Дворец Ясности, личные покои Зайена. Фалес молча сидел в главном зале.

— Ты, из семьи Дойл, уже закончил проверять еду? — голос Зайена прозвучал холодно, без малейшей попытки скрыть отвращение и раздражение. — Интересно, не подсыпали ли туда яд? Не спрятали ли записку с тайным посланием?

За спиной герцога, в противоположном боковом зале, ДиДи оторвал перемазанное жиром лицо от стола, заставленного блюдами, не выпуская из рук нож и вилку.

— А? О, ещё чуть-чуть, почти готово…

Рот у него был набит до отказа. Услышав Зайена, он злобно зыркнул в его сторону, потом выковырял из развороченного блюда внушительную порцию картофельного пюре, засунул в рот и принялся жевать с таким видом, будто готов был раскусить и ложку:

— Прошу Вас потерпеть ещё немного. Вы ведь великий герцог, большой человек: статус высокий, жизнь дорогая, – мало ли что может случиться. А мне, жалкому обнищавшему отпрыску мелкой семьи с Зеркальной реки, потом не отмыться… Или, может, пока поиграете с моим плюшевым мишкой, чтобы не скучать?

Зайен перевёл взгляд на плюшевого медведя на столе и брезгливо скривил губы. С трудом сдерживая жжение в желудке, он посмотрел на часы: время обеда прошло уже больше часа назад.

Тем временем ДиДи проглотил очередной кусок жареного мяса и не забыл громко причмокнуть от удовольствия.

Герцог Южного Берега наконец не выдержал:

— И для Его Высочества ты тоже так проверяешь еду?

— Ага, точно угадали!

ДиДи жевал то с одной, то с другой стороны, при этом ещё и делал вид, будто кормит медведя («Ну что ты такой привередливый? Неудивительно, что не растёшь! Тц-тц... Не хочешь пробовать первым – как же тогда Его Превосходительство герцог будет есть? Открывай ротик, а-а-а…»).

— Я точно так же… кхм-кхм, простите, сейчас закончу, — под внезапным, словно удар кинжала, взглядом Фалеса ДиДи осёкся на полуслове и сник.

Дойл послушно опустил голову, отложил свою – точнее, Зайена – еду и отошёл на некоторое расстояние.

Зайен и Фалес встретились взглядами. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась, погрузившись в гнетущую тишину.

— Как жаль, — тихо вздохнул герцог. — Надо признать: и отец, и я очень на него полагались… Смерть господина Бреннана – невосполнимая утрата для Нефритового города.

Фалес сидел неподвижно, не отвечая. Бокал с вином стоял рядом, но он к нему не притронулся.

— Пообещай мне, что найдёшь убийцу и восстановишь справедливость.

— Конечно, — тихо ответил Фалес, — если я вообще доживу до этого дня.

Зайен кивнул.

— Как дела в Нефритовом городе?

— Хуже некуда. — Фалес поднял глаза; его взгляд был ледяным. — Более десяти крупных торговых гильдий совместно запросили аудиценцию и требуют, чтобы я принял меры. Рынок в хаосе, цены скачут – это уже бьёт по их доходам и планам на будущее. Нефритовому легиону вовремя выплатили жалование – это хоть как-то удержало их от волнений, но другая группа – чиновники строительного департамента, которые пронюхали о возможной задержке выплат, – крайне недовольны. Кто-то даже планировал устроить громкий скандал прямо на празднике, но их вовремя вычислили. Сейчас идут переговоры.

— Ого? — Зайен изящно поднял бокал, утоляя голод вином.

