Робику Дире сорок три года. Он является начальником департамента охраны первого ранга, подчиняющийся силам городской обороны. На него также возложена ответственность за сохранность западной части города Вечной Звезды.

Двадцать патрулей охраны, все чины полиции департамента и бесчисленное количество гражданского персонала — все были в его подчинении.

Свыше ста сотрудников полиции были укомплектованы современными спецсредствами сдерживания, включая дубинки, мини-арбалеты и крепкие щиты.

Около трёхсот элитных солдат вооружены антимагическим снаряжением, таким как мечи «Погибель демонов», щиты «Дуга света», доспехи «Вечности» и арбалетные стрелы, пробивающие магическую энергию.

Ко всему прочему насчитывалось двадцать мечников Судного Дня, занимающих посты капитанов групп охраны…

…И все они находились в его подчинении.

Для человека, происходящего из низшей знати — отец Робика был всего лишь мелким лордом в графстве Кайла на западе королевства, — это крайне редкое достижение.

Лишь благодаря связям с родом Кавендер он смог занять пост начальника управления безопасности западной части столицы в таком молодом возрасте.

В этих прекрасных отношениях, где он присягнул на верность семейству Кавендер и получил в награду государственную должность, была лишь одна маленькая ложка дёгтя.

А именно территория, за которую он отвечал в Вечной Звезде. Район западного кольца и Нижний город.

Да, именно так. Это самая что ни на есть передовая… где развернётся жестокое побоище между Бандой “Кровавая Бутыль” и Братством Чёрной Улицы.

Маленькая ложка дёгтя в бочке мёда.

«Маленькая ложка? Тьфу! Король над нами, да это сущее невезение!»

Робику припомнил предостережение седого как лунь предшественника, сказанное ему в напутствие:

«Ты должен хорошенько проинструктировать своих подчинённых: даже когда те выводят из казарм отряд и следуют к городским вратам сквозь западное кольцо и Нижний Город…»

Да, его предшественник полагал, что единственное, что должен делать отряд охраны, управляющий правопорядком во всем Западном районе — это каждое утро направлять дежурных офицеров и патрули к Западным воротам для смены караула и несения службы.

«Запомни хорошенько эти три истины».

«Ради своего кошелька — проходя через три района Западного кольца, будь вежлив, обходителен и дружелюбен».

«Ради своей жизни — проходя через три района Нижнего города, будь настороже и выверяй каждый свой шаг».

«Ради своего положения, прибывая к Западные воротам ты обязан проявить пред всеми наивысшее усердие и бодрость духа!»

Вскоре Робик выяснил причину этих наставлений.

Банда “Кровавая Бутыль”, обосновавшаяся в третьем районе Западного кольца, пустила здесь глубокие корни и имеет многолетнюю историю. Она поддерживает мутные связи со многими высокопоставленными чинами при дворе, при этом регулярно отстёгивая городской страже немалую "долю". Поэтому, ради сохранности собственного кошелька, проходя через западное кольцо, следует соблюдать "дружбу между полицией и народом" и поддерживать атмосферу полной гармонии, а на любые происшествия — смотреть сквозь пальцы, прикидываясь дурачком.

Братство Чёрной Улицы, обосновавшееся в трёх районах Нижнего города, — это банда жестоких и неистовых безумцев. Половина нераскрытых уголовных дел столицы связана именно с ними. В случае необходимости они не пощадят даже представителей власти. Поэтому, ради собственной безопасности, проходя через Нижний город, нужно держать ухо востро и смотреть в оба: обязательно пробегать мимо и не задерживаться без веской на то причины.

Что касается Западных ворот, то они были фасадом города Вечной Звезды. В этот пункт прибывает множество иностранных высокопоставленных лиц, титулованной знати, настоятелей храмов и всевозможных авантюристов. Именно здесь вспыхивает большинство дипломатических споров, аристократических интриг, религиозных противостояний и гражданских конфликтов.

