— Прикуси покрепче этот деревяшку, так будет полегче. Прости, это... единственное, что пришло мне в голову.

Нахмурив брови, Тайерс опустился на колени перед Райаном.

Хромой на одну ногу попрошайка прилёг, оперевшись на стену. Из едва держащейся на лоскутах кожи правой руки медленно стекала кровь.

Райан безучастно наблюдал за тем, как Тайерс затачивал кинжал о тупой камень. Он безропотно позволил засунуть щепку дерева себе в рот.

За спиной Тайерса, во дворе, сидела Кория. У девочки было пустое выражение лица. Ожог от серебряной монеты на её левой щеке только что обработали мазью и прикрыли куском ткани. Однако та по-прежнему крепко сжимала в руке обугленную монету.

Девочка широко раскрыла глаза, оглядываясь по сторонам. В последнее время она то и дело поднимала взгляд к луне, издавая странный прерывистый смех.

За её спиной у полуразрушенной стены лежал труп Куэйда. Его глаза так и остались открытыми, словно он не желал мириться с таким исходом.

Тайерса захлестнул приступ тошноты.

То самое чувство…То осязаемое ощущение преграды, когда чувствуешь, как лезвие вонзается в живую плоть.

На руке Тайерса, в которой он держал клинок, периодически мелькало нечто едва уловимое.

Мальчик тяжело вздохнул, подавляя в себе странные ощущения от первого совершенного им убийства.

Боль от ожога на груди не утихала, мешая ему сосредоточиться.

Он обязан был убить Куэйда, и нисколько не жалел о содеянном.

Вплоть до того, что он сам вонзил кинжал ему в шею. Наблюдая за тем, как Куэйд падает, не желая признавать свое поражение. Тайерс ощутил, как волна удовольствия захлестнула его сердце. Это было блаженное возмездие.

В то мгновение чувство несправедливости и вся накопленная злоба разом утихли, выплеснувшись наружу. В то мгновение восторжествовала долгожданная справедливость.

Так просто и резко. Эффективно и прямо.

«Но…»

Тайерс закрыл глаза, оставив вне поля зрения лежащего в луже крови Куэйда.

«Я не должен поддаваться этому чувству. Нет».

Он раз за разом повторял себе это.

Каким бы упоительным ни было в тот миг чувство мести и как бы легко ни стало на душе...

Ему не должно это нравится.

Убийство себе подобных может быть вынужденной мерой, но по какой бы причине оно ни совершалось, это не стоит того, чтобы им гордиться.

«Я убил Куэйда не для того, чтобы превратиться в такого же подонка, как он. Но что важнее…»

Тайерс повернулся к Кории, и бросил наточенный кинжал в пламя.

«Эти дети, скорее всего, пережили ключевой момент своей жизни. Самый страшный из всех».

Перед глазами вновь возникло призрачное видение: свет проектора и строки слайдов отчётливо проступали перед его глазами.

«С точки зрения психологии развития, период детства и юности является наиболее критическим этапом формирования интеллекта и характера человека. Лонгитюдное исследование Блума показало, что среда, взаимодействия и формы поведения, пережитые на этом этапе, имеют сильную корреляцию с будущим развитием личности и психики. Многие теоретические исследования также подтверждают, что это влияние может сохраняться на протяжении всей жизни…»

Тайерс тряхнул головой, пряча ещё один осколок обретённой памяти в самую глубину своего сердца.

«Психическое здоровье попрошаек — вопрос второстепенный. Первоочередная же задача сейчас — это их выживание».

Тайерс подавил поступившую тошноту и переключил внимание на кинжал в своих руках.

Длиной этот кинжал не дотягивал даже до предплечья взрослого человека. Заточка была односторонней, а острие имело небольшой изгиб в сторону лезвия. Деревянная рукоять была обмотана чёрной кожаной тесьмой для предотвращения скольжения рук.

«Обе стороны лезвия гладкие...»

«М-м?».

Мальчик внезапно обнаружил, что под кровью на одной из сторон кинжала проступили две буквы.

«JC».

«JC?»

