Когда Тайерс пришёл в себя, Куэйд уже мёртвой хваткой вцепился ему в горло и поднял в воздух. Мальчик отчаянно сопротивлялся, изо всех сил вцепившись в руку Куэйда, что сжимала его шею. Однако тело его не слушалось.

Он судорожно хватал ртом воздух, но так и не смог сделать ни вдоха.

Ноги неистово забились в конвульсиях. Голова начала кружится.

Звуки вокруг доносились до его ушей словно сквозь слой толстого сукна. Кория плакала и кричала. Райан забился в стенной дыре, не переставая дрожать. А Келлет сидел рядом с ним как вкопанный, что-то бормоча себе под нос.

Синти и Нэд с яростным криком бросились вперёд: один обхватил Куэйда за бедро, другой же тонкими ручонками колотил его по животу.

Но в ту же секунду Синти отлетел в сторону, врезавшись в чан с водой, что вскоре залила весь двор.

После этого Куэйд с силой пнул Нэда. Тот вскрикнул и повалился на землю, не в силах подняться.

У Тайерса не было ни времени, ни сил поражаться храбрости Нэда или трусости Келлета и Райана (действия Синти в нём удивления не вызвали). Он мёртвой хваткой вцепился ногтями в руку Куэйда, лихорадочно царапая её от горла до самого затылка.

Мальчик отчаянно пытался вырваться. Он жаждал сделать хотя бы глоток воздуха.

Внезапно его ногти впились в зияющую рану на правой кисти Куэйда. Времени на колебания не было. С багровым от удушья лицом он изо всех сил вонзил ногти глубоко в его плоть.

— А-а-аргх!

Головорез взвыл от боли. Он разжал свои руки, подобные стальным обручам, и с силой отшвырнул ребёнка в стену.

Тайерса захлестнуло головокружение. Горло пронзила нестерпимая боль. Прислонившись к разбитой стене, он не мог сдержать мучительный кашель.

Куэйд тут же схватился за свою ладонь. Рана от кинжала Яры вновь начала кровоточить.

— Чтоб ты сдохла, Яра Саритон! И ты вместе с ней, ебанный выродок! — взревел мужчина, превозмогая боль. В нём одновременно вскипели ярость и хмель.

Хруст!

Озверевший главарь резко вскинул голову. Он увидел Энсору из Семнадцатого Дома. Та ползла к выходу, пытаясь спастись. Однако обломки двери, выбитой Куэйдом ранее, подкосились под тяжестью девочки и окончательно развалились.

— Ха-ха, удрать вздумала?

Куэйд с диким оскалом бросился вперёд и схватил левую ногу Энсоры.

— Нет! Не надо!

Когда мужчина вздернул её вверх тормашками, она истошно закричала.

— Эй, бес мелкий. Ты когда-нибудь ковал железо? Ковал? Нет? Ха-ха, неважно, сейчас тебя научу!

Тайерс, мучительно превозмогая боль, вскочил на ноги. Он лишь успел увидеть, как Куэйд замахнулся, обхватив обеими руками левую ногу Энсоры, и с силой обрушил её голову об стену.

Мальчик успел лишь инстинктивно увернуться от стены, дёрнув головой в сторону.

Над самым его ухом раздался глухой удар — точно такой же звук Тайерс слышал лишь однажды. Тогда торговец с размаху разбивал эрленские дыни.

Верно, тот самый торговец, у которого они украли статуэтку Богини Ясной Луны.

Рыдания Кории превратились в пронзительный, режущий слух визг.

Тайерс замер, не успев даже зажмуриться.

Красно-белая жидкость брызнула прямо ему на лицо. Она казалось тёплой и, в то же время, леденящей.

Нэд, только что поднявшийся с земли, стал свидетелем всего этого. Сорвавшись на безумный крик, он бросился к дыре, что вела в Семнадцатый Дом.

Куэйд открыл рот и с блаженным видом вздохнул. Казалось, он вдыхал не воздух, а изысканный чёрный сосновый ликёр.