Кроме того, это место находится под самым пристальным надзором дворцовых воротил. Поэтому, ради сохранения своей должности, во время несения службы и патрулирования у Западных ворот необходимо проявлять предельную беспристрастность. Здесь следует строго соблюдать закон, работать усердно и добросовестно, а также оставаться неподкупным, преданно служа народу.

Подводя итог всему вышесказанному, становится вполне понятно, почему за те три года, что начальник Робик возглавляет Департамент охраны, он уже наполовину поседел и обзавёлся тремя новыми морщинами. К тому же, из-за ненормированного графика работы его собственная супруга устроила бойкот в их общей постели — что, впрочем, было вполне объяснимо.

В этот момент Робик сидел за своим рабочим столом. Он с хмурым видом глядел на лунный свет за окном.

Ему и самому не хотелось работать сверхурочно — просто сегодня вечером поступило указание от одного влиятельного человека. У Робика не оставалось иного выбора, кроме как задержаться.

«Но, что важнее…»

Беспокоила его не столько работа, сколько стоящий перед ним зелёный юнец.

Коэн Карабиян.

Двадцатидвухлетний юноша, два месяца назад ставший офицером охраны второго класса и капитаном третьего отряда безопасности.

Он обладал мастерством, превосходящим даже лучших мечников Судного Дня, —

"Куда весомей мои достижения смотрелись бы, победи я ту чокнутую Миранду". — Коэн.

Невероятно благородным происхождением, —

“Эх, то ли дело было бы, будь мой папаша королём. Жил бы я тогда на широкую ногу, как принц и— Ай! Старик, зачем ты меня ударил?!„ — Коэн.

И военным опытом, редким для молодого дворянина. После увольнения…

“Клятый ты старпёр! Я же ничего не подписывал, как это меня «уволили»!? Это явно твоих бесстыжих рук дел…—Ай-яй, ну за что опять бить!?" — Коэн.

…Он, что неудивительно, стал главным козырем Департамента безопасности.

“Все говорят, что это благодаря моему распрекрасному отцу, но ты, старикан, должен лучше всех знать, что отец из тебя хуже некуд— Ай! Клянусь, старик, если ты ещё раз набросишься на меня с тумаками, то познаешь праведный гнев своего сына!„ — Коэн.

На юноше была аккуратная и внушительная полицейская фуражка, из-под козырька которой виднелись несколько золотистых прядей. Его крупное и статное телосложение было подчеркнуто хорошо скроенной синей униформой. На ногах же были не отражающие свет чёрные военные сапоги.

В сочетании с решительным и героическим лицом он был бесспорным «Сердцеедом» всея королевской столицы.

«Жаль, конечно. Если бы я был на двадцать лет моложе и перевёлся в Вечную Звезду чуть раньше, то столичные аристократки от меня бы также визжали», — впрочем, то были лишь пустые фантазии, в которые на миг погрузился начальник Робик.

Потому что этот юный и статный «Сердцеед» Коэн в данный момент с праведным и красноречивым видом уверенно излагал ему свою точку зрения:

— Господин начальник, исходя из всего вышесказанного, я считаю, что совершенно недопустимо выводить силы городской стражи с Алого Квартала!

Молодой офицер полиции с силой похлопал себя по груди несколько раз, преподнося решительность своих намерений:

— Особенно сегодня! Между “Кровавой Бутылью” и Братством Чёрной Улицы с огромной вероятностью вспыхнет ожесточённая бойня! Кроме того, от своих осведомителей я получил сведения, что перед главным штабом Братства...

— У тебя есть свои люди на Чёрной улице? — эти слова немного заинтриговали начальника Робика. Он зевнул, перебив офицера охраны.

— Ха, подослать шпионов к этим психам из Братства и впрямь непросто, — Коэн смущённо почесал затылок и самодовольно ухмыльнулся, — но благодаря моей проницательности и умелому…

— Идиот! Совсем жизнь тебе не мила, а!?