Взгляд Тайерса слегка изменился.

«Сколько бы ни было уловок, сколько бы ни было планов, сколько бы ни было ума... — подумал он, — всё это не идёт ни в какое сравнение с эффективностью этого кинжала JC».

В следующее мгновение его взгляд стал ледяным. Клинок, который ещё секунду назад грелся у костра, внезапно возник у обрубка руки Райана.

Вжих!

Тайерс полоснул ножом, не колеблясь ни секунды. Он перерезал последний лоскут кожи и плоти, соединявший ладонь Райана с его запястьем.

— М-м! Э-э... Хм-м!

Райан затрепетал в неистовых конвульсиях, словно яхирская речная креветка, брошенная в кипяток!

Он крепко сжимал зубами щепку. Его глаза были мучительно зажмурены, лицо исказилось в ужасающей гримасе. Слёзы и сопли беспрестанно текли по лицу, а из горла вырывались страшные стоны.

Тайерс поспешно натянул полоску ткани, на которую уже нанёс «лекарство» — хотя на самом деле это была всего лишь трава Уэрда. Невзирая на сопротивление раненого, он мёртвой хваткой обмотал обрубок руки Райана и с силой затянул узел. Оставалось лишь надеяться, что это сработает: остановит кровь и не допустит заражения.

«В противном случае...»

Он перевёл взгляд на костёр и покачал головой.

Райан всё ещё бился в конвульсиях от невыносимой боли. Одной рукой Тайерс крепко прижимал его обрубок, а другой изо всех сил старался удержать мальчика, дрожащего всем телом, в своих объятиях.

— Держись, Райан, скоро всё пройдёт, просто держись! — он тихо утешал его, зажмурив глаза.

В это время Райан случайно задел ожог на его собственной груди, и Тайерса пронзила новая вспышка нестерпимой боли.

Он отвёл взгляд: Келлет, Нэд и Энсора.

Трое детей, с которыми ещё мгновение назад всё было хорошо, теперь безмолвно лежали при свете луны. Казалось, что они всего лишь уснули.

Дыхание Райана постепенно выровнялось, но Кория снова начала тихонько всхлипывать.

— Тайерс, у-у-у... так страшно! Кория больше не болеет тифом! Кория сейчас здорова…

Тайерс опустил Райана, повернулся и крепко обнял девочку, стараясь не задеть ожог на её лице, и нежно похлопал по спине.

— Всё хорошо, Кория, теперь всё позади.

«Прости меня. Я не смог защитить всех».

— Тайерс! — услышав своё имя, он открыл глаза. Синти, задыхаясь, прибежал обратно.

Тайерс глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться:

— Что там снаружи?

Синти пострадал меньше всех детей из Шестого дома. После того как Тайерс вправил ему вывихнутую ногу (жизнь попрошаек научила их многому, например, как вправлять кости — или как их ломать), он тут же отослал и выставил его в дозор, чтобы тот вовремя предупредил о любой надвигающейся угрозе.

— Сверху никто не пришёл, — сказал Синти. — Ни Рика, ни головорезов, никого из Братства. Похоже, за пределами Заброшенного Дома никто ничего не знает.

Синти был самым старшим из них и дольше всех работал с Тайерсом. Поэтому он сразу перешёл к тому, что больше всего беспокоило последнего.

— Кажется, Куэйд побывал во многих Домах. Кому-то удалось сбежать, но если не считать нас, то как минимум в шести-семи Домах не слышно ни звука, — взгляд Тайерса помрачнел.

Шестой Дом не был заброшенным зданием, расположенным ближе всего к главным воротам. Так что он мог лишь догадываться о судьбе тех Домов.

— Теперь все знают, что произошло. Говорят, что Братство собирается всех нас убить. Некоторые прячутся в домах и боятся выходить, одна кучка людей выбежали на улицы, а некоторые пытаются сбежать.

Глаза Тайерса загорелись:

— Подожди, ты сказал, что головорезов нет?

