Как бы ни сменялись времена года, некоторые вещи остаются неизменными.

Но в то же время, кое-что всё же меняется.

Например, клуб волонтёров, в котором я состою.

Спустя какое-то время после расставания с Хаямой…

Я вошёл в спецкорпус и направился в сторону клуба. И тут краем глаза я заметил, как что-то несётся мне навстречу.

— О, братик, что так долго?

Самое большое изменение здесь — появление новой, милейшей участницы клуба, которая, сияя улыбкой, выбежала ко мне навстречу.

Единственная и неповторимая, лучшая младшая сестра в мире — Хикигая Комачи.

В школьной форме Соубу и как полноправный член клуба волонтёров. Такая сцена казалась мне когда-то совершенно невозможной.

Во время весенних каникул я уже не раз видел её в форме дома, но теперь, увидев её в школе, я испытал эмоции куда более сильные, чем ожидал. Она была для меня настолько дорога, что, столкнувшись с ней в коридоре, я даже не решился с ней заговорить. Точнее сказать, в школе Комачи не обращает на меня внимания, а в клубе общается как обычно. Братик счастлив…

Видимо, она ещё не до конца привыкла к школьной форме — рукава пиджака были немного закатаны, а чёлку она прижимала новой заколкой. И вот, прямо передо мной, она с невозмутимым видом наносила Sock Touch*, словно это самое обычное дело.

[п/п: клей для носков (чулков, видимо, тоже), чтобы они не сползали.]

Когда она только вступила в клуб, вела себя как кошка, впервые попавшая в новый дом — с осторожностью всё обнюхивала. Но всего за через пару дней полностью освоилась, настолько, что теперь позволяла себе такие беспечные позы. Только не делай так при других парнях, ладно? Ты ведь такая милая — у кого-то из них ещё фетиш на Sock Touch проснётся!

Да… Sock Touch, неплохо…

Разумеется, изменения касаются не только моего вновь открывшегося фетиша. Были и другие перемены.

— А, семпай, что так долго?

Ишшики Ироха мило надула щёчки, занимаясь своим маникюром…

Как обычно. В ней вообще ничего не меняется, да? Слушай, а ты вообще зачем здесь? Ты ведь не член клуба, правильно?

Но вот кто действительно немного изменился — так это Юигахама Юи, сидящая рядом с Ишшики.

— Хикки, здаровки!

Её улыбка и жизнерадостный взмах рукой никуда не делись, как и её странное, но бодрое приветствие.

Однако теперь она сидела не там, где раньше, а на другой стороне стола — рядом с Ишшики.

— …А, добрый день.

Меня немного сбила с толку смена обычной дистанции, поэтому я замешкался с ответом. Чтобы как-то сгладить паузу, я быстро направился к своему месту.

Хотя и это место отличалось от прежнего.

— Добрый день.

Когда я присаживался, сбоку, у окна раздался мягкий голос. Как обычно, спокойный и сдержанный, но теперь казавшийся немного ближе. Я тоже ответил чуть тише, чем обычно:

— …Да, добрый.

Вот и самое маленькое изменение из всех.

Юкиносита Юкино сидела напротив окна, освещённая лучами солнца. Она аккуратно провела рукой по волосам, с лёгкой, изящной улыбкой на лице.

Расстояние между нами стало чуть ближе, буквально на пару миллиметров.

Раньше я всегда сидел по диагонали от Юкиноситы, а теперь — на одной линии.

Если оглянуться назад, становится ясно: как бы я ни тянулся, мне никогда не достигнуть её — и потому я даже не пытался. Примерно такой была между нами дистанция раньше.

Но теперь — если мы оба сделаем по одному шагу навстречу и постараемся изо всех сил, наши руки смогут сомкнуться.

Тем не менее, они стали немного ближе.

Разница почти незаметна, словно в пределах погрешности, но изменения действительно есть.

***

Комнату клуба наполнил лёгкий шум и запах чая.

Отвлечённый внезапным ароматом, я оторвал взгляд от книги и посмотрел в сторону его источника.

Среди завесы клубящегося пара Юкиносита Юкино изящно заваривала чай. Солнечный свет, преломляясь в этом облаке пара, будто накрывал её лицо лёгкой вуалью.

Я заворожённо наблюдал за чудесной сценой, и в этот момент наш взгляд неожиданно встретился.

«Что-то случилось?» — слегка склонила голову Юкиносита, безмолвно задавая вопрос.