Демон в человеческом обличье повернул голову. Отшвырнув то, что осталось от Энсоры, он с хитрым оскалом посмотрел в сторону убегающего Нэда.

В тот миг Тайерс думал лишь об одном:

«Нэд маленький и юркий, он обязательно успеет проскочить до того, как Куэйд его поймает».

«Пролезет туда — и всё будет хорошо».

«Пролезет — и будет в безопасности».

«Только бы пролез».

«Пролезай же...»

«Быстрее!»

Но не успел Нэд пролезть и наполовину, как Куэйд схватил его за ноги.

— А, ты же то самое отребье, которое бабла принести всё никак не может, — головорез ехидно усмехнулся. — Так на кой чёрт ты мне вообще сдался?

Рыдающий мальчик громко закричал, когда Куэйд выволок его из норы.

— Ну давай, ори! Громче! Что-то не слишком жалобно… Ещё и чан с водой разбился. Эх, в «рыбалку» уже не поиграешь.

Куэйд тряхнул головой, прогоняя алкогольное опьянение. Он посмотрел на Синти, который только что очнулся, и на стоящий рядом с ним чан с водой, после чего пробормотал:

— Тогда сделаем проще.

Игнорируя крики и брыкания Нэда, Куэйд швырнул его на землю лицом вниз, а затем, замахнувшись правой ногой, с силой наступил шестилетнему попрошайке прямо в позвоночник.

— Нет!

Бам! Хрусть!

Одновременно с душераздирающим криком Тайерса раздался и другой звук — чёткий, пронзительный хруст, от которого разрывалось сердце.

Перед глазами мальчика всё поплыло.

Хруст! — Куэйд нанёс второй удар ногой.

Хруст! — Третий удар.

Синти, крича со всей силы, схватил осколок чана и бросился на головореза.

Тот в ответ лишь расхохотался. Одним пинком он выбил осколок из рук Синти, а затем, схватив мальчика за воротник грубой холщовой рубахи, вздёрнул его в воздух.

«Как оказалось, я ничего не могу сделать».

Тайерс бессильно опустил голову.

В углу тело Энсоры всё ещё содрогалось в беззвучных и жутких конвульсиях. Неподалёку находился Нэд. Мальчик лежал лицом вниз и не подавал признаков жизни.

«Я думал, что защищаю этих детей».

«Но я ничего не могу сделать».

«Совершенно ничего».

Синти кричал и отбивался, в то время как пронзительный гогот Куэйда становился всё громче и неистовее.

— Ори! Давай, ори громче! Обожаю слушать ваши вопли. Может, когда у меня поднимется настроение, я вас и отпущу.

Перед глазами Тайерса всё потемнело. Знакомая сцена из прошлого вновь всплыла в его сознании:

«Девиантное поведение — так мы называем человеческие поступки, идущие вразрез социальным нормам. Обыватели же привыкли называть это преступлением. Однако мы должны понимать, что преступление — лишь малая часть девиации. Нас интересует не сам поступок, а его значение и интерпретация на социальном и коллективном уровнях. Дюркгейм был одним из первых учёных, предложивших концепцию социальных норм. Он рассматривал девиантное поведение с точки зрения функционализма...»

«Существует точка зрения, согласно которой правоприменение и наказание в отношении девиантов являются одними из основных инструментов, с помощью которых субъект власти формирует народ и выстраивает социальную структуру...»

Это были осколки памяти Тайерса о его прошлой жизни. Только что он вновь обрёл ещё одну их часть.

— Демон! Ты — настоящий демон! — в этот самый момент Синти с яростным криком вновь разогнал видения перед глазами Тайерса.

— Верно! Я демон и есть! — ухмыляясь, проговорил Куэйд. — Скажи-ка, как, по-твоему, демон разделается с тобой?

Тайерс глубоко вдохнул.

«Чёртов подонок».

Его разум никогда ещё не был таким ясным и отчётливым.

Он знал, что нужно делать.

Он должен был это сделать.

Стиснув зубы, мальчик развернулся и бросился в угол комнаты.

