синхронно улыбнувшись, эти двое ушли.

— Ха…

Хочу повеселиться в этот день. Без всяких забот, просто насладиться. Я надеюсь, что мой любимый ярко улыбнется в этот день. Я хочу видеть сияющую улыбку Каэлуса.