Внезапный рёв начальника Робика вызвал немалый переполох, до смерти напугав даже рыжеволосую секретаршу Джору, проходившую мимо дверей с охапкой документов. У красавицы от неожиданности подкосились ноги и она поскользнулась.

— Ты думал, что раз занял третье место в итоговой аттестации Башни Судного Дня, то Братство не посмеет тебя тронуть? Думал, что раз ты родом из семьи Карабиян, то “Кровавая Бутыль” побоится иметь с тобой дело? Но что важнее! Неужто думаешь...

Разгневанный начальник департамента Робик кричал всё громче и громче, заставив вечно болтливого Коэна впасть в ступор от испуга.

— ...что раз ты смазливей меня, то можешь командовать собственным начальником?

За дверью Джора, собиравшая с пола документы, вздрогнула, и уже сложенные бумаги снова рассыпались по полу.

Коэн на мгновение опешил и в замешательстве почесал затылок:

— Э-э... Начальник, вы немного отошли от темы. Мой лик, конечно, прекрасен, но со стороны Братства...

— Умолкни, дубина!

Разгневанный и смущённый Робик вдруг подумал, что не зря его бывший одноклассник подвергает своего сына каждодневным побоям.

Переведя дух, он медленно произнёс:

— Что-ж, могу понять твои чувства. Будучи молодым я тоже когда-то обладал пылкой страстью.

Начальник департамента взглянул в окно и медленно вздохнул.

— Но ты и вправду веришь, что “Кровавая Бутыль” и Братство Чёрной Улицы — это всего лишь кучка жалких бандитов, не заслуживающих внимания? Неужели ты думаешь, что я мог бы уничтожить их одним махом, просто послав два десятка элитных мечников Судного Дня, каждый из которых стоит сотни бойцов. А в придачу к ним, и четыре сотни гвардейцев вместе с солдатами патрульной службы?

Коэн в изумлении разинул рот. Но не успел он и слова вставить в ответ, как начальник управления холодно хмыкнул:

— “Кровавую Бутыль” возглавляют двое устрашающих мастеров, постигших магию. В их подчинении восемь сверхлюдей, а также двенадцать сильнейших воинов. У Братства же — трое или четверо ужасающих убийц, шесть главарей и тринадцать генералов из числа тех, что помоложе. Ты хоть представляешь, сколько среди них находится экспертов «высшей» ступени или даже «запредельного» уровня? Что, если хоть один из них сбежит?

Златовласый юноша в замешательстве моргнул, не совсем понимая суть.

Лицо Робика исказилось от ярости. Он затараторил ещё быстрее:

— А их головорезы, воры, бойцы и авантюристы, заполонившие всё королевство и распространившие своё влияние на весь Западный континент? Их вездесущая сеть разведки, их глубоко укоренившиеся связи, их внушительная коммерческая паутина, их сеть интересов, где малейшее движение отдаётся повсюду, и их секреты, опутывающие ключевые узлы власти... Ты что, думаешь, они зря свой хлеб едят? Тебе кажется это чем-то на уровне сражений с костяными людьми из пустоши и орками на Западном фронте? Думаешь, у моих полицейских и солдат гарнизона нет семей? Что у них нет привязанностей и бремени за спиной? Что они — отряд смертников, которые по первому зову пойдут отдавать за тебя свои жизни?!

В ответ на это Коэн мог лишь смиренно молчать.

— Даже если две крупнейшие банды будут искоренены, что нам делать с грязными тайнами дворян, которые оказывали им поддержку? Как быть с теневыми доходами и бюджетными квотами ведомств, которые оправдывают своё существование лишь за счёт преступности? Куда денется ежегодная дань, которую банды подносят вельможам при дворе? Что будет с нищими, бунтовщиками и безработными, которые лишившись контроля и покровительства, останутся без средств к существованию? Что, если люди перестанут молиться и делать пожертвования в храмах, когда исчезнет гнёт банд? Как быть с дефицитом редких лекарств и стратегических ресурсов на городском аптечном, алхимическом и сельскохозяйственном рынках, которые поставляются только через контрабанду? Что делать с авантюристами, наёмниками и сверхлюдьми, которые, потеряв заработок, начнут проявлять опасное нетерпение? А главное, как секретный департамент королевства сможет отслеживать подпольную деятельность иностранных шпионов без тайного сотрудничества с местными бандами? Скажи мне на милость, что ты вообще можешь предложить?