Тайерс схватил камень в углу. С силой отшвырнув его, он просунул руку в потайную нишу за ним.

«Быстрее».

«Надо быстрее найти это».

— Ха, раз уж у тебя есть яйца, оставлю тебя напоследок.

Лицо Куэйда исказилось в асимметричной усмешке. Он с силой тянул Синти за правую ногу до тех пор, пока его губы не побледнели, и..

Хруст!

...вывихнул суставы.

Он бросил Синти и с силой наступил на его уже вывихнутую ногу.

Подавленный, но всё же непроизвольный крик боли долетел до ушей Тайерса, заставив того ещё больше ускориться.

Куэйд вышел со двора и направился в Шестой Дом.

Сквозь полу обвалившуюся крышу падал холодный лунный свет, освещая оскалившееся лицо Куэйда.

Райан, обхватив себя руками, неотрывно смотрел в пол и старался как можно глубже забиться в пролом в стене.

Келлет, дрожа всем телом, вылез из пролома, пытаясь вытащить Корию, которая уже охрипла от беззвучных рыданий, чтобы бежать вместе.

Но Кория словно оцепенела от ужаса. Она лишь всхлипывала, не в силах пошевелиться.

Келлет не смел даже взглянуть в ту сторону, где был Синти. Он лишь с мольбой тянул девочку за собой.

Но в следующий миг Кория резко вскинула голову и издала жалобный визг, похожий на блеяние ягнёнка.

Келлет что-то почувствовал и, обернувшись, увидел оскаленное в дикой ухмылке лицо Куэйда.

В тот же миг между ног у него потекло.

«Нашёл!»

Тайерс нащупал то, что искал, и с силой потянул его на себя.

«А дальше... Что делать дальше?»

Довольный Куэйд внезапно схватил его за руку.

— Думал, я тебя пропущу, отродье? Так и знал, что из всей этой своры мелких ублюдков ты — самый изворотливый и хитрый! Ха-ха! — Куэйд довольно оскалился, и его хватка начала усиливаться.

«Нет».

Почувствовав, как боль сжимает правую руку, Тайерс изо всех сил попытался развернуться, одновременно замахиваясь тем, что было в левой руке, чтобы ударить Куэйда.

— Ого, смотри-ка! — сказал Куэйд, словно обнаружив сокровище.

Он легко уклонился от выпада мальчика и вырвал предмет из левой руки.

— Кинжал! Ха-ха! Мелкий, ты серьезно собирался использовать против меня этот ножичек? Ха-ха-ха-ха! И что же ты планировал делать? Пырнуть меня им в бедро?

Куэйд рывком вздёрнул Тайерса вверх, заливаясь неистовым смехом.

«Нет.»

«Нет!»

Тайерс впал в отчаяние.

Этот кинжал без ножен который он украл в баре «Закат».

Это была его последняя надежда.

— Опа!

Куэйд с удивлением посмотрел за спину Тайерса

Там, на месте, откуда он вытащил кинжал, вылетела монета.

— Что это у нас? Монета? Ха-ха-ха, ну конечно, чёртов паршивец! Ты припрятал целый серебрянник!

Тайерс пытался сопротивляться левой рукой, но сил семилетнего ребёнка было совершенно недостаточно. Он лишь безнадежно, раз за разом колотил кулаками по животу Куэйда, твёрдому, словно железо.

Эта серебряная монета была подарком той благородной дамы из Алого квартала.

Тайерс хотел было сказать, что не лгал: медных монет та дама в гусиных перьях и впрямь дала ровно двенадцать.

Но серебряной была лишь одна.

Мальчик в отчаянии погрузился перебирал мысли.

Однако...

«Это конец».

Он потерпел неудачу.

— В наказание за то, что посмел лгать... — Куэйд, не обращая внимания на его безболезненные удары и пинки, лишь свирепо оскалился. Он подцепил монету кончиком кинжала, подбросил её в воздух, заставив перевернуться, и поймал плоской стороной лезвия.