Синти понял, о чём думает Тайерс, и с горечью покачал головой:

— Бесполезно. Главные ворота заперты снаружи. Карак со своими людьми кричали во весь голос у входа, но никто и не пришёл. Нам не сбежать, если только мы не сможем перебраться через ров и шипы внутри него.

— Нам… — Райан обхватил правую руку и, борясь с болью, попытался сесть на пол. Его лицо было мертвенно-бледным. — Нам точно нужно бежать? Мы могли бы подождать до утра, пока придут Рик и остальные, и рассказать им, что Куэйд просто сошёл с ума…

— Нет! — отрезал Тайерс, решительно перебивая Райана. — Куэйд погиб в заброшенном доме. Если они захотят найти убийцу, нам конец. Но даже если не найдут — они просто выместят зло на нищих, чтобы закрыть дело. Отец Куэйда обладает немалым влиянием в Братстве, они этого так не оставят. Более того...» — Тайерс холодно взглянул на Райана и добавил. — Вы и правда хотите дождаться, пока они пришлют следующего Куэйда? Даже если новый главарь не будет таким, как он, неужели вы всерьёз рассчитываете на то, что узнав о гибели своего предшественника от рук попрошаек, он станет вас кормить-поить, а потом падёт на колени и будет умолять не убивать его?

Услышав это, Райан, Кория и Синти почти ничего не поняли. Они лишь растерянно хлопали глазами, всем своим видом показывая, что хоть им ничего и не ясно, но звучат его слова весьма впечатляюще.

Тайерс, встретившись с ними взглядом, беспомощно опустил голову, и со вздохом произнёс:

— Если вкратце: нам пора отсюда сматывать.

— А-а. — трое детей понимающе закивали в унисон, словно только что внезапно прозрели.

Тайерс беспомощно покачал головой. Внезапно перед его глазами возникла ещё одно видение.

Снег густыми хлопьями ложился на опустевшие улицы. Впереди, едва ли не вприпрыжку, бежала стройная девушка, а он шёл за ней следом, не переставая что-то бормотать под нос.

— …Следовательно, взяв за пример возникновение капитализма в Европе, Вебер, опираясь на свои наблюдения и исторические данные, в своей книге высмеял утверждение старины Маркса о том, что экономический базис определяет надстройку…

— Ничегошеньки не поняла, но очень интересно.

— Эх… Говоря проще, Вебер смотрел на старика свысока.

— А-а, вот оно что. Тогда давай почтим память о Вебере! Сходим поесть рисовый бульон, м?

— Погоди, ты же интересовалась тем, как я провёл пары. Можешь не перепрыгивать с темы на тему? Как это у тебя так легко получается!?

— Решено! Корейское барбекю! Страйк Фридом[¹]! Вылетаем!

— Только что же был бульон… Ай, не толкайся! И что за Страйк Фридом такой?... Сказал же меня не толкать…

Тайерс крепко зажмурил глаза, прогоняя это нахлынувшее из пустоты видение. В последнее время подобные вспышки памяти случались всё чаще, и события прошлого всплывали в сознании одно за другим.

«Но только не сейчас... У меня есть дела поважнее.»

Мальчик открыл глаза и обнаружил, что трое детей ждут его решения. Он встал и глубоко вздохнул.

— Прежде всего, когда снаружи никого не будет, надо вынести Куэйда, хоть он и тяжёлый. В ближайшие несколько часов никто не должен узнать, что его смерть связана с нами. А затем, Синти, иди и тайно передай вот что: На дне рва слева от Четвёртого Дома пять шипов шатаются. Если вытащить их и накрыть оставшиеся два шипа каменной плитой или чем-то ещё, то можно будет выбраться из Заброшенного Дома.

Синти вздрогнул от удивления:

— Ты... ты нашёл тайный проход в том рве?

— Тайный проход? — Райан и Кория казалось подпрыгнули от неожиданности.

Тайерс ничего не ответил, лишь похлопал Синти по плечу.

— Ступай.

Видя искреннюю радость и благоговение в глазах троих спутников, он мысленно вздохнул.

«В любом случае он не вырыт каким-то всемогущим предком попрошаек».