В ответ я едва заметно покачал головой и опустил взгляд обратно в книгу, чтобы отвлечься. В тот момент уголки её губ тронула едва заметная улыбка.

Ничего особенного в произошедшем не было. Но почему-то стало немного неловко, и я решил сосредоточиться на чтении.

Так я думал… но совсем не мог сконцентрироваться.

Привыкнуть к новой обстановке — дело не быстрое. Тонкие изменения в отношениях, сдвиги в мнениях, новая дистанция, к которой ещё не привык. Всё это вполне естественно.

Но помимо этого, было кое-что ещё, что мешало мне.

Слова Хаямы, которые он бросил на прощание, продолжали крутиться у меня в голове и не отпускали. Они сильно тревожили меня…

Стоило мне о них подумать — и воспоминания о запланированном тут же отвлекали меня от книги. Я уже не читал — просто скользил глазами по строчкам, не улавливая смыслов.

В такие моменты, когда единственное, что по-настоящему работает, — это слух, внимание поневоле цепляется за посторонние разговоры вокруг.

— Знаете, тут рядом новое кафе открылось? — сказала Ишшики.

Она постучала пальцем по экрану телефона и показала его Юигахаме. Та взглянула и воскликнула:

— А правда рядом!

— Да, думаю, после школы можно заглянуть. Оно, вроде как, изначально из Кобе, так что оформление стильное. И напитков много разных.

Они сидели плечом к плечу и болтали, тыкая в экран телефона. Тем временем Комачи пододвинула стул и села рядом с Юигахамой, тоже заглянув в экран.

— О-о-о, Бабл Ти.

— Его уже никто не пьёт, давно не в моде.

Услышав язвительное замечание Ишшики, Комачи испытала настоящий шок. Не знаю, насколько сильно оно подействовало, но она как будто съехала на бок, сидя на стуле.

Затем дрожащим голосом она сказала:

— Э-э, но… братик говорил, что ему он нравится…

— А, ну… Хикки ведь сам по себе за популярным не следит.

Слова Юигахамы ранили меня ещё сильнее, чем Комачи. И вот я тоже качнулся на стуле.

Эй… Я ведь не потому его пил, что модно! Просто… я люблю сладкое, вот и всё. А эти шарики — интересная штука… К тому же, на Тайване, откуда этот напиток родом, он давно стал частью повседневности, дело уже не в «модном тренде» вовсе… Чувствую, и в Японии он должен занять такое же прочное место… Ну, как летом в конбини продают мороженое санди*…

[п/п: американский десерт из мороженого. Готовится из нескольких сортов мороженого, украшенных фруктовым сиропом или желе, измельчёнными орехами, шоколадом, взбитыми сливками и ягодами.]

Пока я яростно защищал честь бабл ти — или свою «не модность», — Ишшики, будто ей этого было мало, добила:

— Такие люди любят гнаться за трендами двухнедельной давности.

— Да, прекрасно понимаю. Есть же типы, которые подходят и спрашивают: «А вот это сейчас модно, да?». Бесит прям, — сказала Юигахама с нетерпением в голосе, недовольно нахмурившись.

Но слушавшая их разговор Комачи выглядела испуганной.

— Вы обе слишком хорошо знаете о не разбирающихся в трендах…

— Ну да, потому что папочка…

— Да, папа ведь…

Комачи услышала одинаковый ответ от Ишшики и Юигахамы и, будто что-то осознав, начала без конца бормотать:

— А… вот оно как…

Что?.. О каком «папочке» речь? Не понимаю, но звучит как-то зловеще… Лучше притворюсь, будто ничего и не слышал!

Я отвёл взгляд от них — и увидел, что Юкиносита приготовила пять чашек чая. Она разлила его по кружке с рисунком собаки, по простой фарфоровой чашке и по бумажному стакану.

— Вот, выпейте чаю, — произнесла Юкиносита.

Трое потянулись к напитку и поблагодарили:

— А, спасибо.

— Спасибо, Юкино-сан.

— Спасибо, семпай.

Юигахама, Комачи и Ишшики взяли чай в руки. Затем Юкиносита молча наполнила последнюю чашку — кружку с изображением Пан-сана — и подала её мне.

— Спасибо.