Это была монета Миндиса — крупный серебрянник в Королевстве, что большая редкость в нынешние времена. На её лицевой стороне был отчеканен профиль короля Миндиса III — выдающегося мудрого правителя, каких было мало в истории Королевства Звёзд и даже в истории всего Восточного и Западного континентов. Там же была выгравирована надпись старинным витиеватым шрифтом:

«Не родословною своею славится правитель, покрыть ту славой суждено деяниям его».

Тайерс не мог прочесть ни слова, а истинный смысл этой фразы он узнал, лишь когда набрался смелости спросить ту знатную даму.

«Ха», — горько подумал про себя Тайерс.

Он ведь так хотел научиться читать книги и постичь знания этого мира...

«Но вот к чему всё это привело»

Куэйд, всё ещё балансируя монетой на лезвии кинжала, сделал несколько вращений ножом. Он кивнул, вполне довольный своим мастерством. Похоже, его навыки владения клинком ничуть не притупились.

Затем он протащил Тайерса на несколько шагов вперёд и швырнул серебряную монету прямо в костёр, горевший у края двора.

— В наказание за твою ложь... Что-ж, я верну эту монету обратно.

Тайерс смотрел, как серебро в пламени начинает чернеть, и внезапно осознал, что именно задумал Куэйд. Мальчик забился в руках мучителя с ещё большим неистовством.

И в этот самый миг Тайерс краем глаза заметил, как хромой Райан — тот самый Райан, который всегда был трусливым и робким, — дрожа всем телом, подкрался к Куэйду сзади, высоко подняв в руках камень.

«Нет».

Райан почти не умеет драться.

А этот камень...

«Он слишком мал. Слишком...»

Тук!

Райану не хватило сил: камень лишь глухо ударил Куэйда по затылку.

Но этого было достаточно, чтобы привлечь его внимание.

— Беги! Райан!

— Быстрее, беги!

Тайерс и Синти, мучительно сжимающий свою правую ногу, одновременно сорвались на крик!

Но Райан был хромым.

Его ногу сломал какой-то злобный вор когда он попрошайничал, и из-за отсутствия врачей и лекарств маленький нищий так и остался калекой.

Райан в ужасе отшатнулся, развернулся и, припадая на одну ногу, бросился бежать.

Куэйд потащил Тайерса за собой, бросившись в погоню за Райаном.

Он настиг мальчика почти мгновенно.

Разъярённый Куэйд издал сухой смешок.

— Хромой! — Куэйд широко разинул рот, тяжело и хрипло дыша, словно дикий кабан. — А лихо ты меня приложил сейчас, а?

Бух!

Райан рухнул на землю от удара ногой. В его глазах застыли безграничный ужас и мольба.

— Я… я…

Не дав до смерти напуганному мальчику договорить, Куэйд взмахнул кинжалом и с силой вонзил его прямо в правое запястье Райана!

— А-а-а-а-а-а! — истошный вопль хромого попрошайки был настолько оглушительным, что даже Тайерс вздрогнул.

— Ты же у нас калека, верно? Одна нога уже сломана! — Куэйд перешёл на безумный крик. — Значит, нужно сделать так, чтобы верх и низ смотрелись симметрично!

Затем мужчина выдернул кинжал. Оскал на его лице стал ещё отчётливее.

Одной рукой он швырнул Тайерса на землю и развернулся, чтобы полностью сосредоточиться на Райане.

Головорез с силой ударил мальчика в живот, поднял кинжал и приставил его к уже пробитому запястью.

Словно пилой по дереву…

Он начал…

Резать.

Тайерс в муках закрыл глаза.

— Нет! Нет! А-а! А-а! Не надо! А-а-а-а!

Крики Райана превратились в сплошной, лишённый ритма надрывный вой.

В ушах Тайерса отозвался яростный рёв Синти.

Он отвернул взгляд от плачущей Кории и притихшего Келлета.

«Прошу, пусть всё это поскорее закончится. Умоляю... пусть этому придёт конец».

