Проводив семпая и Юкиноситу-сан, рисовая девочка медленно закрыла за ними дверь.

В клубной комнате воцарилась гнетущая тишина.

Юи-семпай, всё это время державшая поднятую руку, наконец опустила её. Послышался вздох.

Я приподнялась, заглядывая из-за телефона, — на её лице играла едва заметная улыбка. С виду она была как всегда, но, может быть, из-за закатного света, заливавшего комнату, в ней чувствовалась лёгкая грусть.

Я сделала вид, что не заметила ни улыбки, ни вздоха Юи-семпай, и перевела взгляд на рисовую девочку.

Почему-то и она вздохнула.

— …С братиком всё будет хорошо?

— Не стоит так волноваться.

Юи-семпай попыталась утешить надувшуюся Комачи.

— Нет, просто… Похоже, там ещё и Харуно-сан будет.

Теперь вздохнула уже я.

Харуно-семпай красивая, у неё отличная фигура и большая грудь — прямо идеальная женщина. Но я так и не смогла понять её странного упрямства по отношению к Юкино-семпай. Между ними явно были какие-то запутанные и глубоко спрятанные чувства.

А хуже всего, что в этом уравнении присутствовал ещё и семпай. Даже если не брать в расчёт Юкино-семпай, стоило семпаю оказаться где-то рядом, и всё обязательно превращалось в кашу.

— А... стопроцентно они переругаются. Ставлю одну перику, что те двое сцепятся по дороге.

[п/п: «Перика» — вымышленная валюта из манги «Kaiji», 1 перика = 0,1 йены.]

Услышав мою ставку, Комачи оживлённо подхватила:

— Тогда Комачи ставит тысячу очков, что братик запрётся в туалете и больше никогда не выйдет! А ты, Юи-сан, на что ставишь?

— