Глава 33.

Перемены. (Часть 1)

Несколько дней спустя, Туманные Земли.

Из серого тумана появился высокий, крепко сложенный мужчина с хвостом, в грязной белой тренировочной одежде. С усталым видом он втащил во двор хижины нечто, похожее на чёрную ветвь.

Бам.

Бросил это на землю, он принюхался — в воздухе витал лёгкий аромат жареных на свином жиру яиц.

Заскрипев, дверь деревянной хижины открылась и из неё неторопливой походкой вышел почтенный Минь Дэ. Он держал в одной руке миску, в другой зелёный лук. Окинул взглядом лежащий на земле предмет, он спросил:

— И как оно пришло в такое состояние?

— Не знаю. Когда отрубил — оно сморщилось, — пожал плечами Линь Хуэй. Он отсек правую руку Безликого. В момент отделения она была целой и полной — даже капала прозрачная кровь. Но спустя всего несколько минут рука высохла и сморщилась до такого вида.

— Наверное, неправильно сохранил, — покачал головой Минь Дэ. — Считай, испытание прошёл.

— Благодарю, наставник.

— Не спеши. Это только первый этап. Преимущества тренировок в Тумане ты уже понял. Закалка тела ускорилась, верно? — усмехнулся Минь Дэ.

— Да... Ученик удивлён. Неужели Туман тоже помогает в закалке? — кивнул заинтригованный Линь Хуэй.

— Не знаю. Но что закалка тела, что культивирование внутренней силы — в Туманных Землях прогресс идёт куда быстрее, чем вне. Это подтверждённый факт, — ответил Минь Дэ. — Ты уже достаточно потренировался, пора бы и отдохнуть. Нельзя слишком долго здесь оставаться — Благовоние Покоя нужно пополнять. Да и сознание может замутиться, тогда возникнут проблемы.

— Понял, — почтительно кивнул Линь Хуэй.

Учитель и ученик неспешно собрали вещи и, позавтракав жареными яйцами, отправились обратно в храм.

На обратном пути Минь Дэ продолжал обучать его тонкостям техники меча.

Техника храма Ясного Ветра, применяемая в реальном бою, имела несколько уровней мастерства.

По базовой технике, такой как Семь Ударов Быстрого Меча, этого не разглядеть. Но начиная с Девяти Ударов уже появлялись первые различия. А когда дойдёт до техники Ясного Ветра — разница станет огромной.

Линь Хуэй внимательно слушал. Его понимание техники меча быстро углублялось.

— Приёмы одни и те же, базовых движений в технике не так уж много. Но почему же тогда в исполнении разных людей они дают совершенно разные результаты? Ключ — в понимании, — звучал в его ушах голос Минь Дэ.

— Почему настоятели и старшие мастера постоянно пытаются получить озарение в боевых искусствах через разные вещи, вместо того чтобы всем разом углубиться в сильнейший путь, сильнейшую технику? Причин две. Во-первых, все люди разные. Нужно найти то, что подойдёт именно тебе.

— Во-вторых, большинство людей стремятся изучать именно самую сильную технику, пойти по самому мощному пути. Пойдя по нему, человек ввяжется в борьбу усердия и ресурсов. Как простолюдину тягаться с богачами? Поэтому большинство старших мастеров ищут свой путь.

Вскоре, выйдя из Тумана, они с Минь Дэ вернулись в чистую зону.

— Поэтому твой следующий шаг — освоить технику меча до нужного уровня, а после начать подстраивать её под свои особенности, превращая технику школы в свою собственную. Это и есть индивидуальный стиль. Найти свою скорость, научиться ловить момент, понять, какие приёмы лучше даются твоему телу — всё это ты должен будешь понять самостоятельно. Помни: приёмы лишь основа, главное — человек.

Наставления Минь Дэ позволили Линь Хую взглянуть на изучаемую им технику меча по-новому.

Раньше он пытался тренироваться, опираясь на какие-то теории из прошлой жизни, но ничто не сравнится с уверенностью, которую даёт прямое указание наставника.