Так называемый тайный проход был выкопан им втайне в течение четырех лет. В качестве предлога мальчик использовал возможность возвращаться поздно ночью благодаря тому, что дважды в неделю ходил просить милостыню к Западным воротам. Для работы он использовал кинжал, древесные лианы, льняную ткань и кислоту, тайно украденную в аптеке.

«Прямо таки “Побег из Шоушенка” от мира Эролла».

«Что же до той легенды, то это чистой воды вымысел. Спасителя никогда не существовало».

Тайерс вновь похлопал Синти по плечу. Тот кивнул и уже собирался развернуться, но вдруг почесал затылок и в замешательстве спросил:

— А зачем всем говорить? Почему бы нам не сбежать самим? Народу будет тьма, начнется давка. Мы только время потеряем.

«Нет, — в глубине души произнёс Тайерс. — Братство не стоит недооценивать. В трёх районах Нижнего города на каждой улице и каждом повороте расставлены их осведомители. Окраины Западных ворот полны их ищеек или тех, кто смертельно их боится. Для нескольких детей-попрошаек младше десяти лет даже побег из Заброшенного Дома не означает спасение... Из ладоней Братства так просто не вырваться».

Согласно первоначальному плану побега Тайерса, ему требовалось ещё полгода, чтобы полностью изучить расположение и график смен ищеек Братства на пути от Третьего района Нижнего города до Алого Квартала.

Если они соберут припасы в баре «Закат» и аптеке Гроува, их шансы на побег значительно возрастут. Главное — суметь сбежать в Алый квартал, который не принадлежит Братству.

«Но сейчас... сейчас совсем неподходящее время».

Однако, чтобы выжить, они обязаны бежать.

«Беда приходит нежданно, не так ли?»

Поэтому ему нужно было превратить тайный побег из Шестого Дома в массовый бунт нищих. Если бы исчезли только дети из Шестого Дома, это было бы слишком очевидно, и на ночных улицах Братство очень быстро поймали бы троих подозрительных попрошаек.

Кроме того, чем больше толпа, тем ниже скорость отступления, но зато выше уровень безопасности и незаметности.

«Вот только как им разъяснить эти вещи доходчиво…»

Тайерс поднял голову и посмотрел на Синти. От его пронзительного взгляда последнему стало не по себе.

— Синти, помнишь наш уговор четырёхлетней давности?

Тот на мгновение опешил. Он опустил голову, слегка задумавшись. Когда же Синти снова поднял взор, его взгляд уже стал решительным.

— Конечно, — он посмотрел на мальчика, который был на целую голову ниже его самого, — и медленно произнес: — Ты составляешь план, а я его исполняю.

Тайерс серьёзно кивнул.

— Мы выберемся отсюда вместе!

***

Яра Саритон безучастно смотрела, как последний посетитель покидает бар «Закат». Она нехотя встала, чтобы забрать пустой стакан.

Посетителей сегодня было немного, особенно из Братства — многих отозвали для участия в некой “спецоперации”. Даже повар Эдмунд ушёл, прихватив с собой тесак. Поговаривали, что он отправился возвращать долг чести.

«Старика уже сколько времени нет. Скукота...»

Яра бросила взгляд на настенные часы:

«Хм, полчетвёртого — ещё рановато».

Однако и эти часы немного отставали.

«Старьё то ещё, — подумала Яра, — Даже задний отсек для масла вечности заржавел. А ржавчина, смешиваясь с маслом, сильно снижает эффективность механизма. Надо как-нибудь заставить старика раскошелиться на новые часы».

Дела в баре «Закат» шли в гору, однако ни один налоговый инспектор из ратуши не осмеливался заглянуть сюда.

“Во имя короля, да я вам два средних пальца в рожу ткну!„ — Яра.

Не нашлось ни одного недоумка, который бы пришел за данью.

“По сто медяков с каждого, и я сберегу ваши от пальцы от своего кинжала. По рукам?„ — Яра.

Даже товар закупался по скидке через каналы Братства Чёрной Улицы.

“Нэйл Рик, ты ведь у нас за счета отвечаешь. Объясни-ка на милость этим придуркам, что валяются на земле, и моему клинку в частности — по какой именно цене мне должны отпускать товар, а?„ — Яра.

