Говорят, пятьсот лет назад, в ту ночь, когда принц Герман женился на леди Регине, жители Нефритового города, избежавшие ужасов войны, не могли сдержать слёз радости и сами устроили безумный праздник, захлестнувший весь город до самого утра. Люди с факелами шествовали по улицам, танцевали до упаду, пели во всё горло и пили без меры, а новобрачные – Герман и Регина, в венках из свадебных цветов, – взявшись за руки, вышли из дворца и присоединились к неумолкающему хороводу народа, принимая ликующие крики и благословения всего города, вознеся тот безгранично счастливый вечер к вершине безудержного веселья.

Именно оттуда берёт начало традиция «Ночных Гуляний» на Нефритовом празднике и в «День Королевы».

Каждый год в эту ночь в Нефритовом городе отменяют комендантский час, не запирают дверей, не запрещают собираться толпами. На всех улицах и переулках – больших и малых – зажигают огни, горящие до рассвета; люди покидают дома, чтобы петь, танцевать, накрывать столы, запускать фейерверки, праздновать всё прекрасное и счастливое, достойное песен.

Хотя в эти дни герцог Зайен пал, во Дворце Ясности сменилась власть, весь город сверху донизу охвачен тревогой, и многие заперлись в домах или бежали из города в поисках убежища, этой ночью, ради заработка, лавочники, уличные торговцы, заезжие и оседлые купцы, долго готовившиеся к празднику и надеявшиеся окупить вложенное, всё-таки стиснули зубы и открыли двери, надеясь хоть немного отыграться во время Ночных Гуляний; к ним присоединились солдаты патрулей и полицейские; чиновники рынков и дорог, с кислыми лицами исполнявшие долг; ремесленники и носильщики, молча трудившиеся; а также часть любопытных путешественников из дальних краёв, жаждущих зрелищ. И нынешние Ночные Гуляния хоть и не кипели, как в прежние годы, когда город был переполнен людьми, но всё же кое-как держали марку и не посрамили имени.

За исключением одного места.

Под покровом ночи Лозанна II передвигался по улочкам района Моста Северных Ворот – точнее, по кривым канавам и грунтовым тропам между покосившимися лачугами, – ступая беззвучно. Его тень сливалась с мраком, словно он сам был частью ночи.

В отличие от остальных районов города, где было светло и людно, за Мостом Северных Ворот и дома, и улицы, и площади тонули во тьме – пустынные и холодные. Лишь луна равнодушно озаряла всё вокруг.

В воздухе, пропитанном слабым смрадом, бездомные кошки гонялись за крысами в сточных канавах, а вороны на ветвях каркали на луну.

Где-то вдали, в давно погасшей лачуге, слышались ссора супругов («И что такого, что я покурил травки? Для кого я, блядь, деньги зарабатываю? Для кого?! Мало? Если мало – вали отсюда!»), испуганный детский плач, тяжёлый удар о пол, звон разбитой посуды. Привязанная снаружи собака неистово лаяла, и ей издалека вторили другие собаки…

Такие картины в бедных переулках Нового Пригорода за Мостом Северных Ворот встречались на каждом шагу, навевая сонливость, мрачность и оцепенение.

Как и его собственное прошлое.

Под лунным светом Лозанна II ощущал тяжесть и тепло длинного меча за спиной; он переступал через зловонную канаву, скользил мимо покосившегося забора – его лицо оставалось бесстрастным. Большая собака, привязанная к забору, учуяла чужака и грозно зарычала, но стоило ему приблизиться – как она вся задрожала, поджала хвост и забилась в угол, трясясь от ужаса.

«Умная, чуткая, умеешь оценивать обстановку, обижаешь слабых и боишься сильных», — взгляд Лозанны II не дрогнул, он шёл дальше. — «Но именно поэтому ты навсегда останешься собакой на цепи. И будешь видишь лишь то, что позволяет длина этой цепи».

В следующее мгновение нога Лозанны II пошатнулась, и его лицо исказилось от боли!

«Плохо. Опять началось!»

В тот же миг мышцы всего его тела невольно напряглись, задёргались, скрутились…

Начиная с сердца, все органы и ткани в его теле словно зарычали, забились, затрепетали, жаждая убийства и грабежа, и раз за разом посылали этот импульс в мозг, словно яростный шторм, обрушивающийся на берег.

Да, мозг. Его хрупкий, опустошённый, затуманенный мозг, после бесконечных мучений сохранивший лишь жалкие остатки рассудка. От одной этой мысли лицо Лозанны II ожесточилось. Он сжал кулак и с чудовищной силой ударил себя в грудь!

Бум!

«Тихо», — приказал он им.

Его сердце под рёбрами вздрогнуло и яростно сжалось от боли. Лозанна II оскалился и без малейшего колебания ударил ещё раз!

Бум!