Услышав мою тихую благодарность, она едва заметно кивнула. На лице у неё появилось лёгкое удовлетворение — скорее всего, она была уверена, что сегодня чай получился особенно хорош. А может, причина в том, что я вежливо поблагодарил, и она посчитала, будто её ежедневные нравоучения, наконец, принесли плоды. Она ведь всё время напоминает мне о вежливости…

Даже без слов между нами проскальзывали слабые, чуть заметные сигналы взаимопонимания. Этот укромный, едва ли не семейный обмен показался мне неловким — чтобы скрыть покрасневшие щёки, я подул на чай, стараясь обо всём забыть.

Боком я заметил, что Комачи, тоже дуя на чай, придерживает чашку длинным рукавом.

И в следующую секунду мы одновременно сделали глоток.

— А, горячо… Хотя нет, — мои слова слились с голосом Комачи.

Мы с ней переглянулись, удивлённые, но, несмотря на синхронность, остальные будто и не заметили.

— Я бы даже сказала, что недостаточно горячий, тёплый.

Ишшики поднесла бумажный стакан к губам и сделала недовольное лицо. Затем взглянула на меня с выражением «что этот вообще несёт?» и вслух добавила:

— Что он вообще несёт?

Эй… что у тебя за выражение такое? Милое, да. Но такое раздражающее… И как можно быть недовольной температурой чая от Юкиноситы? Пф!

Пока я об этом думал, Юигахама взглянула на меня с интересом и сказала:

— А, Хикки боится горячего.

Её улыбка была немного неловкой, и я ответил ей похожим выражением. Краем глаза я заметил, как Комачи с благодарным видом потягивает чай, а потом переставляет стул ближе к Юкиносите.

— У нас в семье все боятся горячего, даже Камакура.

— Ну, у него же кошачий язык*.

[п/п: также это выражение используется для людей, которые боятся горячего.]

— Так что эта температура — просто идеальна для нашей семьи… Что же теперь делать, Юкино-сан?.. Ты мне так нравишься…

С этими словами она положила руку на бедро Юкиноситы и, замурлыкав, прижалась к ней.

— Не делай так, Комачи…

Юкиносита выглядела немного растерянной, но, похоже, против такой «кошачьей» ласки она не возражала. Поэтому просто позволила Комачи вести себя как угодно. Спустя мгновение она осторожно потянулась к голове Комачи и начала мягко её поглаживать.

«Комаюки»… звучит неплохо. Прямо-таки хочется спеть в стиле Remioromen: «Кома-а-аюки-и!.. Хэй!»

Я и вправду хотел бы в этот момент стать стеной… Но пока я изображал равнодушного наблюдателя со стороны сцены, вдруг в воображении…

«БАБАМ!» — резко раздалось леденящее душу.

— А, вот оно как, — холодно произнесла Ишшики с ледяным выражением лица.

Затем она отпила чаю, поморщилась и пробормотала:

— Вот значит как… Ну да, горячо. И горько. И кисло. И бесит.

Она напрочь изменила своё мнение — и выдала поток эмоций, сравнимый с несколькими мощными бейсбольными ударами.

О чём ты вообще?.. По-моему, он вовсе не горячий. Я отвёл взгляд и сделал ещё один глоток.

Он был ни горячим, ни холодным — просто идеальной температуры. Именно сейчас. Именно в этот момент.

***

Выпив идеально заваренный чай, я наконец почувствовал облегчение.

Вокруг все выглядели довольными, и в клубной комнате вновь воцарилась привычная спокойная атмосфера.

Будто ничего и не происходило — мы были праздны, как обычно.

Я, Юкиносита, Юигахама и Ишшики занимались каждый своим: кто пил чай, кто читал, кто сидел в телефоне.

Единственная, кого эта бездеятельность начинала беспокоить, была Комачи.

— …Никто не приходит.

Она подпёрла щёку рукой и устало вздохнула.

— Как обычно. Этот дурацкий клуб вечно без дела сидит.

Можно сказать, что безделье и было главным занятием клуба волонтёров.

Иногда случались хлопотные запросы, но в остальное время наш клуб — место, чтоб скоротать час-другой.

Я поднял свою книжку, жестом предлагая Комачи тоже взять книгу или телефон, чтобы убить время. И в этот момент Юкиносита, тоже читавшая, подняла голову и сказала с лёгкой усмешкой:

— Вот почему один глупый участник клуба и превращает это место в библиотеку.

— Так ты ж сама, получается, призналась, что ты — «глупый участник клуба».

Юкиносита приложила пальцы к вискам, будто у неё от боли свело голову, и, промолчав, тяжело вздохнула.