Сравнив собственные мысли с откровениями наставника, он почувствовал, что его осознание техники меча стало куда глубже и яснее.

Вскоре они дошли до двора Минь Дэ.

— Кстати, ты давно не выходил — сходи домой, навести родителей. В последнее время произошло много событий, успокой их, — наказал Минь Дэ.

— Слушаюсь, — кивнул Линь Хуэй, после чего откланялся.

Вернувшись в храм, он привёл себя в порядок, принял ванну, переоделся, обработал раны и, захватив немного серебра, направился домой.

Перед уходом он посмотрел на кровавый узор: до завершения эволюции оставалось ещё больше трёх месяцев. Теперь он понимал — узор просто отсчитывал заранее заданное время. Он не зависел от уровня его мастерства в Девяти Ударах Быстрого Меча.

Он оставался неизменным.

«В будущем буду эволюционировать приёмы по отдельности — так выгоднее. Ждать девять месяцев, пока эволюционирует вся техника целиком — неэффективно. За это время мой уровень понимания вырастет, а узор этого не учтёт. Если же работать над каждым ударом по отдельности, эволюционирующие приёмы можно будет согласовывать с текущим прогрессом. Это сэкономит немало времени».

Подумав об этом, Линь Хуэй ускорил шаг.

Путь от храма Ясного Ветра до дома был неблизким — в своё время на повозке он занимал добрых полдня. Теперь же, используя ускорение, полученное от техники, он добирался до посёлка за полчаса.

По обеим сторонам размытой жёлтой дороги начали появляться голые поля.

Часть снега растаяла, и теперь поля пестрели жёлтыми, зелёными и белыми пятнами — картина была довольно живописной.

Среди полей стояли чучела в серой одежде. Ветер трепал лохмотья на их туловищах.

Немного успокоившись, Линь Хуэй продолжил путь.

По обеим сторонам поля начали появляться крестьяне с мотыгами и другим инвентарём. Птицы щебетали и дрались на краю пашни — с прекращением снегопада в посёлки понемногу возвращались жизнь.

Вдоль дороги начали попадаться отдельные дворы. У некоторых были глинобитные стены, у других — каменные, а у самых бедных — лишь деревянный частокол.

Линь Хуэй приблизился к воротам большого двора с серовато-белыми каменными стенами, на которых красной тушью были написаны новогодние парные надписи: «Тень от бамбука метёт пыль с улицы, но пыль не сдвигается [символ спокойствия и устойчивости]; звуки весны входят в дом, принося счастье, что остаётся навсегда [пожелание вечного благополучия]».

Поперечная надпись гласила: «Мир — это счастье».

«Сразу видно — платили за написание. Видимо, дела у семьи пошли в гору», — подумал Линь Хуэй, и настроение его улучшилось.

Приблизившись, он постучал.

На третьем ударе дверь с грохотом распахнулась сама.

Линь Хуэй замер. Из внутренних комнат сквозь щель до него донеслись голоса.

Распахнув ворота, он вошёл внутрь.

По двору носился выводок желтых цыплят, которые при его появлении в испуге разбежались по углам.

Голоса из дома теперь звучали отчётливее.

— Я хотел, как лучше. Просто тогда ситуация была сложная, возможность выпала лишь одна...

Линь Хуэй нахмурился, услышав знакомый голос.

В два шага он достиг двери, распахнул её и вошёл в комнату. Родители сидели на стульях, их лица были хмурыми — словно что-то их сильно огорчило.

Увидев Линь Хуэя, они вздрогнули и вскочили на ноги.

— А'Хуэй, ты почему вернулся? Каникулы же ещё не начались, — подошла к нему Яо Шань. Потрогав сына за руку и убедившись, что он не похудел, она успокоилась. — И в новой одежде... А та, что я тебе в прошлый раз сшила?

— Э-э... — Линь Хуэй запнулся. Те вещи здорово пострадали в схватках с Безликим.

Закалка в реальных боях шла быстро, вот только гардеробу доставалось.

— Парень, собрался домой — мог бы и предупредить. Мы с матерью хоть бы продукты заготовили. Ешь ты теперь много, без запасов не обойтись, — с лёгкой досадой сказал подошедший Линь Шуньхэ.