Робик выпалил всё это на одном дыхании и от усталости запыхался.

— Ты хоть раз задумывался о всех этих мелочах и разномастных проблемах, которые попросту невозможно игнорировать?

Начальник управления скрестил руки на груди, придавая себе ещё более властный вид:

— думаешь, почему я сегодня приказал эвакуировать Алый квартал? Если не понимаешь, скажу прямо: одна важная шишка лично предупредила меня о том, что сегодня ночью эта улица превратится в кровавое побоище! Любого, кто посмеет приблизиться, ждёт печальный конец. Поэтому я не только зачищаю этот район, но и расклеиваю объявления о введении комендантского часа, а также предостерегаю всех держаться подальше! Ты думаешь, почему мы сегодня работаем сверхурочно? А для того, чтобы к утру наши люди вместе с медиками, пожарными и представителями земельного департамента из мэрии вышли разгребать последствия: убирать трупы проигравших и разгребать руины, оставленные сражением!

Крик Робика затих. Задыхаясь, он распахнул воротник, который мешал ему свободно вздохнуть.

Молчавший всё это время Коэн медленно сжал кулаки.

— А теперь, многообещающий офицер полиции, капитан Коэн Карабиян, — Робик сделал паузу и продолжил уже привычным тоном: — Можешь идти. Хорошенько поразмысли над моими словами. Надеюсь до тебя дойдёт, почему отец пристроил тебя именно в управление стражи — самое невыносимое место во всём Королевстве Звёзд и Западном континенте. И не забудь помочь мисс Джоре за дверью собрать бумаги — по твоей вине ведь случилось.

Дверь открылась, и Коэн медленно вышел. От бессилия его взгляд померк. Увидев юношу таким, Джора, собиравшая неподалеку документы, почувствовала, как от жалости у неё сжалось сердце.

«Всё это — всё, о чём говорил начальник Робик, — я и так знаю», — молча подумал Коэн.

Он протянул руку к стойке для мечей, стоявшей снаружи кабинета, намереваясь забрать свой клинок.

«Но даже если самый молодой начальник Департамента безопасности, с его опытом и расчётливостью, ничего не может сделать с бандами... то о каких переменах в королевстве может идти речь?»

Коэн медленно опустил руку. Он подошёл к рыжеволосой Джоре, которая, присев на корточки, собирала разбросанные документы.

Секретарша почувствовала, что Коэн приблизился, и мгновенно покраснела.

Она раздумывала, в каком тоне ей стоит поблагодарить его за помощь.

«Может с…»

«Пылкой страстью?»

Вспомнив слова Робика, Коэн горько усмехнулся про себя.

«Когда я выбрался из горы трупов на западном фронте, это выражение перестало меня характеризовать. Это вовсе не страсть».

Юноша опустил голову и сжал кулаки. В его одиноких глазах вспыхнули решимость и гнев.

«Это всего лишь... правильный поступок. То, что необходимо сделать».

Лицо Джоры покраснело ещё сильнее.

Она внезапно осознала, что с того ракурса, где стоял Коэн, был открыт безупречный вид на её пышную грудь, что скрывалась за униформой. Несомненно, её прекрасные формы могли вызвать в любом мужчине горы вздохов.

Но что более важно (а это стоило повторить трижды): «Он красивый, красивый, до чёртиков красивый!»

«Алый квартал, хм».

Коэн задумался, медленно прищурив глаза.

В мгновение ока его лицо похолодело. Он резко вскинул сжатый кулак правой руки, и перед дверью кабинета словно пронёсся неистовый вихрь.

Фью!