Уже опускаясь обратно к своей книге, она тихо добавила:

— …Хоть что-то изменилось. По крайней мере теперь он признаёт, что состоит в клубе…

Листала она страницы очень аккуратно, а из-за взгляда, устремлённого вдаль, казалось, что читала она не роман, а просматривала фотоальбом воспоминаний.

— Хм… ага… ну да.

Год назад, когда меня впервые сюда затащили, я только и думал, как бы отсюда сбежать.

Вспоминать того себя и сравнивать с нынешним было ужасно неловко — хотелось убить того прошлого меня.

В такие моменты надо покашлять, чтобы прикрыть свою неловкость!

Кхм. Кхм.

После пары хорошо рассчитанных кашлей, полностью замаскировавших стыд, я повернулся к Комачи, будто ничего не было, и сказал:

— Ну и ладно. Разве плохо, что у нас нет работы?

В любом случае, нам не платят. Такая эксплуатация — это уже не просто зло, а беззаконие.

Вот скажите, почему мы до сих пор в XXI веке полагаемся на ручной труд? Сейчас ведь век ИИ!

Пока я в голове нёс подобную чушь, Ишшики-сан с воодушевлением воскликнула:

— Да, да! Тогда я с чистой совестью могу скинуть сюда работу студсовета!

— Вот уж нет. И чего ты вообще здесь сидишь?.. Ты же даже не член клуба.

Стоит только на секунду потерять бдительность — и вот она уже здесь…

— Разве у тебя нет дел в студсовете и футбольном клубе?.. — спросил я с беспокойством.

Ишшики наклонила голову и, приложив палец к подбородку, ответила:

— Я не член, но как клиенту мне ведь можно здесь находиться?

— Мышление эпохи Сёва?!

Из-за подобного злоупотребления положением Юигахама вскрикнула от шока.

Увидев её потрясённое лицо, Ишшики, похоже, осознала, что сказала что-то не то, и, покашляв, попыталась сгладить:

— В смысле… просто в прошлом году мы немного переборщили с бюджетом, так что… придётся мне просить у вас помощи.

— Ты же сама и потратила больше восьмидесяти процентов от этого бюджета, разве нет?

Не из-за этих ли бессмысленных мероприятий?.. Что там было с той бесплатной газетой?.. Естественно, бюджета не хватит.

Услышав мои логичные, но такие занудные замечания, Ишшики мило надула губки.

— А как же совместный выпускной бал?..

— Да, да, ты права. Прости меня.

Тут уж и возразить нечего. Поэтому я просто признал свою вину и свернул разговор.

Ишшики недовольно выдохнула.

— Если честно, я уже подумываю даже кошачью лапку занять*.

[п/п: японская идиома, означает, что ты настолько загружен, что согласен принять помощь даже от кота.]

— А, тогда можешь занять у нашего! Наш котик такой милый!

Заметив происходящее, Комачи внезапно вмешалась в разговор и вытащила из кармана телефон.

Несколько раз ткнув по экрану, она показала его Ишшики.

На экране было размытое фото — зад кота по кличке Камакура, обращённый к камере.

Комачи, скажи, ты не могла сделать снимок получше?.. Если бы существовал конкурс на худшее фото кота, то вот оно — первое место… любой, кто посмотрит на это фото, просто нахмурится и растеряется…

Вот такие у меня были мысли, но среди нас нашёлся человек, отреагировавший весьма бурно.

— …

Юкиносита пыталась заглянуть через плечо Комачи, словно подпрыгивая на стуле. Она правда любит кошек, как кошки любят свои «Фрискис»*… как мило.

[п/п: кошачий корм.]

Но кроме Юкиноситы никто больше никак не отреагировал. Ишшики с холодным выражением лица отмахнулась рукой:

— Нет, мне настоящая кошачья лапа не нужна.

— Вот как?..

От прохладного ответа Ишшики плечи Комачи опустились, но тут же она подняла голову, будто её осенило.

— А тогда… может, Комачи поможет?

При этом она изобразила жест, как у манэки-неко — японской кошки, машущей лапкой на удачу. Сразу видно, что хозяйка кота: изгиб пальцев, угол запястья, милая грация, даже скрытая угроза коготков — всё было исполнено на высшем уровне.

Но её протянутая лапка так и не достигла Ишшики.