«Мог бы немного раскошелиться на новые часы в баре. Скряга старый…»

Закрыв входную дверь и закончив дела за стойкой, Яра отложила фартук и тряпку, поправила короткие кожаные шорты и погасила на стойке “неугасимую лампу”.

«Какое ироничное название», — подумала она, после чего ушла на кухню.

«Сегодня рановато. По старинке, как потренируюсь, останется ещё время на...»

Секунду спустя выражение лица Яры сменилось холодом.

Она резко ушла в низкую стойку, готовясь к рывку, и привычным движением выхватила в левую руку свой знаменитый в трущобах нож — “Волчью лапу”.

Клинок мелькнул подобно молнии!

Пах! — нож "Волчья нога" с силой вонзился в винную бочку так глубоко, что снаружи осталась лишь рукоять, а само лезвие всё ещё продолжало мелко дрожать.

— А-а! — визг девочки, полный ужаса, резко прорезал тишину.

Яра неспешно выпрямилась. Вернув второй клинок в ножны за голенищем, она включила висевший сбоку магический фонарь.

Свет разогнал мрак задней кухни, являя взору несколько крохотных силуэтов.

— Яра, это… — все ещё не придя в себя от вида зазубренного ножа, изможденный мальчик, Тайерс, выдавил натянутую улыбку и неловко помахал слегка дрожащей правой рукой. — Привет… это я.

Женщина-бармен холодно посмотрела на него, не проронив ни слова. Её взгляд был таким острым и пугающим, что Кория в страхе прижалась к Тайерсу.

Спустя несколько секунд Яра направилась к ним. Трое попрошаек за спиной Тайерса непроизвольно отступили на шаг назад.

— Знаю, — холодно произнесла Яра, подходя к нему. Она выдернула клинок из бочки в двух дюймах от уха мальчика: — Иначе я целилась бы не в бочку.

Девушка крутанула запястьем, демонстративно провернув нож в эффектном пируэте, и лишь затем убрала оружие в засапожный чехол.

— Вот что, бесёнок... — зловеще процедила она.

Тайрес внезапно почувствовал резкий укол тревоги.

В следующую секунду он инстинктивно вскинул руку, но опоздал. Тонкий палец уже с силой ткнул его лоб.

— А-ай! Больно!

Голос барменши прозвучал недовольно:

— Сколько раз я говорила тебе звать меня сестрицей Ярой, а?

***

— Когда я зашёл через заднюю дверь, Эдмунда там не было. Поэтому решил заглянуть на кухню…

В погребе бара «Закат» трое детей-попрошаек (не считая Тайерса) сидели, прислонившись к большим мешкам с едой. Они нервничали, но при этом усердно и медленно пережёвывали белый хлеб в своих руках, так как очень давно не ели такой хорошей пищи.

Чуть поодаль от них Тайерс сидел на винной бочке, которая была в два раза выше его самого. Он смотрел прямо на Яру, которая стояла, скрестив руки на груди и прислонившись одной ногой к стене. В её позе сквозила ленивая грация и уверенность.

Если бы это была его прошлая жизнь, Тайерс, вероятно, окинул бы ее восхищённым взглядом с головы до пят, а затем посмотрел бы в небо, смакуя увиденное и сокрушаясь тем, как прекрасен этот мир.

Что бы он сделал потом?... Разумеется, пошёл бы домой и занялся своими делами.

Но сейчас — увы, он слишком мал для подобных вещей.

— Выкладывай, чего надо.

Лицо Яры по-прежнему выражало холодное безразличие, она сразу перешла к делу. Но мальчик уже к этому привык.

Четыре года назад, когда он впервые встретил эту «сестрицу», которой тогда было всего восемнадцать-девятнадцать лет, в куче мусора в подворотне за баром, её тон и стиль общения всегда оставались именно такими.

Она была именно таким человеком, и он прекрасно знал.

— Куэйд сошёл с ума и убил половину попрошаек в Заброшенном Доме, — с тяжёлым голосом произнёс Тайерс, молча сжимая кулаки.