— На территории Банды Кровавого Вина снова творится беспредел: банды режут друг друга. На улицах бардак, и это уже затрагивает обычных горожан. Слухи о водяных упырях снова расползаются… К тому же моральный дух в Зале Суда на нуле, дел по безопасности накопилось столько, что тюрьмы переполнены – по пятнадцать человек в камере. Полицейские участки жалуются каждый час: ещё немного – и там откроется филиал какой-нибудь банды, а контролировать они почти ничего не могут. Начальник строительного департамента "удачно" заболел, его заместитель не решается брать на себя ответственность; приказы о сокращении расходов и штата повисли в воздухе. А стоит мне разозлиться и попытаться кого-то снять… — Фалес холодно фыркнул. — Что касается министерства финансов и мэрии, они до сих пор перекидывают друг другу мяч, словно надеются, что если зажмуриться, переложить ответственность и переждать, всё как-нибудь само собой рассосётся.

«В конце концов наступит день, когда потоп снаружи неизбежно доберётся и до тебя», — думал Фалес, и настроение у него становилось всё мрачнее.

Зайен выслушал длинный перечень, слегка кивнул и не сдержал улыбки.

— Получается, сборище кретинов, да?

Фалес посмотрел на него.

Зайен покрутил бокал с вином и глубоко вздохнул:

— Сначала они послушно выполняют приказы, выглядят преданными, и ты, как хозяин, доволен. Думаешь: всё налажено, каждый на своём месте, помогут править без сучка и задоринки. Но очень скоро выясняется, что на каждом, даже самом мелком участке, где только можно напортачить, они напортачат. То ли нарочно, то ли по глупости, то ли в своих интересах, то ли просто по инерции. Как паразиты, они всегда находят щели и пустоты, вьют там гнёзда и обживаются.

Глаза Зайена сузились:

— Со временем всё, сверху донизу, покрывается ржавчиной: повсюду нарывы, дыры на дырах. И ты изо всех сил можешь лишь латать да замазывать – подправишь восточный угол, а западный уже обвалился. И чаще всего тебе остаётся только плясать под их дудку: под их придурь, хитрость и коварство. Даже когда всё видишь – не можешь взорваться. В конце концов понимаешь: даже сидя на самом верху, ты вынужден подстраиваться под принцип работы этой системы, этого механизма. Брать оттуда то, что ещё можно взять, использовать то, что ещё работает, плыть по течению – но переломить уже ничего не в силах.

Сказав это, Зайен надолго замолчал, глядя на Фалеса. Но принц лишь спокойно встретил его взгляд и не произнёс ни слова. Зайен опустил голову, задумался, затем вдруг вздохнул, словно принял решение.

— Ладно, сейчас напишу письмо, — герцог отставил бокал, подошёл к письменному столу, сел и взял перо. — Отнесёшь семье Понпан – они занимаются похоронным бизнесом. Они должны Ковендье. Покажешь письмо – дадут тебе десять тысяч золотых, а если сработает твоё личное обаяние, может, и больше.

Глаза Фалеса дрогнули.

— Зачем?

— Прошу похоронить господина Бреннана с почестями, чтобы он упокоился с миром и чтобы сердца в Нефритовом городе наконец успокоились, — Зайен, не поднимая головы, быстро писал. — Остальное можешь пустить на покрытие дефицита бюджета – это поможет пережить трудные времена. И ещё, — глаза Зайена сверкнули, — разберись с этим Лозанной II. Я больше не хочу видеть, как он убивает людей на моей земле, творит беспредел и живёт вне закона.

Фалес взял нетронутый бокал, медленно провёл по нему пальцами, не отрывая взгляда от собеседника.

— А если я приду к ним без твоего письма, сам попрошу денег или даже займу, — саркастически заметил он, — то, конечно, не получу ни медяка, верно?

— Не обязательно, — Зайен даже не поднял головы; он ответил спокойно, без раздражения. — Может, покажешь им тот древний имперский меч, что подарили тебе старые кости из Западной Пустыни, – и сразу дадут?

Фалес фыркнул.

— Огромные долги, падающий рынок, безумные цены, вопиющее беззаконие, двуличные чиновники, хаотичный Нефритовый город, — Фалес перечислял пункт за пунктом резким, саркастическим тоном. — И что, десять тысяч золотых всё это исправят?