«Тихо, тихо, тихо!» — глаза его дрожали; он рычал, угрожая всем непокорным органам и тканям своего тела. — «Слушайтесь меня. Меня! Меня!»

Но на этот раз всё его тело отчаянно сопротивлялось: билось в конвульсиях, стремилось заглушить его волю, утопить разум, захватить дух. Лозанна II стиснул зубы.

Конечно, он был ранен, отравлен. Они пострадали вместе с ним и, разумеется, восставали против него. Да, яд отступил, позволив телу частично восстановиться, но редкий смертельный яд, подмешанный старым судьёй в вино, оставил после себя затяжные последствия – и ему потребовался целый день, чтобы прийти в себя.

Но он знал: уступать нельзя. Идти на компромисс – нельзя. Потому что они никогда не будут довольны.

И тогда злой дух начал шептать.

— Тогда выпей со мной бокал вина, дитя, — в его памяти умирающий старый судья поднял бокал, отхлебнул и с наслаждением улыбнулся: — Позволь мне рассказать тебе всё – и ты поймёшь.

Эта сцена заставила Лозанну II вздрогнуть – она навсегда врезалась ему в память. Он помнил: тогда он уже всё понял, поэтому уверенно и медленно протянул руку и под напряжённым взглядом старика поднял тот самый бокал.

— Я знаю, ты подмешал сюда яд, — сквозь стекло он с удовольствием увидел, как дрогнули глаза старика, как изменилось его лицо. В его взгляде читались смятение и раскаяние, непримиримость и сожаление. — Но из уважения я готов выпить с тобой, господин Бреннан, — в следующую секунду он скривил губы в улыбке, — за твою смелость и отвагу.

«И за твою волю, что заставляет терпеть боль», — он улыбнулся, беззаботно запрокинул голову и одним глотком осушил отравленное вино. — «В самом деле, превосходное вино». 

Достойное того, чтобы ради него вытерпеть смертельный яд. Интересно, кому из знатных господ выпадала такая честь до него?

Он поставил бокал и, как и ожидалось, увидел в глазах старого судьи растерянность, смятение, полное непонимание и ошеломляющее осознание того, что он только что сделал.

— По… почему? — дрожа, старик поднялся. На его лице уже проступала боль от яда. Как обычный, беззащитный человек мог это вынести?

«Почему?» — он лишь тихо рассмеялся, не отвечая. — «Почему? Всё равно ты не поймёшь».

Яд начал действовать и в его теле, но в этот момент его взгляд встретился со взглядом старого судьи. Старик замер, а затем внезапно что-то понял.

— Я понял, дитя... я встречал таких, как ты… — несмотря на мучения, голос старика стал удивительно мягким, с лёгкой грустью: — Ты хочешь отпустить что-то, но боль не даёт. Хочешь ухватиться за что-то – но внутри пустота…

Возможно, подействовал яд: он вздрогнул и невольно вскочил на ноги!

— Понимаешь слишком мало, а того, чего не понимаешь – слишком много… Ты не знаешь, чему быть преданным, и можешь лишь стиснуть зубы, опустить голову, отступить перед настоящим, пытаясь хоть немного облегчить боль и тоску…

Возможно, яд ударил в голову: он отшатнулся и, задев стул, опрокинул его. Старик не удержался и рухнул на пол.

— Ничего страшного, дитя, я тоже через это проходил, — судья, лёжа на полу, с усилием выдавил улыбку и дрожащими руками сложил прощальный жест Заката. — Ничего страшного, в конце концов ты поймёшь. Всё пройдёт, всё пройдёт… — слова старика оборвались, и свет в его глазах угас.

А в нём внезапно вспыхнула беспричинная паника. Он пятился, пока не упал на пол.

«Почему?» — видимо, это было последствие яда: мышцы затряслись, а в жилах закипела кровь. Давно забытый страх внезапно охватил его, не оставляя места для побега. — «Почему, почему последний взгляд этого старика… был полон жалости и… сочувствия? Нет, почему именно сочувствия?»

Он почти потерял рассудок: пошатываясь, поднялся и вышиб окно. Затем бросился в глубокую тьму ночи – к своему последнему убежищу.

«Нет!» — на тропинке у Моста Северных Ворот Лозанна II резко распахнул глаза! — «Прочь. Прочь! Прочь из моей головы! Прочь!» — он сильно дрожал, отчаянно сражаясь с непокорным, могучим телом, силой вырывая себя из плена воспоминаний. — «Слушай…ся… меня!»

Сквозь боль и оцепенение он пытался сосредоточиться на мече за спиной: от простого к сложному, от основ к вершинам – вновь и вновь вспоминая и разбирая каждый приём и каждую стойку, раз за разом мысленно повторяя их, снова и снова теряя связь с реальностью в вихре боевых искусств и клинка.