Когда непрекращающийся вой Райана сменился болезненными стонами, впавший в оцепенение Тайерс почувствовал, что Куэйд снова схватил его за воротник.

Повеяло невыносимым жаром.

Тайерс открыл глаза и увидел перед собой тот самый кинжал, на лезвии которого лежала серебряная монета. Она полностью раскалилась в огне и почернела.

От неё исходил обжигающий жар.

— Открой рот, — свирепо и холодно приказал Куэйд.

Рядом, обхватив окровавленную правую руку, лежал Райан. В его зрачках не осталось никаких чувств — он просто безучастно замер на боку. Лишь время от времени тело мальчика сотрясала дрожь.

Его правая кисть держалась на запястье лишь на лоскуте кожи и мяса.

Тайерс отвёл взгляд и холодно посмотрел на Куэйда.

— Не хочешь?

Куэйд покачал головой и гнусно ухмыльнулся:

— Что ж, глаза тоже подойдут.

С этими словами он поднес кинжал с лежащей на нём раскаленной дочерна монетой вплотную к глазу Тайерса.

Почерневший в огне лик короля Миндиса становился всё ближе к его глазу.

Та самая надпись проступала всё отчётливее:

«Не родословную своею славится правитель, покрыть ту славой суждено деяниям его».

В тот самый миг, когда монета почти коснулась глазного яблока...

— А-а!

Тайерс яростно взревел и мёртвой хваткой вцепился зубами в мизинец Куэйда на руке, державшей кинжал!

Головорез зашипел от боли и невольно отшатнулся. Серебряная монета соскользнула с лезвия и упала прямо на обнаженную грудь Тайерса.

Волна невыносимого жара ударила прямо в грудную клетку!

— А-а-а... Нет!

Ощущение чудовищного ожога вызвало резкую, пронзительную боль!

Не в силах терпеть эти муки, Тайерс разжал зубы, отпустив палец Куэйда, и потянулся рукой к груди, чтобы смахнуть монету.

— Паршивец! — взревел Куэйд, глядя на свой окровавленный мизинец. Его ярость вспыхнула с новой силой.

— Тогда я оставлю тебе сувенир на память!

Он свалил мальчика одним ударом кулака, затем резко набросился сверху, придавив его своим весом. Куэйд прижал раскалённую дочерна монету, намертво вдавливая её в грудь Тайерса.

С-с-с… — раздался звук, похожий на шипение быстро остывающего клейма.

Только материалом для этого «охлаждения» служила живая плоть и кровь.

— А-а-а-а-а-а!

Вместе с невыносимым, прожигающим кости жаром в груди, в воздухе поплыл запах гари.

Мышцы во всем теле мальчика снова начали ныть от жгучей, пульсирующей боли.

Куэйд продолжал давить на монету целых пять секунд, жадно вглядываясь в искаженное от муки лицо своей жертвы.

Лишь когда его ярость немного поутихла, он наконец отпустил его.

Как только хватка ослабла, Тайерс рывком схватился за монету, которая уже начала прилипать к коже. Невзирая на обжигающий пальцы металл, он отодрал её от груди вместе с кровью и ошмётками кожи.

Испачканная обугленной плотью и кровью, монета со звоном покатилась по земле.

Кровь, капавшая на пол, мгновенно засыхала.

Сам он лежал на земле, не в силах сдержать потока слез.

«Проклятье… Я ведь взрослый, разве нет? Почему… почему я не могу остановить слёзы?»

— Жалко как-то, — проговорил Куэйд. — Лучше бы ты её проглотил. Да и глаза твои меня раздражают.

Он осторожно подцепил монету кончиком кинжала и снова забросил её в костер.

— Ну, ничего, в следующем раунде повторим.

Мальчик крепко зажмурлся. Ощущение ожога в груди не утихало — напротив, оно усиливалось, становясь всё горячее и горячее.

Казалось, какая-то сила начала бурлить внутри него.

Она копилась.

«Если бы… если бы я только мог вскрыть Куэйду глотку... если бы я убил его», — исступленно повторял он про себя.