— Это уже твоя забота, — Зайен продолжал писать, но бросил на гостя короткий взгляд. — Регент Фалес?

Принц молча вертел бокал в руках.

— Как правитель города, ты действительно знал Бреннана?

Зайен слегка нахмурился.

Фалес вспомнил завещание и с лёгкой грустью ответил:

— Его последняя воля – скромные похороны: без надгробия, без надписей. Чем проще, тем лучше. Даже прах велел развеять над морем.

Перо Зайена замерло.

— Вот как. Скромные похороны. Бережливость.... — он отложил перо и посмотрел на наполовину написанное письмо; его взгляд застыл на словах "пышные похороны".

Через несколько секунд Зайен тихо вздохнул, снова взял перо и продолжил писать.

— Ничего. Письмо я всё равно напишу – заберёшь деньги с ним. Даже если похороны отменяются, Бреннан погиб не своей смертью, люди в панике. И Зал Суда, и весь чиновничий аппарат Нефритового города нужно успокоить.

Фалес натянуто улыбнулся:

— То есть, если умрёт ещё несколько человек, долги Нефритового города исчезнут?

Зайен коротко хмыкнул и покачал головой.

— Я уверен, ты знаешь, кто убил Бреннана и кто подливает масла в огонь, используя тебя как марионетку.

— Бреннан покончил с собой. — Слова Фалеса заставили кончик пера Зайена дрогнуть. — В своём кабинете. Выпил отравленное вино.

— Он не был убит? Его вынудили покончить с собой? — герцог Южного Берега нахмурился, не скрывая сомнения.

— Он оставил предсмертное письмо, — Фалес проигнорировал сомнения собеседника. — Полное сожалений и боли, разъедаемое угрызениями совести; в нём он сам признаёт, что в своё время вынес ошибочный приговор. — Принц поднял голову; его взгляд стал острым, как клинок, и впился в герцога: — Включая материалы дела и доказательства убийства старого герцога.

Лицо Зайена осталось бесстрастным. Он взял перо, чтобы поставить подпись. Но Фалес не отрывал от него пристального взгляда.

— Зайен, скажи мне прямо сейчас, что тогда произошло, — тихо произнёс он, но каждое слово звучало, как удар молота. — Пока я не начал копать сам и пока правда не вышла наружу.

На мгновение Зайен замолчал.

— Тогда чего ты ждёшь? — его тон стал ледяным, без малейшего намёка на уступку. — Докопайся до корней, проведи арбитраж, брось меня в тюрьму – в настоящую тюрьму. Я слышал, внутри Тюрьмы Костей весьма... величественно.

Фалес улыбнулся.

— Дошло до такого, а ты всё равно молчишь, как рыба. Значит, именно в этом и суть.

— А ты вцепился в этот единственный вопрос мёртвой хваткой – будешь грызть его до конца, пока не вытащишь свою так называемую правду. И что дальше? — Зайен резко поднял голову от стола. — Уничтожишь и меня, и Нефритовый город? Чтобы на пепелище построить новое королевство и войти в историю как великий король?

После этих слов оба надолго замолчали. Фалес смотрел на бокал; его мысли были тяжёлыми. Зайен смотрел на кончик пера, и взгляд его застыл.

— Можешь оставить себе Нефритовый легион.

Зайен словно очнулся и с недоумением переспросил:

— Что?

Фалес глубоко вдохнул и с силой поставил бокал на стол.

— Я сказал: тебе не придётся передовать королевской семье командование войсками. Конечно, формально ты всё равно откажешься от права призыва солдат, но на Южном Берегу эта система и без того давно существует лишь на бумаге – потеряешь немного.

Зайен нахмурился, осторожно прощупывая почву:

— Мм?

— Бюрократия и кадровые назначения – Вечная Звезда не будет вмешиваться. По крайней мере, не слишком активно. С таким бардаком они, скорее, только навредят, если полезут.

— И всё?

— Остальные условия прежние. Я могу убрать Федерико подальше, чтобы он больше не путался у тебя под ногами на Южном Берегу.