Когда порыв ветра утих, Коэна уже и след простыл. Вместе с ним исчез и его меч, висевший на стойке. Оставшись в полном одиночестве Джора, скрипя зубами приглаживала свои длинные рыжие волосы, растрёпанные внезапным ветром.

Рядом с ней кипа разбросанных ранее бумаг уже была сложена в одну аккуратную стопку, ровно стоявшую на полу.

В кабинете начальник Робик бессильно прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

«По сравнению с Алым Кварталом…»

У того важного господина была к нему ещё одна, куда более обременительная просьба:

Выяснить у последователей Заката, входящих и выходящих через западные врата, почему на самом деле Храм заблокировал Внутренний алтарь.

— Эти религиозные фанатики… — Робик покачал головой. Как он смеет вмешиваться в дела, касающиеся божественных откровений?

«Особенно касающиеся этой стервы — Богини Заката. Тьфу-тьфу-тьфу».

Робик покачал головой, прогоняя эту мысль из головы. Стоило ему только допустить подобную мысль шестьсот лет назад, и жрецы храма Заката явно сожгли бы его живьём, обозвав еретиком.

«Две Императрицы Магии тоже стервы те ещё, но они принесли хоть какую-то пользу миру. А эта Богиня нам на что? Тьфу-тьфу-тьфу».

Робик покачал головой, прогоняя и эту мысль из своего разума.

«Последствия этой мысли будут в разы хуже предыдущей».

***

Возвращаясь в настоящее время.

— Говоришь... ты убил Куэйда? — Яра в шоке уставилась на Тайерса, словно видела его впервые.

— Да, —предельно спокойно ответил мальчик.

Он глубоко вздохнул и обратился к этой красивой, но опасной девушке с чрезмерно наглой просьбой:

— И ещё... Прошу, помоги нам четверым выбраться из Третьего округа Нижнего города.

Яра широко раскрыла глаза, словно увидела дивное зрелище. Однако Тайерс знал, что это не было упованием нам удачу.

За те четыре года, что он провёл, попрашайничая в Заброшенном Доме, его мир не состоял из одной лишь тьмы.

Помимо нескольких детей-попрошаек, с которыми он делил и горе, и радость, помощница в аптеке Гроува по имени Янни и стоящая перед ним женщина-бармен, которая на первый взгляд казалась неприступной — а действительно ли она была просто барменом? — были «тёплыми красками», которые Тайерс нашёл в этом мире.

Три года назад, если бы не Яра, он бы уже давно погиб в куче мусора за переулком бара «Закат», загрызённый злобным волкодавом Морриса.

Говорили, что Моррис — один из главарей Братства Чёрной Улицы — после того случая ещё долго ворчал и недоумевал: как мог волкодав за целых шесть лет дрессировки к нему не привыкнуть и вот так, сам по себе сорвавшись, исчезнуть без следа?

— Ты... повтори ещё раз, — понемногу осознавая сказанное, Яре начинало казаться будто ей принесли какие-то немыслимые известия сродни возвращению демонов из преисподней или сошествию богов на землю.

— Я говорю, что хотел бы попросить у тебя…

Серовласая девушка тут же его перебила:

— Ты только что убил Куэйда Роду — главаря попрошаек Братства Чёрной улицы, самой ужасной банды в преступном мире Королевства Звёзд. Не говоря уже о том, что он — единственный сын оружейного магната Шандала Роды по прозвищу «Железное сердце», — Яра выпалила всё это на одном дыхании с мёртвенно-бледным лицом, после чего с силой ткнула мальчика тонким указательным пальцем в лоб.

— И после этого ты хочешь, чтобы я защищала тебя, предала «самую ужасную банду преступного мира» и… сбежала вместе с тобой под неминуемой облавой и преследованием со стороны Братства Чёрной улицы?

— Э-э, не совсем, — Тайерс потёр след от пальца на лбу и, под убийственным взглядом Яры, виновато улыбнулся: — Но, в общем-то, да. Примерно так оно и есть.

Наступило неловкое молчание.