Когда Тайерс снова открыл глаза, он лишь ледяным взглядом уставился на Куэйда.

Глядя в эти безжизненные глаза, Куэйд внезапно почувствовал скуку.

— Эй, выродок, что, больше не хочешь играть? — Куэйд пнул Тайерса.

Мальчик лишь холодно смотрел на него.

«Давай. В этот раз — плевать, хоть веки или нос. Прижигай что хочешь».

В конце концов, он попал в этот мир и ничего не мог изменить, верно?

Куэйд всматривался в глаза Тайерса, видя в них лишь полное безразличие.

Рода ненавидел такое равнодушие. В те времена, когда он выбивал долги, больше всего его бесили именно такие должники. Это означало, что, как бы ты их ни пытал, денег всё равно не получишь.

«Скукотища», — сплюнул Куэйд, злобно подумав, что всё веселье испорчено.

Он и так потратил слишком много времени.

Но когда мужчина повернул голову и увидел в стенном проёме двух других маленьких попрошаек, его глаза снова блеснули азартом.

Под плач Кории и полный ужаса взгляд Келлета, Куэйд протянул руку к одной из щелей в стене Шестого Дома.

Зрачки Тайерса мгновенно сфокусировались. Синти в смятении наблюдал за этой сценой, и даже Райан, отпустив свою изувеченную руку, поднял голову.

«Нет».

«Нет!»

Это была Кория. Самая младшая из них.

«Этот ребёнок!»

Жар в груди Тайерса становился всё сильнее, мышцы тела, казалось, также горели огнём.

Девочка рыдала навзрыд.

«Ей же всего четыре года!»

— Подонок. Ты не можешь... Нет!

— Кория!

— Демон! Возьми меня вместо неё!

Тайерс, Синти и даже Райан, держась за свою искалеченную руку, в отчаянии поползли к Куэйду. Но он лишь одним пинком отшвырнул каждого обратно в угол.

— Ты не смеешь её тронуть!

В этот момент перед стенной дырой внезапно возникла маленькая фигура, намертво загородив собой проход. Это был Келлет, который ещё совсем недавно дрожал в укрытии от страха.

Теперь он смело бросился вперёд, пытаясь защитить Корию.

Но Тайерс лишь с болью покачал головой:

«Нет! Этого... Этого недостаточно».

Куэйд легко перехватил кулак Келлета.

— Не мешай развлекаться, — бросил Куэйд и, без малейших колебаний перерезал Келлету горло.

Чернокожий мальчик широко распахнул глаза, словно не в силах поверить в то, что произошло.

Тайерс без сил повалился на землю, Райан впал в истерику, смеясь сквозь слёзы, а Синти лишь яростно колотил кулаками по земле.

Куэйд оттолкнул в сторону тело Келлета. С перерезанной трахеей, он не мог произнести ни слова.

Кория плакала всё громче и громче.

— Нет! Не трогай меня! Я буду послушной! У меня нет тифа! Нет!

Куэйд вцепился в волосы Кории и, невзирая на непрекращающийся плач девочки, вытащил её из пролома в стене, словно домашнего зверька.

Затем он протянул кинжал и подцепил из костра ту самую серебряную монету.

— Сволочь! Проклятый ублюдок!

Тайерс закрыл глаза и, вложив все силы, яростно закричал.

Он ненавидел себя. Ненавидел этот грёбаный мир.

А затем…

Затем он был вынужден беспомощно наблюдать, как Куэйд, игнорируя отчаянное и безумное сопротивление девочки, прижал повторно раскалённую дочерна монету лезвием кинжала прямо к лицу Кории.

В ушах стояли всхлипы детей.

Крик Кории стал прерывистым, голос начал срываться.

«Почему? Почему всё закончилось именно так?»

Тайерс неподвижно лежал на земле, словно оставив всякую надежду. В его глазах застыло серое, беспросветное отчаяние.

Лишь в груди, на месте ожога, пульсировал обжигающий жар.

Куэйд убрал кинжал и монету от лица девочки, вызвав у неё новый приступ пронзительного крика.