Фалес спокойно перечислил условия и посмотрел на Зайена. Герцог долго молчал; его брови дрожали. Наконец он выдохнул и серьёзно сказал:

— Фед не согласится так просто отступить.

Фалес приподнял бровь.

— Тогда ему сначала придётся пройти через меня.

Зайен коротко хмыкнул и на мгновение задумался:

— А налоги?

«Чёрт», — мысленно выругался Фалес. — «Неужели он не может быть хоть немного менее чувствителен к цифрам?»

— Чиновники под руководством господина Киркирка Манна – настоящие профессионалы, — выдавил Фалес, скрепя сердце. — Я уверен, вместе с твоими специалистами они найдут схему, которая учтёт и справедливость, и эффективность, и интересы всех сторон…

Не успел он договорить, как Зайен холодно усмехнулся.

— Ты же знаешь, что это не то, чего я хочу.

— Но ты же знаешь, что именно этого хочет он, — подчеркнул Фалес. — По рукам?

Зайен пристально смотрел на него.

— Приходи через несколько дней, — слова герцога заставили Фалеса разочарованно выдохнуть. — Может, к тому времени из-за перемен в Нефритовом городе ты предложишь что-то получше?

Лицо Фалеса похолодело.

— Зайен, — принц откинулся назад, — моё терпение не безгранично.

— Забавно. У Нефритового города – тоже.

Переговоры сорвались. Фалес посмотрел на непреклонного Зайена и тяжело вздохнул. В комнате снова воцарилась тишина; слышно было лишь, как перо Зайена царапает бумагу.

— Бреннан не должен был так умереть, — неожиданно заговорил Фалес после долгого молчания.

Зайен замер.

— Да, не должен был.

— Он был хорошим человеком, хорошим мужем, хорошим отцом, — Фалес вспомнил предсмертное письмо и на мгновение ушёл в себя.

— И хорошим судьёй, — добавил Зайен.

— Он не должен был погибнуть из-за бессмысленных политических дрязг и борьбы за власть, — Фалес с сожалением покачал головой.

— Напротив. Политика сама по себе и есть смысл, — Зайен даже не поднял головы. — Сговоры, союзы – всё это лишь процесс.

Фалес покачал головой, не соглашаясь.

— Это цена, которую ты обязан заплатить, чтобы сплотить воедино людей с разными мыслями и целями и повести их к одной точке, — продолжал Зайен. — Беспомощная, безжалостная, бессильная, бессмысленная цена. — Зайен взял расплавленный сургуч и посмотрел на принца: — Но необходимая. И реальная.

Сказав это, герцог опустил голову и вложил письмо в конверт.

Фалес глубоко нахмурился:

«Необходимая и реальная?»

Сам того не замечая, он вновь ощутил то самое давление и напряжение, которое испытывал лишь во Дворце Возрождения.

— Я хочу передать власть Хилле.

— Тогда ещё… Что ты сказал? — Зайен, складывавший конверт, замер; его лицо изменилось. Он резко поднял голову!

Фалес глубоко вздохнул, чувствуя, будто только что что-то надломил в этой комнате.

— Я говорю, что не могу разорваться, одновременно управляя городом и ведя расследование с арбитражем, — принц стал серьёзен и заговорил как настоящий дипломат. — Поэтому я решил привлечь леди Сесилию к управлению, а в дальнейшем, возможно, передать ей пост хозяйки города. В конце концов, Нефритовый город из поколения в поколение носит фамилию Ковендье. Ни по чувствам, ни по логике мне не подобает занимать чужое место.

Чем дольше Зайен слушал, тем мрачнее становилось его лицо.

— А потом, под предлогом моей безопасности, — холодно произнёс он, — ты сбросишь на неё все неразрешимые проблемы Нефритового города?

Фалес пожал плечами, не подтверждая и не отрицая.