Безмолвный Меч Цикады… Техника удара кованым клинком… Смертельный Ужас… Стиль Учения Оракула… Шквал Бушующего Пламени… Десять Стилей Легиона… Колючая Рапира… Круговой Танец Божественной Музыки…

Наконец, когда молодой рыцарь Хоакин в двадцать восьмой раз возник в его сознании и приказал ещё более юному ему собрать ноги, сосредоточиться и выдать максимум «Триумфального удара», он сумел подавить дрожь и бунт собственного тела, вернуть шаткое равновесие разума – и мятеж внутри постепенно утих.

Злой дух неохотно замолчал.

Возможно, прошла лишь доля секунды, но он вновь одержал победу в опаснейшей схватке и пережил катастрофу. С тех пор как он внезапно потерял контроль во время битвы с постоянно меняющимся, причудливым монстром в канализации, подобные схватки становились всё опаснее, вновь и вновь подводя его рассудок к грани. Повезёт ли ему так же в следующий раз?

Лозанна II вернул себе власть над телом, вновь ощутил тяжесть меча, выдохнул и пошёл дальше. Лунный свет был холоден и печален, вокруг становилось всё тише: в лачугах редело дыхание, даже пение петухов и лай собак звучали всё реже.

Родившийся и выросший здесь, Лозанна II знал: Новый Пригород – самый дешёвый и самый молодой административный район Нефритового города (он даже сомневался, закреплён ли за Мостом Северных Ворот собственный чиновник), и живут здесь в основном самые низкооплачиваемые работники и слуги со всего города.

В этот час они либо с инструментами шли в город – в лавки, мастерские, склады, на пристани или в особняки богатых домов – честно работать на других (особенно во время Ночных Гуляний), и домой их отпускали лишь с рассветом; либо работы не было вовсе, и тогда им оставалось лечь пораньше, погасив свет, чтобы сэкономить дрова, масло и еду, а наутро, ни свет ни заря, отправиться на поиски заработка в городе или за его пределами – в надежде выручить хоть какую-то монету.

Словно за мостом лежал иной мир: ни яркие огни, ни тепло, ни волнующая и манящая жизнь Нефритового города не имели к ним никакого отношения.

А знаменитый, разгульный Нефритовый праздник, что у всех на устах, для них был лишь ещё одной возможностью заработать тяжёлым трудом. В лучшем случае в эти дни хозяева платили немного щедрее, а гости оставляли больше чаевых.

Что же касается Дворца Ясности, возвышающегося на скале под развевающимся знаменем Ириса, принимающего и провожающего высокопоставленных персон и воплощающего высшую власть Южного Побережья, – для них он был лишь далёким, внушающим трепет великаном, которого уважают, но до которого никогда не смогут дотянуться. Нетронутый мирскими заботами, отрешённый от повседневных дел.

Думая об этом, Лозанна II сжал кулаки.

«В бутылке не вино, Лозанна».

Когда-то Тёрнбулл сказал ему: 

【Ты думал, что в бутылке вино, вот и докатился до такого… 】 

Лозанна II резко вскинул голову и впился взглядом в далёкие, ослепительно яркие огни дворца.

【Так хочешь узнать, что же на самом деле было в той бутылке?】

«Нет».

Ему не полагалось этого знать. И не полагалось об этом думать. Он должен был, как и все вокруг, жить в блаженном неведении, под бесконечное ворчание и добрые советы старших: «Эй, жить в Нефритовом городе довольно неплохо», «Работать всё-таки лучше, чем в поле гнуть спину или рыбу ловить», «У нас хотя бы законы города нас защищают», – и просто повторить жизнь предыдущего поколения.

Если бы он не встретил Хандро Хоакина, если бы не стал оруженосцем рыцаря, если бы не сжал рукоять меча, если бы не поднял голову, если бы не…

«Подожди», — стоя посреди переулка и почувствовав что-то, Лозанна II огляделся по сторонам. — «Тихо. Слишком тихо. Неправильно тихо».

Даже для Моста Северных Ворот в Ночные Гуляния.

Лозанна II медленно поднял голову. Вдалеке, под лунным светом, безмолвно стояла давно заброшенная сторожевая башня, словно дряхлый старик на пороге смерти. В темноте Лозанна II смотрел на эту башню очень, очень долго. Повидавший сотни сражений и не раз смотревший смерти в лицо, Лозанна II знал такие сцены слишком хорошо. Он понял, что это значит.

Ловушка. Опасная ловушка, приготовленная именно для него. Всё стало ясно. Лозанна II глубоко вздохнул и вдруг ощутил давно забытое предвкушение. Его тело затрепетало от волнения, в нём закипела неугомонная энергия. Верно, они сказали "да", "хорошо" или "пошли"? Лозанна II почувствовал это – редчайшая гармония между ними, момент, когда вечные смертельные враги, единодушно и от всего сердца пришли к согласию.