Потому что прежде, чем это случилось, другая рука со стороны перехватила её. Комачи удивлённо оглянулась. Конечно же, за её спиной оказалась Юкиносита Юкино.

Юкиносита с серьёзным видом начала гладить руку Комачи.

— О-о? Что?.. А, руки Юкино-сан такие тёплые…

Сначала Комачи удивилась, но потом прильнула к ней, как настоящая кошка. Юкиносита же воспользовалась моментом и аккуратно вытащила у неё из рук телефон, с наслаждением разглядывая фото кота и одновременно поглаживая «Котомачи».

Вот что зовётся VR? Слишком продвинутый уровень.

Мы с Юигахамой спокойно наблюдали за этой тёплой сценой, но Ишшики, похоже, совсем не радовалась.

Она надулась, глядя на Комачи, и, будто что-то придумав, повернулась ко мне, робко потянула за край пиджака и сказала:

— Семпа-а-ай… а ты не можешь что-нибудь придумать?

— Со мной бесполезно разговаривать…

Она пыталась воздействовать на меня своим жалобным голосом, сверкающими глазами и мягким потягиванием за форму. Я осторожно убрал её руку. Не надо думать, что на мне каждый раз прокатит!

Я перевёл взгляд на Юкиноситу и Комачи, потом жестом дал понять Ишшики, что обращаться надо не ко мне.

— Обратись к председателю клуба.

Услышав слова «председатель клуба», Ишшики и Юигахама одновременно посмотрели в одну сторону. С одной стороны — мечтательная Комачи, мурлыкающая от удовольствия, с другой — Юкиносита, задумчиво потирающая подбородок, с телефоном Комачи в руках. Будто она была злодейкой из аниме.

Заметив, что все на неё уставились, Юкиносита кивнула и спокойно, уверенным голосом озвучила своё мнение:

— Да, идея одолжить кошку хорошая. Более того — нам просто стоит завести свою.

С этими словами она одарила нас мудрой улыбкой, но слова её были прямо противоположными.

Юкиносита… у тебя синдром дефицита кошек…

— Ты нас вообще слушала? Так дело не пойдёт! Комачи, очнись! Ко мне! Домой! Домой!

Юигахама завопила, пытаясь вернуть Комачи в реальность, и та резко подскочила.

— Ой! Фух, чуть не заснула… — она бросила испуганный взгляд на Юкиноситу.

Но, Комачи, ты так сильно привязалась к ней, что ты ещё страшнее.

Неужели?.. Не может быть!.. Ты что, Beast II?!

[п/п: отсылка к Tiamat из Fate/Grand Order, которую озвучивает та же сэйю, что и Комачи — Юки Аой.]

Вот такие мысли у меня промелькнули, но тут же Юкиносита опустила плечи и с расстроенным видом отвела взгляд после ухода Комачи. Но, Юкиносита, ты тоже пугаешь не меньше!

После того как Юкиносита получила свою дозу витамина C (cat), она снова обрела привычное спокойствие и с невозмутимым видом потягивала чай, словно ничего и не произошло.

— В любом случае, этим вопросом должен заниматься председатель клуба.

— Ага.

Сказала Комачи и тоже спокойно сделала глоток чая, но затем заметила, что все смотрят на неё с выражением «Ну, эм…», молча уставившись. Почувствовав взгляды, она резко вскинула голову:

— Э… а… э-э-э?! Комачи?! Комачи должна принять решение?!

Она с удивлением склонила голову набок и несколько раз показала пальцем на себя. В ответ мы все отчаянно закивали. Председателем клуба волонтёров стала Комачи. Точнее говоря, с этой весны — ведь в обновлённой версии клуба первый официально зарегистрированный президент — Хикигая Комачи.

А клуб Юкиноситы, к слову, вообще никогда не был официально признанным. Видимо, Хирацука-сенсей как-то хитро провернула всё это дело, чтобы клуб заработал.

Но теперь, когда мы стали официальным клубом, нужно было, чтобы Комачи заняла пост главы. Мы ведь уже третьекурсники, так что лучше всего на этот пост годилась она.

Похоже, Юкиносита и Юигахама думали так же.

Юигахама легонько похлопала Комачи по плечу и подбодрила:

— Конечно, ведь теперь Комачи — председатель клуба!

— Э… э-э?

Сомнения и растерянность были у неё прямо на лице, поэтому, чтобы немного её успокоить, Юигахама улыбнулась и сказала:

— Всё нормально, мы тоже будем помогать.