— А потом она придёт ко мне и начнёт давить, вынуждач уступить, — Зайен холодно усмехнулся. — Или, что ещё хуже, полезет напролом, разобьёт себе лоб в кровь... пусть даже ради этого придётся танцевать эротический танец.

— Может быть, — Фалес вспомнил Хилле и почувствовал тяжесть на сердце.

Оба надолго замолчали.

— Это точно его идея, да? — голос Зайена был ледяным. Имени он не назвал, но оба прекрасно понимали, о ком речь.

— Это всего лишь предложение, я ещё думаю, — Фалес посмотрел ему в глаза и особенно выделил вторую часть фразы. — Ты же знаешь: взвешиваю все за и против.

Зайен поднял взгляд; его дыхание участилось.

— Я хочу видеть Хилле. Сейчас.

Реакция герцога задела что-то внутри Фалеса.

— Ваше Превосходительство, насколько мне известно, ты находишься под следствием и арбитражем, — он заговорил сухо, по-деловому. — Во избежание лишних подозрений – никаких встреч с посторонними.

Зайен нахмурился.

— Правда? — в его тоне прозвучали и вопрос, и угроза.

— Да. К тому же Нефритовый город сейчас занят самосохранением и восстановлением порядка, — Фалес приподнял бровь. — Ну, ты понимаешь.

В глазах Зайена вспыхнул огонёк. Он холодно усмехнулся.

— Я думал, ты умный человек, Фалес.

— О, это почему же?

Зайен снова взял перо, на мгновение замолчал и продолжил писать:

— В детстве Фед разбил ценный пророческий артефакт, свалил вину на маленькую Хилле и стал спокойно наблюдать, выйду ли я защищать её и возьму ли ответственность на себя…

Выражение лица Фалеса слегка изменилось.

— Если я признаю вину – значит, я легкомысленный и порчу семейное имущество; если позволю наказать Хилле – значит, старший брат не справляется с опекой; если скажу, что это сделал Федерико – значит, старший брат слаб и перекладывает всё на младшего… — глаза Зайена сверкнули злостью. — И какой бы путь я ни выбрал, вся семья разочаруется в наследнике.

Выслушав эту версию истории, Фалес надолго задумался.

— Сейчас ты всего лишь пешка, Фалес. Он двигает тебя, как хочет. Но ты не понимаешь, — с сарказмом добавил Зайен, — по правилам игры Федерико ты проиграешь при любом ходе.

Фалес выслушал и молча кивнул.

— У тебя, у Федерико и, наверное, у Хилле в словаре Ковендье, похоже, нет слов "отступить" и "уступить", — он тихо вздохнул. — Или вы считаете, что эти слова существуют только в словарях других людей?

Зайен холодно хмыкнул.

— Ты обещал мне, Фалес, — герцог впился взглядом в принца, — как бы грязно всё ни обернулось, не вмешивать в это Хилле.

Глаза Фалеса потемнели.

— Тогда ещё раз подумай над моим предложением, — тихо сказал он. — Как я сейчас думаю над его.

Зайен очень долго молчал.

— Раньше я думал, что ты хороший человек, — без всякого выражения произнёс герцог. — Видимо, и в этом ошибся.

Фалес пожал плечами.

— Если я хочу сплотить людей – или хотя бы двоих – с разными мыслями и целями и повести их к одной точке, — парировал Фалес, — то, возможно, мне придётся заплатить цену? Необходимую, — принц поднялся, собираясь уйти, — и реальную.

Зайен ничего не ответил. Он спокойно взял расплавленный сургуч, полил на конверт и начал ставить печать. Фалес больше не медлил: повернулся и направился к двери. Он добился немногого. Или, возможно, уже достаточно?

— Я хочу, чтобы он умер.

Фалес замер на полушаге и обернулся:

— Что?

Зайен отставил сургуч. Его глаза были ледяными; от всего его вида исходила острая, как клинок, угроза.

— Все предыдущие условия остаются в силе: Нефритовый легион, назначения, налоги… — каждое слово герцог выдавливал сквозь зубы. — Но я добавлю ещё одно, — Зайен резко поднял голову; его взгляд резал, как меч: — Федерико должен умереть.