«Тогда вперёд».

В следующее мгновение тело и дух слились воедино. Он оттолкнулся и одним прыжком взлетел на широкую крышу. Под покровом ночи, при лунном свете, убийца обнажил почти болезненную улыбку. Без всякого укрытия, открыто, он зашагал прямо к башне.

_________

Фалес опустил подзорную трубу.

В этот момент он стоял на пятиэтажной заброшенной сторожевой башне, откуда под холодным лунным светом открывался вид на почти половину всего Нового Пригорода – или, как говорят местные, "за мостом" – и на бесчисленные покосившиеся лачуги.

По сравнению с другими районами города, где бессонная ночь пестрела красками и переливались огни, весь Новый Пригород казался мрачным и заброшенным. Здесь царила кромешная тьма.

«Кромешная тьма…»

В лунном свете Фалес, почувствовав что-то, поднял голову и посмотрел на далёкий, сияющий бесчисленными огнями Дворец Ясности – яркий, словно днём; потом опустил взгляд на тёмные переулки под башней.

— В моих глазах… — Фалес тихо произнёс холодные, равнодушные слова своего предка: — лишь кромешная тьма.

Едва он закончил, как спокойный голос из воздуха бесплотным эхом продолжил за него:

— Срочно нуждающаяся в огне цивилизации, дабы осветить дикие земли.

Услышав это, Фалес нахмурился: незнакомая фигура неизвестно когда появилась рядом, встала с ним плечом к плечу на вершине башни и смотрела вниз, на беспорядочные дома.

Внезапный незваный гость вызвал суматоху среди стражей Звёздного Озера, охранявших подступы. Многие уже бросились наверх, чтобы защитить принца, когда Маллос, стоявший на другом конце башни, отдал приказ подчинённым успокоиться.

— Если я не ошибаюсь, это ответ премьер-министру Халве от Джона Чёрные Глаза перед походом на Север, в Экстедт, — тихо заговорил незваный гость, будто боясь разбудить лежащую перед ними густую тьму. — Только первая половина звучала красиво, потому и разлетелась шире, подарив ему прозвище.

Фалес усмехнулся.

«Огонь цивилизации».

— Чёрные Глаза, в сущности, не ошибся, — юноша покачал головой, глядя на скопление домов внизу, — если считать войну огнём цивилизации.

Собеседник рядом молчал.

— Справедливо, — гость говорил на чистейшем западном общем языке, с лёгким архаичным привкусом Старой Империи, но без малейшего оттенка эмоций. — Ведь когда-то железные копыта армии Чёрных Глаз ступали по северным землям. Деревни, города, крепости и дворцы пылали жарким пламенем, пожары вздымались до небес – поистине "осветил дикие земли".

Фалес саркастически улыбнулся. Он повернулся и впервые как следует рассмотрел своего гостя.

— Тебя и правда непросто пригласить, граф Ли. Говорят, дворецкому Эшфорду пришлось пройти через нескольких посредников, семь-восемь рук, и только глубокой ночью удалось вручить тебе приглашение?

Ли Корлеоне, пришедший с другого берега океана, из Ночного Королевства, с чертами лица жителя Дальнего Востока, слегка поклонился: 

— Прошу простить, Ваше Высочество. По известным причинам, когда наш клан выходит в мир, место отдыха имеет первостепенное значение: мы обязаны проявлять величайшую осторожность и абсолютную секретность.

Фалес наблюдал за безупречной вежливостью посланника кровных и ощущал исходящую от него мёртвую, трупную ауру. После долгого молчания он улыбнулся.

— Понимаю. Тогда, полагаю, со вторым гостем возникли аналогичные трудности?

Свежий и уверенный голос раздался слева от Фалеса: 

— Не обязательно.

Услышав этот голос, Ли никак не отреагировал. Фалес повернулся.

— Чтобы найти меня, достаточно двух почтовых воронов, — изящно одетый и красивый юноша, беззвучно возникший слева от Фалеса, продолжил. — Даже если кто-то проследит траекторию их полёта, одного за другим, и найдёт моё убежище, у меня будет время подготовиться. — Он посмотрел на крыши домов внизу и цокнул языком. — В конце концов, времена изменились.

Ли остался неподвижен; его взгляд был бесстрастным, словно он не слышал или не удостоил вниманием насмешку новоприбывшего.

— Доброй ночи, Янник, — Фалес улыбнулся и кивнул.

Янник Фрейзер Холлиер, представитель Совета Бессмертных Великого Банкетного Холма, хозяин Обновлённого Двора, весело рассмеялся и поклонился Фалесу.

Так принц стоял посередине, а справа и слева от него – два кровных с востока и запада: один молчал, другой едва улыбался. В воздухе висело странное, давящее напряжение, от которого невольно становилось не по себе.