Услышав эту новость, Яра долго пыталась её переварить. Хоть мальчик и беспокоился в душе, он всё же молча ждал.

Придя в себя, девушка вздохнула. Однако выражение её лица быстро вернулось к прежнему холоду и равнодушию.

— Хм, противостоять всему Братству ради тебя? Тебе кажется, что я такой уж хороший человек? Нет, не так, неужели я с виду похожа на добряка?

— Тебе не нужно сталкиваться с людьми из Братства лицом к лицу! — поспешно воскликнул Тайерс. — У нас есть свой план. Тебе нужно лишь дать нам немного еды и припасов, а также помочь нам скрыться от Братства, пока мы не сбежим в Алый квартал! Для тебя это не составит никакого труда!

— …

— Умоляю тебя! — серьёзно произнёс мальчик. — Ты — единственная, на кого мы можем положиться, сестрица Яра!

Но даже когда он назвал её «сестрицей», девушка, похоже, не купилась на это.

— Хм, ты всего лишь мелкий попрошайка, — холодно усмехнулась Яра. — Как-никак, я зарабатываю на жизнь в Братстве. С чего ты взял, что я тут же не выдам тебя — убийцу, на руках которого кровь члена Братства, — вместе с твоими сообщниками?

Мальчик на мгновение замолчал, опустив голову. Барменша, повернув голову вбок, с полуулыбкой ждала его ответа.

Так продолжалось, пока Тайерс вновь не поднял на неё взгляд.

— Потому что я верю тебе, — твёрдо произнёс он.

Яра замерла, не поспевая за логикой мальчика.

— Что?

Тайерс, чеканя каждое слово, решительно повторил:

— Я верю тебе. Верю, что ты другая!

«Д-другая?»

Она была ошеломлена.

«Ему что, не тот сценарий дали? Откуда он нахватался этих до тошноты слащавых словечек? Разве этот ребёнок не всегда был достаточно взрослым?»

«В конце концов, бесёнок же из Братства, из Заброшенного Дома, верно? А может… он пересмотрел пьес в Полуно́чном Храме — небось опять там историю о дружбе пророка Кайпена с героем Сарой ставили — или это Куэйд так сильно его по голове ударил?»

Тайерс глубоко вздохнул.

Следующие слова попрошайки на мгновение лишили её дара речи.

— Я знаю, что в Братстве практически все — негодяи и извращенцы, на которых клейма негде ставить от кровавых долгов. Это бешеные волки и демоны в человеческом обличье. Сострадание, доброта, совесть и милосердие для них значат меньше, чем грязь в сточной канаве. Они продают в бордели девушек, чьи семьи были разрушены; калечат детей, оказавшихся в безвыходном положении; сбывают наркотики подросткам. Они обирают до нитки работящих торговцев и доводят до голодной смерти крестьян, которые в годы бедствий вынуждены продавать собственных детей. Тех, кто не в силах расплатиться по чёрным счетам, они хватают и продают в рабство в пустыню. Вместе с развращённой аристократией они заправляют самыми уродливыми и постыдными тайнами. Но я также знаю, что многие из них стали такими лишь под давлением нужды. У них не было выбора. Они с детства впитывали это, видели это своими глазами и, оказавшись внутри, уже не смогли вырваться. Все они — действовали лишь ради выживания. У каждого есть оправдание в духе: «Я не мог поступить иначе». Именно так они и стали самыми ядовитыми когтями и самыми беспощадными головорезами Братства…

— …

— Но именно поэтому я чувствую: если в такой обстановке и при таких обстоятельствах, помимо простого выживания, человек всё же может выстоять... Сохранить хоть каплю сочувствия, немного доброты, милосердия и совести. Если он продолжает делать добрые дела, пытаясь быть хорошим человеком. Если он находит в себе силы отказаться от мысли зарабатывать легкие деньги своим мастерством клинка. Если он может подать бокал бесплатного эля даже самому опустившемуся пьянице или спасти тех, кого избивают…

На этом месте Тайерс сделал паузу. Яра нахмурилась. Она и не заметила, как закусила нижнюю губу.