— Юи-сан!

Комачи с разбегу кинулась обнимать Юигахаму, и теперь уже Юигахама игриво взъерошила ей волосы.

Ишшики кинула взгляд на обнимающихся девушек, а потом наклонилась ко мне и прошептала:

— А ты что собираешься с этим делать?

— …Она со временем привыкнет, наверное, — сказал я, беря в руки чашку чая и делая глоток.

Будь то роль председателя клуба или что-то другое — ко всему со временем привыкаешь.

Год назад этот клуб тоже казался чем-то странным и чужим, но по мере того, как шло время, всё как-то само собой стало на свои места.

Хотя, если быть честным, даже сейчас, несмотря на всё, связанное с этим клубом, с нашими отношениями, с текущей ситуацией — всё равно остаётся какое-то ощущение «чего-то не так».

Иногда кажется, будто в сердце засела заноза, которую никак не вынуть. а она всё продолжает ныть.

Но даже с этими шрамами, я искренне считаю, что здесь мне место.

Хорошо, что клуб продолжил свою работу.

Благодаря Ишшики и Комачи, место, которое должно было исчезнуть, сохранилось. Хотя они мне так и не рассказали, как именно так получилось, но… такого рода вещи — я всё равно понимаю.

Вскоре мне придётся покинуть этот клуб. И в то немногое время, что у нас осталось, я хочу как-то отплатить им за всё.

На данный момент, самая насущная задача — это переход Комачи в роль председателя клуба, ведь от этого зависит, продолжит ли клуб своё существование. Ну и, конечно, у студсовета появится ещё больше пешек для поручений.

Но даже если отбросить все эти разговоры о благодарности, эти проблемы всё равно должны быть со временем решены.

В конце концов, клуб волонтёров — место крайне мутное…

До сих пор у нас была Хирацука-сенсей, на которую мы могли положиться. Поэтому, даже если смысл существования клуба был туманным, её «особые методы» позволяли нам продолжать.

Но теперь клуб держится лишь благодаря положению Ишшики в студсовете.

Проблема в том, что будет, когда она уйдёт.

Если мы хотим, чтобы клуб волонтёров продолжил своё существование, нам нужно чётко определить, на чём основывается его деятельность.

Провозглашение независимости, без всяких лазеек.

Ага… похоже, такое в принципе невозможно… Будущее и правда выглядит мрачно…

Я тихо вздохнул и допил оставшийся в чашке чай.

Когда я поставил ставшую лёгкой чашку на стол, Юкиносита без слов встала и как ни в чём не бывало налила мне новую порцию.

Спасибо.

Я слегка кивнул, чтобы выразить благодарность, и сделал глоток идеально тёплого чая. Хотел было прихватить что-нибудь к нему, но, когда поднял голову, с другого конца стола мои глаза встретились с глазами Юигахамы.

Однако она ничего не сказала и тут же отвела взгляд, продолжив возиться со своим телефоном.

Вот и всё — ничего не произошло. Но одно лишь осознание, что кто-то мог заметить нашу безмолвную перепалку взглядами, заставило меня ощутить неловкость. Раньше такое происходило часто, но теперь это казалось странным... даже, пожалуй, тревожным. Потеть начинаю… Ладно, нужно попить чайку и взять сладенького, чтобы немного успокоиться!

Чтобы избавиться от этой тревоги, я потянулся за сладостями на столе.

Но как только мои пальцы коснулись тарелки, она вдруг сдвинулась в сторону, и моя рука схватила лишь воздух. Я протянул руку снова, но тарелка опять ушла от меня.

— …

Что такое? — я с укором посмотрел на виновницу движущейся тарелки.

С чёрными струящимися волосами, белоснежной кожей и ясными голубыми глазами она выглядела изящной даже сейчас, стоя и попивая чай.

Виновницей оказалась Юкиносита Юкино. Она взглянула на меня, длинные ресницы опустились вниз, и она медленно покачала головой.

Э?.. Чего?.. Что не так?

Хочешь сказать, что у меня нет права на сладкое? Сладости в дефиците хлеба — само по себе неплохо, но мне и их нельзя? Хочешь, чтоб я голодал? Ты жёстче самой Марии-Антуанетты!*

[п/п: известное выражение жены Людовика XVI: «Пусть едят пирожные!», раз у крестьян нет хлеба.]

Но я бунтарь! Как я могу просто так сдаться? Мой желудок требует сладенького!