— Не буду ходить вокруг да около, — Фалес немного постоял и, не желая вникать в вековую вражду, которую олицетворяли эти двое, сразу перешёл к делу. — Полагаю, вы оба в курсе, что за последние дни в Нефритовом городе возникли небольшие неприятности.

«Небольшие неприятности».

Янник усмехнулся.

— Мелкие помехи. Я уверен, с талантами Вашего Высочества…

Но Фалес не дал ему договорить.

— Убийца, — лицо принца стало серьёзным, тон – суровым. — Точнее, безжалостный убийца высшего класса бесчинствует в Нефритовом городе: убивает без разбора, мстит, сеет хаос и вызывает всеобщее негодование.

Янник невольно посерьёзнел; Ли остался бесстрастен.

— Поэтому… — Фалес сделал паузу, заложил руки за спину и развернулся. Лунный свет падал на него, озаряя серебристым сиянием и придавая ему ауру торжественной праведности. — Сегодня ночью я пригласил вас обоих именно для того, чтобы попросить помощи, поймать злодея и восстановить порядок в городе.

На сторожевой башне воцарилась долгая тишина. Оба гостя замерли, словно переваривали слова Фалеса.

— Что? — через несколько секунд тихо спросил Ли из Ночного Королевства. — Мы? Поймать убийцу?

Фалес вежливо улыбнулся.

— Простите за прямоту, Ваше Высочество, — Янник внимательно разглядывал Фалеса; его взгляд был многозначительным. — Сейчас Вы владеете Дворцом Ясности, командуете армией Нефритового легиона, под Вашим началом полно талантов, к тому же королевская семья богата – за тысячу золотых найдутся храбрецы. Зачем Вам мы – кровавые, прямо скажем, всеми ненавидимые вампиры – в качестве громил?

Фалес глубоко вздохнул, повернулся и посмотрел за пределы башни.

— Потому что, — под лунным светом произнёс он с насмешливой улыбкой. — Сейчас же ночь.

Впервые два кровных – восточный и западный – переглянулись.

— Так что вы скажете?

Никто не ответил, но Фалес был терпелив.

— Простите, Ваше Высочество, — первым заговорил Ли; от его слов улыбка Фалеса медленно угасла. — Я прибыл сюда как посланник Корлеоне и Ночного Королевства к Созвездию, мне не подобает становиться на чью-либо сторону, особенно между королевской семьёй Джейдстар и семьёй Ковендье.

— Вот как… — задумчиво протянул Фалес.

— А я с радостью помогу, Ваше Высочество.

Глаза Фалеса вспыхнули; он повернулся к другой стороне.

— Спасибо, Янник, — тон принца стал выше, настороженность не исчезла. — Однако?

Янник лучезарно улыбнулся.

— Однако я член Совета Бессмертных, и любое моё действие затрагивает дипломатию двух стран. Если я самовольно вмешаюсь во внутренние дела чужого государства и допущу ошибку, то, вернувшись в Великий Банкетный Холм, остальные члены совета – будь то союзники или противники, ровесники или старейшины – вряд ли простят мне это так просто.

Фалес прищурился, предчувствуя: 

— Если только?

Янник улыбнулся, но не стал использовать формулировку Фалеса: 

— Конечно, другие члены совета давно не бывали в Созвездии и не знают нынешней обстановки. Но если бы они узнали, что Ваше Высочество, как наследник королевства, обладает широкой душой, заслуживает доверия и не питает предубеждений к Великому Банкетному Холму, а относится к нему с дружелюбием и теплотой, считая его союзником, то, думаю, они не стали бы возражать против моей помощи?

«Наследник королевства… Считая союзником…»

— В каком смысле? — тихо спросил Фалес.

Ли, стоявший сбоку, холодно усмехнулся.

Янник не обратил на сородича внимания и слегка поклонился: 

— Возможно, тогда я смог бы со спокойной душой и безо всяких оглядок оказать Вам поддержку в управлении Нефритовым городом, а может, и в других делах?

Фалес на мгновение задумался.

— Я думал, мы друзья?

— Да, — Янник ответил без малейшего притворства, словно это само собой разумеется. — Потому дружбу и нужно поддерживать: ты мне, я тебе?

Фалес промолчал.

— Родственники из Великого Банкетного Холма живут близко к Камю, поэтому привыкли считать каждую монету и хитрить куда сильнее, чем до перерождения, — Ли смотрел на яркую луну; его лицо оставалось бесстрастным. — Ваше Высочество, общаясь с ними, наверняка готов к тому, что придётся чем-то поступиться.

Янник весело улыбнулся.

— Кстати, один мой друг, шестой член Совета Бессмертных, Дамиан Мерсед, как-то сказал, — красавец-кровный бросил взгляд на Ли, — что торгаш всё же лучше, чем разбойник?