— Пап, ничего, потом вместе сходим, — улыбнулся Линь Хуэй и посмотрел на человека, присутствующего в комнате. Видимо, именно он был причиной плохого настроения родителей — те из-за него даже забыли запереть дверь.

Увидев этого человека, он всё понял.

Не мудрено, что у родителей было такое настроение. На их месте он бы чувствовал себя ещё хуже.

Пришедшим был не кто иной, как глава рода Линь и родной отец Линь Шуньхэ — Линь Чаои.

На старческом лице Линь Чаои играла доброжелательная улыбка. Он был одет в чистый и опрятный зелёно-голубой халат зажиточного горожанина. В руке он держал трость из красного дерева с инкрустацией из бирюзы.

— А, Линь Хуэй, давно не виделись. Дедушка пришёл извиниться за плохое отношение к вашей семье, — его улыбка сменилась печальным вздохом. — Раньше...

— За что извиниться? Я уж и не помню, о чём речь, — посмотрев на подавленные лица родителей, Линь Хуэй всё понял.

— Не помнишь? Ну и хорошо. А я-то думал... — Линь Чаои снова вздохнул. — По правде говоря, тогда я не разобрался правильно…

— Напротив, вы отлично во всём разобрались. Но вопреки вашим ожиданиям, мы смогли подняться. Вы уже посмотрели на нашу жизнь — теперь можете идти с миром. И больше о нас не беспокойтесь, — улыбнулся Линь Хуэй.

— Видишь, ты меня так и не простил. Старик виноват, что тогда поступил так не по-родственному... — опустил голову Линь Чаои. — Все ошибки, все промахи — лишь моя вина...

— Вы не виноваты. Ладно, теперь можете возвращаться. В ваши годы опасно бродить под дождём и ветром. Поберегите здоровье, — продолжил Линь Хуэй.

Бум!

Внезапно выражение его лица изменилось. Он метнулся в сторону.

Линь Чаои, отбросив трость, рухнул перед ним и его родителями на колени.

Родители Линь Хуэя тоже ловко отпрыгнули в сторону — они не выглядели удивлёнными.

Линь Хуэй наконец понял, почему, вернувшись домой, увидел на лицах родителей такое хмурое и одновременно растерянное выражение.

Он смотрел на стоявшего на коленях Линь Чаои — тот продолжал сыпать извинениями, твердя, что поступил тогда неправильно.

— Четвёртый сын, я стою перед тобой на коленях! Все ошибки — лишь мои. Но какие бы ни были ошибки, мы ведь всё же одна семья! Кровь гуще воды! Знаешь ли ты, что после вашего ухода я каждую ночь, вспоминая то решение, чувствовал, как у меня разрывается от боли сердце... — голос Линь Чаои дрожал. Он выглядел, как немощный старик, вот-вот готовый рухнуть в обморок.

Увидев это, Линь Шуньхэ, не колеблясь, взял за руку жену и сам опустился перед стариком на колени.

— Отец, когда ты отнимал у моего сына шанс, присваивал плоды нашего с женой многолетнего труда — думал ли ты тогда, что можешь попросту загнать нас в могилу?

Его выражение лица было твёрдым, он не поддался на эту игру — с детства насмотрелся на подобные спектакли.

— Ты мой сын. Как мог отец желать сыну такой участи?! — повысил голос Линь Чаои. — Даже лютый зверь своего детёныша не тронет, а уж человек?!

— Говоришь, зверь детёныша не тронет? Мы переехали так давно, но ты не извинялся ни раньше, ни позже. А именно сейчас, когда у нашей семьи дала пошли на лад, примчался. Отец, я твои трюки выучил наизусть. Хочешь, я сейчас покажу, как могу падать в обморок, а потом ещё и кровью харкать? — тоже повысил голос Линь Шуньхэ.

Посмотрев на стоявшего в растерянности Линь Хуэя, не знавшего, что делать, он махнул сыну рукой, показывая, чтобы тот шёл отдыхать в дом — здесь он разберётся сам.