Я потянулся за тарелкой снова — и опять она отъехала от меня. Э? Это что, тарелка-НЛО? Летающая тарелка?

— …Эй, ты издеваешься? — не выдержал и сказал я из-за нелогичного обращения со мной.

Но Юкиносита зыркнула на меня с боку.

— Ты забыл про наши планы на вечер?

Мои плечи тут же опустились.

— Как раз стараюсь забыть…

Весь день мысли о том, что будет вечером, не покидали меня и не собирались уходить. Вздохнув ещё раз, я снова подался в раздумья.

Наверное, я выглядел слишком подавленным, потому что Ишшики наклонила голову и спросила:

— Что-то сегодня намечается?

— Ну, типа того…

Нечего говорить-то. Я нарочно ответил расплывчато, ведь говорят, что у стен есть уши, а люди не умеют хранить секреты.

Комачи при этом приняла понимающий вид, пробормотала что-то себе под нос, а потом вдруг хлопнула в ладоши и с воодушевлением сказала:

— Я, кажется, кое-что слышала.

— Ты что-то знаешь, рисовая девочка? — с серьёзным видом сказала Ишшики, подталкивая продолжить.

Они с двух сторон обступили Юигахаму и начали шептаться между собой.

— Эм, по информации от Харуно-сан…

От этого имени меня охватило отчаяние.

Зачем она пошла и рассказала всё Комачи?..

Всю информацию слили… совсем уж невыносимо…

Вот почему Хаяма сегодня так себя вёл. Конечно же, Харуно уже всё ему рассказала…

А-а-а-а! Больше всего я хотел, чтобы он не узнал!

Эй! Слушай, что вообще с этой твоей сестрой не так?! — я бросил на Юкиноситу протестующий взгляд, но и она вся тряслась от злости.

— Она всё рассказала Комачи…

В её голосе звучала такая ненависть, что каждое слово становилось всё холоднее и холоднее, но потом голос её стал слабеть, пока совсем не стал едва слышимым. И она тихо сказала:

— Я же сказала ей, что мне неловко… просила её так не делать…

Её лицо покраснело, глаза наполнились слезами, она опустила голову и задрожала.

…Хм, ожидал я другого, но увидеть такое редкое зрелище — тоже неплохо.

Корень всех бед — эта никчёмная старшая сестра.

Младшие сёстры ни в чём не виноваты. Младшие сёстры — вот справедливость!

Так я думал… но моя младшая сестра продолжала сливать информацию, будто какой-то пустяк.

— Я слышала, что братик сегодня ужинает с мамой Юкиноситы-сан…

А-а-а, она правда это сказала!

На самом деле, после завершения совместного бала мама Юкиноситы пригласила нас на ужин.

Я уже был морально готов к тому, что скрыть не выйдет, но не ожидал, что меня опередят, и всё раскроется ещё до того, как я успею что-либо сказать. И вот, результат — такая неловкая ситуация.

— А… вот как, значит?

Юигахама потянула за свои пучки и сделала смущённое лицо. Рядом с ней Ишшики ела сладости и равнодушно ответила:

— А, вот в чём дело?

Равнодушный тон Ишшики ошеломил Комачи. Затем Ишшики, жуя сладости и держа чашку в руке, посмотрела на меня.

— Ну, мне не особо интересно… но, судя по твоим словам, лицо у семпая сейчас и правда ужасное, да?

— Правда? Хотя, по-моему, он выглядит как обычно.

Слова Ишшики заставили Юкиноситу с удивлением уставиться на меня. Поэтому я изо всех сил попытался изобразить безжизненное выражение лица. Мои глаза мёртвой рыбы были всемирно известны, и если я расслаблял мышцы лица, делая его пустым, то всё внутреннее страдание сразу проступало наружу.

И тут Юкиносита фыркнула.

— Видишь? Я же говорила, как обычно.

— Как ты вообще на меня смотришь?

Можно мне спросить, как именно ты на меня смотришь? Юкиносита, ты хоть раз взаправду видела выражение лица Хикигаи? Хотя мне самому не хочется этого признавать, но я ведь едва ли отличаюсь от зомби. Я умею выражать гниль изнутри и без какого-либо грима — режиссёры зомби-фильмов со всего мира мной интересуются.

Скажи, ты хочешь сказать, что у меня всегда такое выражение?