Ли промолчал.

— Раз так, тогда не будем об этом, — Фалес вздохнул.

Оба члена Клана Крови одновременно поклонились; их лица оставались бесстрастными. Невозможно было понять, о чём они думают.

Глаза Фалеса вспыхнули: он вытащил из-за пазухи письмо.

— Ах да, Ян, чуть не забыл, — принц сделал вид, будто только что вспомнил, и говорил с искренним сожалением. — Я написал ответ Серене. Не мог бы ты передать его ей?

Едва он это произнёс, улыбка Янника застыла. 

Ли медленно перевёл взгляд на сородича и впервые за ночь обратился к нему: 

— Значит, младший из дома Холлиер, это ты и твоя семья укрываете преступницу Корлеоне?

Янник молча стиснул челюсть под обжигающим взглядом Фалеса и ледяным взором Ли. Он вздохнул и, в конце концов проигнорировав убийственное намерение последнего, изящно и учтиво принял конверт из рук Фалеса.

— Ваше Высочество, Вы и впрямь великодушны.

Фалес приподнял бровь, собираясь что-то сказать, чтобы смягчить ситуацию.

— Это твоё решение или решение твоей матери? — Ли не собирался отпускать. — Провоцировать Корлеоне – это решение только клана Холлиер или всех трусов из Совета Тёмной Ночи?

На этот раз Янник, похоже, твёрдо решил не отвечать на выпад старшего с Восточного континента и лишь горько улыбнулся Фалесу: 

— Будь я на Вашем месте, Ваше Высочество, столкнувшись с коварными и безжалостными Корлеоне, особенно с леди Сереной, я бы просто не стал отвечать на письмо, — Янник убрал конверт и вздохнул. — И мне бы не пришлось снова её видеть. Честно говоря, вся эта семейка не вызывает особого восторга.

Взгляд Ли стал ещё холоднее.

— Где она? — голос члена Клана Крови с внешностью дальневосточника был едва слышен, но резал слух и леденил кровь. — Преступница Серена Корлеоне?

Атмосфера накалилась. Фалес, оказавшийся между ними, невольно нахмурился.

— Почему, граф Ли из Ночного Королевства? — помолчав несколько секунд, Янник Холлиер, наконец, перестал отступать. Его глаза сверкнули острым светом. — Такой высокопоставленный чиновник, как ты, почему именно сейчас прибыл послом в Созвездие?

Ли не ответил, лишь продолжал недобро смотреть на Янника.

Но Янник продолжил: 

— Кто принял это решение: королева Ночи, чей трон балансирует на грани краха, или король Ночное Крыло, который, как говорят, после передачи трона исчез и "вот-вот вернётся"?

Аура Ли стала ещё холоднее. Фалес стоял посередине, ощущая напряжение между сторонами.

«Вот оно что. Неудивительно, что Зайен либо вообще не приглашает кровных, либо обязательно зовёт и восток, и запад одновременно».

— И вправду работает, — пробормотал он.

Едва слова Фалеса стихли, оба кровных одновременно повернули головы и впились в принца холодными взглядами – словно два длинных меча, приставленных к его горлу, не давая пошевелиться. Даже такой ветеран, как он, почувствовал ком в горле. Было видно: они прекрасно понимали ситуацию и пришли явно не с добрыми намерениями.

Принцу пришлось сильно откашляться, чтобы сменить тему: 

— Э-э… Луна сегодня хороша. Давайте не будем о грустном… — в этой всё более тяжёлой атмосфере, под двумя недобрыми взглядами, острыми как ножи, Фалес собрался с духом, полез во внутренний карман, вытащил ещё одно письмо и, дрожа, протянул его: — Давайте о приятном: я написал ответ Её Величеству Катерине. Не могли бы Вы, граф Ли, любезно передать его в Ночное Королевство?

Оба кровных молчали, затем одновременно отвели взгляды. Напряжение немного спало.

— Сочту за честь, — сухо сказал Ли и медленно взял конверт.

— Письмо королеве Ночи? — Янник многозначительно посмотрел в сторону.

Фалес, переведя дух, тут же хлопнул в ладоши:

— Раз уж заговорили об этом: знаете, как я познакомился с сёстрами Катериной и Сереной?

Члены Клана Крови переглянулись. Не дожидаясь их реакции, Фалес глубоко вдохнул и продолжил: 

— Если кратко: Зайен Ковендье обманул Катерину и собирался использовать её, чтобы убить меня.

Фалес почувствовал, как оба кровных замерли и настороженно посмотрели друг на друга.

Глаза Ли стали ещё холоднее, зато Янник вдруг всё понял: 

— Вот оно что. Неудивительно, что герцог Ирис получил по заслугам и угодил в тюрьму.