— ...Если этот человек может в куче мусора на пронизывающем ледяном ветру убить любимую собаку главы Братства, лишь бы спасти жизнь совершенно незнакомого ребёнка. А затем в течение четырёх лет помогать ему, поддерживать и заботиться о нём...

Сказав это, мальчик поднял взгляд на Яру. В его глазах читались искренность и надежда.

— Я полагаю, что добиться этого — гораздо труднее, опаснее и... куда значимее, чем быть просто подонком в Братстве, отбросившим кредо и совесть, погрязшим в грехах, живущим каждый день в своё удовольствие и без зазрения совести…

— Хватит! — Яра вскинула голову. Её лицо выражало досаду, а кончики глаз покраснели. — Мальчишка, ты мне никто! Как ты... как ты смеешь…

Но Тайерс тут же перебил ее.

— Яра Саритон!

Услышав своё полное имя, барменша слегка вздрогнула.

Мальчик глубоко вздохнул:

— Я видел твоё мастерство, когда ты одним ударом разрубила того волкодава на три части. Видел, как ты отсекала пальцы тем, кто приходил учинить драку. Я знаю, что постоянные клиенты бара «Закат» боятся тебя. Знаю, что Куэйд, Рик, и даже сам глава Моррис обходятся с тобой вежливо.

— …

— Фамилия Саритон, честно говоря, мне ни о чём не говорит. Но полагаю, что твои руки тоже когда-то были по локоть в крови, и на твоём счету десятки, если не сотни жизней. Возможно, и твоя семья, и всё твоё окружение — сплошь члены Братства. Возможно, твои родители, братья и сёстры — закоренелые преступники.

Яра не перебивала его. С одиноким и отрешённым видом она погрузилась в мёртвую тишину.

— Поэтому, честно говоря, я и сам не знаю, хороший ли ты человек и можно ли тебя таковым считать.

Тайерс молча достал кинжал. Взгляд Яры застыл в пустоте.

— Но этот кинжал... я украл его в твоём баре.

Мальчик медленно поднял оружие.

— Я знаю, что в тот день всего лишь сказал тебе: «У меня даже нет ножа, как же я смогу нарубить дров?». И тем же днём, после полудня, этот кинжал сам собой появился в чулане на самом видном месте, — девушка медленно нахмурилась.

Тайерс через силу усмехнулся:

— Мне всегда так казалось. Раньше думал, что это оружие кто-то обронил — может быть, Эдмунд. Но только сегодня на лезвии этого перепачканного в крови кинжала проступили две буквы — JC.

И только сегодня я услышал от пьяного Куэйда твоё полное имя.

Мальчик поднял голову и посмотрел прямо на Яру. От едва заметного звёздного блеска в его глазах её сердце дрогнуло.

— Может быть, это инициалы твоего имени, JC? Яра Саритон.

Девушка стиснула зубы. Глядя на этот кинжал, она начала слегка дрожать всем телом. Её кулаки непроизвольно сжались.

Она даже не обратила внимания на то, почему попрошайка, у которого никогда не было возможности научиться грамоте, смог разобрать буквы на кинжале и по слогам прочесть её имя.

— Яра Саритон, госпожа «JC», я хочу, чтобы ты знала... я просто обязан тебе об этом сообщить, — Тайерс сделал короткую паузу. — Сегодня этот кинжал, который ты подарила, спас мне жизнь. А ещё спас жизни тех троих детей, для которых даже обычный белый хлеб кажется королевским застольем.

Кулаки Яры сжимались всё крепче, а её взгляд постепенно фокусировался.

«Этот несносный мальчишка...»

— Поэтому, хоть я и не знаю, какой ты была раньше, и не знаю, какой ты станешь в будущем, мне всё время кажется... кажется... — Тайерс выдавил бледную, хрупкую улыбку и посмотрел ей прямо в глаза:

— Что ты всё же хочешь... быть хорошим человеком, JC!