Фалес на мгновение опешил, затем глубоко нахмурился. Возможно, он ошибался. Принц внимательно смотрел на Зайена. Возможно, добыча оказалась больше, чем он рассчитывал.

Фалес глубоко вдохнул и попытался торговаться:

— Изгнание из страны?

Зайен молчал.

— Тюрьма Костей?

Зайен не дрогнул — лишь смотрел пристально, и этот взгляд заставлял нервничать.

— Если уж совсем никак…

— Ничего страшного, можешь не торопиться и подумать, — перебил его Зайен тоном, не допускающим возражений. — В крайнем случае, напиши во Дворец Возрождения, спроси, что скажет Его Величество.

Фалес нахмурился.

— Но Нефритовый город не может ждать…

— Это письмо, о котором мы только что говорили, – для семьи Понпан, лично старой госпоже Тори, — холодно перебил его Зайен. — У них немного наличных; тридцать тысяч – потолок. Впрочем, если дадут меньше, можешь просто привести войска и разорить их: я не только не возражу, но и помогу потом найти оправдание.

Герцог Южного Берега поднялся и взял со стола два конверта – на обоих ярко выделялась печать с ирисом.

— А это второе письмо – покажешь трём крупнейшим гильдиям: текстильной, винной, строительной – и нескольким торговым палатам. Получишь сто тысяч, а может, и обязательства на весьма болезненные уступки ради стабилизации рынка и цен – это снимет с тебя самые острые проблемы.

Глаза Фалеса дрогнули.

— И это всё? — хотя он так и сказал, но смотрел на Зайена с неподдельным удивлением.

«Вот так просто? Два письма, сто тридцать тысяч… десятая часть долга… и всё?»

— Это моя искренность, — Зайен подошёл ближе и протянул конверты; его взгляд был острым. — Возможно, это поможет тебе понять, как действовать дальше.

— А если меньше ста тысяч?

— Тогда просто возвращайся с войсками и разори меня, — без тени волнения ответил Зайен.

Фалес на мгновение замер. Через несколько секунд он принял решение и потянулся за письмами, но Зайен внезапно отдёрнул руку!

— Я надеюсь, что, когда ты придёшь в следующий раз, ты тоже покажешь искренность, — он пристально посмотрел на Фалеса.

Принц сглотнул. Выбор был тяжёлый. Но, по крайней мере, он не уходил с пустыми руками. Фалес выдержал его взгляд – и в следующую секунду выхватил оба письма.

— Сказать, что ты слишком любишь сестру, — принц спрятал письма за пазуху и прищурился, — или слишком ненавидишь брата?

Зайен неискренне улыбнулся.

— В любом случае, — он отвернулся и подошёл к окну, — больше не позволяй Феду убивать людей в моём городе, Фалес. — Его взгляд стал жёстким. — Не позволяй ему управлять тобой и не давай ему новых козырей.

Фалес задумчиво направился к двери.

— Но если он умрёт, арбитраж рассыплется, старое дело уже не поднять, — медленно произнёс принц. — И у меня не останется рычага давления на тебя, верно?

Зайен поднял взгляд и посмотрел на Нефритовый город за окном.

— Возможно, тогда козыри будут у тебя, и ты станешь управлять мной? — тихо добавил Фалес. — Кстати, можешь уже обедать.

В комнате на мгновение повисла тишина. Зайен так и не подошёл к столу.

— Попробуй взглянуть на это с другой стороны, Фалес, — выражение лица герцога стало трудно читаемым. — Если ты и дальше будешь упрямо вести всё к взаимному уничтожению, то, когда вернёшься в столицу…

Герцог Южного Берега обернулся; его взгляд был многозначительным:

— Кто тогда будет управлять тобой?

(Конец главы)

__________________________________________

Напоминаем для всех желающих ставить "спасибо" в конце главы, вам – не сложно, нам – приятно.