— К сожалению, Уродливая Старуха, кхе-кхе, то есть Серена тоже собиралась заставить Катерину убить меня, — Фалес без стеснения излагал государственные тайны, от которых у кого угодно волосы встали бы дыбом. — Чтобы Созвездие объявило войну Ночному Королевству, а она смогла бы вернуться и захватить трон.

Ли остался бесстрастным, Янник же слегка нахмурился.

Фалес беспомощно вздохнул.

— Я знаю, что, в чьих бы планах я не фигурировал, мне везде полагалось умереть. Прямо невезение небывалого трагического масштаба, да?

Янник прищурился, ничего не сказав.

— Однако Вы всё ещё непоколебимо стоите перед нами, — неожиданно произнёс Ли. — Как и Её Величество Катерина.

Фалес неловко улыбнулся.

— Кстати, вы не поверите, но эта Плакса… то есть королева Катерина – тоже однажды хотела меня прикончить и выпить досуха…

«Другими словами, для всех троих я был просто куском мяса…»

— Верю, — саркастически усмехнулся Янник. — Корлеоне всегда были жестоки и коварны, ничего удивительного.

— Но, Ваше Высочество, Вы всё ещё живы и здоровы, — сказал Ли, не меняя выражение лица. — А также полны сил и энергии.

«Полон сил и энергии», — от этих слов у Фалеса зачесалась шея.

— И тут я вспомнил: неудивительно... неудивительно, что в письме Катерина говорила, что должна мне и хочет прислать большой подарок, ха-ха, — он резко сменил тему. — Большой подарок! — Фалес сделал паузу и серьёзно посмотрел на Ли: — Граф Ли, а слово, данное Вашей королевой в письме, всё ещё в силе?

Услышав это, Янник задумался.

— Её Величество всегда держит слово, и я верю, что Вы с ней в самых тёплых отношениях, — ответ Ли был безупречно гладким. — Но если я схвачу убийцу и вмешаюсь во внутренние дела чужого государства, то смешаю личную дружбу с государственной политикой и тем самым предам и Её Величество, и Ночное Королевство.

Янник, с другой стороны, холодно усмехнулся.

Фалес внимательно посмотрел на Ли Корлеоне, не нашёл ни единого изъяна и неохотно кивнул.

— Ладно, раз ты не хочешь…

Глаза Янника загорелись: 

— Ваше Высочество, Великий Банкетный Холм вполне…

Но в следующую секунду Фалес повысил голос, заглушая его: 

— Но мне просто любопытно… — принц прищурился и уставился на Ли: — Если большой подарок – это не ты, то что же тогда собиралась прислать мне верная слову Катерина?

Янник, которого перебили, сверкнул глазами.

— Это уже личное дело между Её Величеством и Вашим Высочеством. Мне, как подданному, не подобает вмешиваться… — Ли остался спокоен и невозмутим.

— Напротив, — продолжил Фалес. — Ты пересёк море Искоренения, чтобы от имени Катерины восстановить союз с нашим общим врагом, Зайеном Ковендье, который восемь лет назад устроил кровавую схватку и едва не погубил и меня, и её? — Фалес вздохнул. — На словах говорит о подарке, но на деле доставляет мне неприятности и ставит в неловкое положение, — принц презрительно скривился. — Катерина хоть помнит, чем мне обязана, помнит своего боевого товарища?

Ли молчал.

Фалес продолжил: 

— Признаюсь, это меня сильно сбивает с толку.

— Сильно сбивает с толку, — неожиданно подхватил давно молчавший Янник и улыбнулся Фалесу.

Принц покосился на него.

«Вот ведь холоднокровный: умеет уловить момент и ловить рыбу в мутной воде».

— Лучше помириться, чем враждовать между собой. Ради интересов государства это неизбежно, — глухо ответил Ли. — Ваше Высочество мудр и, несомненно, понимает.

— Понимаю. Конечно, понимаю. В конце концов, теперь я великий герцог, — вздохнул Фалес. — Мне тоже приходится лебезить перед Зайеном и идти на примирение против своей воли… — принц резко сменил тему: — Однако не так давно, на Пире Раздора, ты сказал Зайену, что прежде чем две семьи смогут возобновить отношения, нужно "закрыть прежние долги"?

При этих словах Янник с другой стороны едва заметно сверкнул глазами. Ли остался невозмутим.

— Ты должен помнить, что восемь лет назад Зайен, стремясь убить меня, предал дружбу с Кровавыми Клыками, обманул Её Величество и едва не опозорил семью Корлеоне, чуть не развязав войну между странами, — под лунным светом слова Фалеса резали, как клинок. — А подданные Её Величества – Саймон, Хестад и Крис Корлеоне, полагаю, ты их знал, – все погибли в той битве, оставив Катерину по возвращении один на один с врагами.

Глаза Ли были безжизненны. Взгляд Янника метался.