Я уже собирался разразиться пылкой речью, как вдруг Ишшики громким голосом заявила:

— Понимаю семпая. Ужинать с этой старой каргой, наверное, ужасно выматывает.

— Старая… ты…

Юкиносита была ошарашена.

Ишшики, как ты посмела такое сказать?! Ты совсем не права! — вот что я хотел ей ответить… но её слова попали в точку, и я не смог ей возразить.

Ах, нет, я вовсе не считаю маму Юкиноситы каргой. Думаю, она красивая, выглядит молодо, элегантно и страшно, а иногда у неё даже проявляется чувство юмора, и тогда она становится довольно милой.

Просто… из всего этого пугающая сторона как-то особенно выделяется. В общем, ужинать с ней — правда утомительно.

Пока я кивал, соглашаясь со своими мыслями, с другой стороны стола Комачи и Ишшики уже погрузились в весёлый разговор и, похоже, отлично проводили время.

— Вау, Ироха-семпай, ты так талантливо язвишь ☆. Ни капли не хочу называть тебя своей сестрой! ♪

— Я и не просила, и сама не хочу, чтобы меня так называли.

— Комачи, а у тебя вообще какой стандарт, чтобы называть кого-то своей сестрой?

К разговору присоединилась и Юкиносита.

О чём вы вообще?..

Поскольку внимание Юкиноситы было отвлечено, это был идеальный момент для меня, чтобы наконец-то дотянуться до сладостей, которых я так и не попробовал.

Не стоит недооценивать аппетит здорового подростка. Перекусить чем-то — дело плёвое, а если учесть грядущие испытания, сейчас самое время набить живот!

На этот раз я точно доберусь до вкусняшек.

…Но стоило мне так подумать, как моя рука в очередной раз схватила пустоту.

— А?

Что? Почему?! Разве Юкиносита не была занята разговором с Комачи?

Я поднял голову в замешательстве — и увидел, что тарелка со сладостями уже в руках у Юигахамы.

— Ты ведь идёшь ужинать сегодня? Я возьму себе, — сказала она и прижала тарелку поближе, словно защищала её, поедая сладости.

— Эй, но почему тогда ты их ешь?

— Потому что будет жалко, если их никто не съест, — спокойно ответила она и посмотрела на часы. Я тоже посмотрел — уже близился вечер, и за окном, с западной стороны, небо окрасилось в лёгкий алый цвет.

— Юкинон, разве вам не пора уже выходить? Мы тут всё уберём.

Услышав её, Юкиносита тоже повернулась к часам. Хотя я точно не знал, во сколько именно была назначена встреча, скорее всего, время уже пришло.

Юкиносита немного подумала, потом кивнула и ответила:

— Ты права… тогда оставим всё на вас. Спасибо.

Юкиносита слегка улыбнулась и поблагодарила её, а Юигахама покачала головой, как бы говоря: «пустяки».

— Тогда пойдём.

— …Ага.

Юкиносита подняла свою школьную сумку и подала мне знак, что пора. Я тоже начал собираться. В рюкзаке у меня ничего особенного не было, но сейчас он казался особенно тяжёлым.

Юкиносита всё уже собрала заранее и теперь ждала меня у двери.

Ничего не поделаешь… нужно просто смириться и идти.

Я в последний раз вздохнул, встал и закинул сумку за плечо.

— Тогда мы пошли. До завтра.

— Да, до завтра!

Юигахама и Комачи махнули мне рукой, а Ишшики добавила: «Удачи», но даже не обернулась. Под их общим наблюдением мы открыли дверь и вышли в коридор.

Хотя, подождите… она ведь на нас не смотрела.

И в этот момент…

— А, Юкино-сан, вы это забыли! — Комачи позвала Юкиноситу и подбежала к нам, держа в руках маленький бумажный пакетик.

Она твёрдо вложила его в руки Юкиноситы. Та удивлённо посмотрела на него, наклонив голову, а потом осторожно открыла и заглянула внутрь — и вдруг её лицо озарила улыбка.

— Спасибо, и правда поможет.

— Не за что!

Комачи изящно поклонилась у двери и помахала рукой:

— Аккуратнее в пути!

Из клуба нам вслед махала Юигахама, а Ишшики продолжала играться со своим телефоном.

Вот теперь — по-настоящему — мы ушли под взглядами всех.

Хотя нет… одна всё-таки так и не посмотрела на нас.

Ну и ладно. Мне так даже легче. В конце концов, какая мне разница!

———