Он перевёл дыхание, огляделся вокруг, и внезапно ему стало скучно.

«Надо поскорее заканчивать здесь и идти искать остальных сопляков. Стоп, а то, что я творю… не вызовет ли это проблем с Братством?»

Хмель в голове Куэйда начал понемногу выветриваться.

«К чёрту. Раз Рик и его громилы не объявились, значит, всё в порядке».

Головорез закрыл глаза и тряхнул головой. Он решил пустить в ход обе руки, чтобы свернуть шею девочке.

«А?»

Поднимая левую руку, Куэйд внезапно почувствовал неладное. Разве он только что не держал кинжал, прижимая монету к лицу девочки?

«Где кинжал?»

Но долго раздумывать он не стал. Куэйд поднял левую руку, потянувшись к шее Кории.

В этот самый миг лежащий на земле Тайерс, уже потерявший всякую надежду, внезапно нащупал правой рукой какой-то предмет, и по его телу прошла мелкая дрожь.

«Кинжал?»

Времени на раздумья не было.

Тайерс, содрогаясь, поднялся на ноги, пряча руку за спиной.

Всё произошло в одно мгновение.

Тайерс, который ещё секунду назад дрожал на земле, внезапно рванулся вперёд.

— Сдохни!

Семилетний «попаданец», вложив в этот удар всё безумие двух миров и прожитых жизней. Он прицелился в шею Куэйда и резко провернул лезвие.

— Ты меня до смерти достал!

Куэйд давно заметил его движение и лишь небрежно отмахнулся локтем.

В следующее мгновение Тайерс, получив удар локтем от потерявшего терпение головореза, отлетел в сторону.

Бах!

Он ударился головой о край пролома в стене. В глазах посыпались искры, но мальчик всё же упрямо поднял голову и посмотрел на свою руку.

В ней он сжимал оружие украденное в баре «Закат».

Лезвие кинжала было пропитано кровью.

В это мгновение всё словно замерло.

Куэйд застыл, в изумлении опустил голову и уставился на отлетевшего в сторону Тайерса, который, не переставая, кашлял на земле.

Удивление в глазах Роды длилось недолго. Он тут же осознал, что именно с ним произошло.

Мужчина выпустил из рук Корию и ошеломлённо протянул дрожащую руку к своей шее.

Ладонь ощутила что-то теплое, влажное и липкое.

Это ощущение поползло вниз по ключице, стремительно распространяясь на грудь и живот.

В глазах Куэйда этот проклятый мальчишка — Тайерс — решительно и медленно поднимался с земли.

Кинжал в его правой руке мелко подрагивал.

В этот момент Куэйда охватила паника. Он прижал обе руки к своей шее, пытаясь зажать огромную дыру, из которой хлестала кровь.

Однако дрожащие руки совсем его не слушались.

Куэйд стиснул зубы. Почувствовав внезапную слабость в ногах, он сделал шаг назад. Всё его тело обмякло, он рухнул на землю и больше не смог подняться.

Жгучая боль в груди всё ещё продолжалась, но Тайерс всё же поднял голову.

Под потрясёнными взглядами Кории и Синти, под неразличимый по эмоциям смех Райана, он холодно посмотрел на Куэйда.

Тайерс заговорил, четко выговаривая каждое слово:

— Проваливай в ад. Отребье.

Куэйд сжал зубы ещё крепче, в нём снова вспыхнула ярость.

Однако в этот раз он ничего не смог сделать.

Всё перед его глазами начало темнеть, расплываться, отдаляться и уменьшаться. Весь мир... рушился и распадался на части.

Он пристально вглядывался в Тайерса шокированными глазами.

Затем Куэйд, прерывисто и натужно, протянул в сторону свою слегка дрожащую руку — ту самую, что была пробита Ярой, — и хрипло выдавил:

— Проклятый... мелкий... выродок...

Окровавленная рука бессильно скользнула мимо ледяного лица Тайерса.

Это были последние слова «Кровавой Секиры» Куэйда Роды в мире Эролл.