— Не говоря уже о том, что все эти годы Зайен укрывал Серену и помогал ей ускользать от вашего преследования, — тихо улыбнулся Фалес. — Прости за прямоту, но между вами и Зайеном, между Кровавыми Клыками и Ирисом – не обычный "прежний долг", а кровная месть на поколения, неразрешимая ни жизнью, ни смертью.

Фалес перестал смотреть на неподвижного Ли и повернулся к другому гостю.

— Ян, ты их знаешь. Скажи мне: по традициям семьи Корлеоне, как они обычно закрывают такой "прежний долг"?

Янник улыбнулся.

— Вот оно что, — молодой (относительно) член совета кровных слегка покачал головой, многозначительно глядя на Фалеса. — Ваше Высочество, думаю, с их принципом вечного правления крови семья Корлеоне, сколько бы ни выжидала, как бы глубоко ни затаилась, как только появится возможность – без колебаний ударит…

Ли по-прежнему молчал.

— Например? — Фалес приподнял бровь.

Янник насмехался: 

— Например, они не остановятся ни перед чем, чтобы сбросить врага с высоты власти в бездну, лишить его всего… — слова красавца-кровного были холодны и остры. — И этого мало: они уничтожат его семью, город и земли, чтобы он никогда больше не оправился… А ещё лучше – нажиться на этом, пополнить собственные силы, навредить врагу и приумножить своё… — взгляд Янника стал свирепым. — И только тогда, перед самым концом заклятого врага, Корлеоне выжмут из него все мыслимые унижения и муки до последней капли. Иначе…

Хлоп!

Фалес хлопнул в ладоши, и в его голосе зазвучала радость от встречи с родственной душой: 

— Иначе этого будет далеко недостаточно, чтобы утолить ненависть!

Янник взглянул на него, слегка улыбнулся и поклонился: 

— Именно так.

Фалес посмотрел на Мост Северных Ворот под лунным светом и тихо вздохнул.

— Но всё это звучит как-то знакомо, — он цокнул языком. — Не правда ли, граф Ли?

Последовала тишина. Мёртвая тишина.

Наконец Ли, напоминавший статую, медленно пошевелился и тихо заговорил:

— Простите мою глупость…

Едва услышав первые слова, Фалес тут же поднял указательный палец, прерывая его.

— Ян, знаешь что?

Янник охотно подыграл: изобразил любопытство, наклонил голову и прислушался.

— В письме от Серены говорилось, что её младшая сестра, Её Величество Катерина, в Ночном Королевстве погрязла в проблемах, занята подавлением амбициозных вассалов и держится лишь благодаря графу Ли – своему верному помощнику, без которого не может остаться ни на миг. — Фалес пристально смотрел на Ли. — А он сейчас за десятки тысяч миль от дома, прибыл послом в Нефритовый город…

Янник как раз вовремя цокнул языком: 

— Вот как…

Фалес холодно усмехнулся: 

— Поэтому я думаю: либо обстановка в Ночном Королевстве стабилизировалась, и граф Ли может спокойно путешествовать по миру и вести дела, либо…

Янник хмыкнул и бесцеремонно уставился на Ли: 

— Либо цель визита графа Ли в Нефритовый город – это не что иное, как миссия огромной важности, касающаяся судьбы Ночного Королевства?

Ли не ответил сразу. На этот раз он медленно поднял голову и посмотрел на Фалеса сбоку.

— Послушай, граф Ли, — Фалес стал серьёзным. — При наличии Янника в качестве свидетеля и ради Катерины я перестану ходить вокруг да около. — В следующее мгновение он холодно фыркнул. — Говори, что именно Секретная Разведка – нет, что мой отец, Его Величество Кессель – обещал вам такого, например, торговые привилегии, выход к морю, помощь в укреплении власти Её Величества, спасение государства…

В этот момент глаза стоявшего рядом Янника Холлиера сверкнули, будто он за долю секунды просчитал тысячу вариантов.

— …чтобы семья Корлеоне решила поставить на кон всё: переплыть море Искоренения, стать закулисной чёрной рукой, поднять бурю, свергнуть герцога Ириса, перевернуть Нефритовый город… — в свете луны, под покровом ночи, взгляд Фалеса стал острее клинка, а голос – холоднее инея. — …и уничтожить Ковендье?

Последовала тишина. Очень долгая тишина.

Спустя неизвестное количество времени, «Алое Крыло», подчинённый монарха Ночного Крыла – граф Ли Корлеоне, – словно механическая кукла, медленно повернул голову к принцу.

И спустя долгое время – возможно, впервые – он серьёзно и внимательно… действительно посмотрел на Фалеса.

(Конец главы)

__________________________________________

Напоминаем для всех желающих ставить "спасибо" в конце главы, вам - не сложно, нам - приятно.