Половина попрошаек.

Выражение лица Яры изменилось: сначала промелькнуло недоверие, а затем её взгляд потемнел от ярости.

«Твою ж мать...»

С того момента, как она увидела этих израненных детей-попрошаек, у девушки начали закрадываться подозрения о том, что произошло.

Яра взяла себя в руки, и в душе начала проклинать Рика.

«Чёртов счетовод.»

«Он напоил этим Куэйда, чтобы...»

«А я... Совсем страх потеряла? Неужели я и в самом деле согласилась на это всего лишь ради десяти золотых? — Яра яростно сжала кулаки. — Половина детей-попрошаек... И всё ради... десяти золотых?»

Лицо Яры помрачнело.

Это было нешуточное дело.

«Братство не на шутку разбушуется...»

— Никто не пришёл, чтобы остановить его, и никто не пришел, чтобы спасти нас. Поэтому пришлось спасаться самим, — мрачно произнёс Тайерс.

Картина того, что произошло несколько часов назад, казалось, снова всплыла перед его глазами.

Яра молчала. Она лишь пристально и угрюмо смотрела на него.

Трое попрошаек поодаль, чувствуя тяжёлую атмосферу, боялись даже пискнуть.

В конце концов Яра закрыла глаза и тяжело вздохнула.

— Поняла. Детвора, прячьтесь пока здесь. Не бойтесь, пока я тут, эта горилла Куэйд не посмеет сунуться...

В глазах женщины-бармена промелькнула ярость:

— А если сунется, так я ему порублю то, что между... кхм...руки ему порублю, поняли?

Тайерс поджал губы. Он хотел что-то сказать, но промолчал.

Яра перевела взгляд на остальных детей и нахмурилась. Она видела, какие из ран были свежими. Особенно у того ребёнка, чья правая рука была обмотана тряпкой.

«Чёрт бы этого Куэйда побрал».

— Когда Эдмунд вернется, я велю ему пойти к начальству. Куэйду это с рук не сойдёт. После того, что он натворил... Честное слово, лучше бы подох.

«И чёртов Рик вместе с ним».

Подумав об этом, былой энтузиазм Яры поутих.

Взгляд Тайерса померк.

Он посмотрел на троих детей, глубоко выдохнул, а затем перевел взгляд на Яру.

— Сегодня у Братства важное задание, поэтому охрана и патрули ослабли...

Девушка с облегчением выдохнула, убрала ногу, которой опиралась о стену, и выпрямилась.

— Раз вам удалось сбежать, значит вы... Эх, ладно. Я пойду за лекарствами, а если нужен врач, то... подождите немного.

Яра, увлеченно говорившая сама с собой, внезапно осеклась. Она вдруг осознала, что с Тайерсом, стоящим перед ней, что-то не так.

Мальчик был весь в ссадинах и ранах, одежда на его груди была разорвана в клочья, а правый рукав и вовсе пропитался тёмно-алой кровью.

— Бесёнок, что с тобой? — с недоумением спросила Яра.

Но Тайерс ей не ответил. Его лицо становилось всё мрачнее и мрачнее.

«Взгляд этого мальчишки...» — что-то в нём было не так.

Яра подошла к Тайерсу и стащила его с винной бочки. Она присела на корточки, обхватила плечи мальчика обеими руками и заглянула ему прямо в глаза.

— Бесёнок, ты...

Но Тайерс по-прежнему хранил молчание.

— Что с тобой стряслось?

Взгляд Яры внезапно стал очень серьёзным и нетерпеливым.

Поначалу мальчик немного опасался смотреть ей в глаза. Но всего через несколько секунд он взял себя в руки и решительно поднял голову.

«У меня всё равно нет выбора».

— Яра, Куэйд мёртв, — сказал он, слыша свой собственный голос. Он звучал он звучал по-прежнему спокойно, без малейшей дрожи. — Я его убил.

────────────────────

Примечания:

[¹] — отсылка на аниме-франшизу Гандам. Вероятнее всего, имеется ввиду меч "Страйк Гандам".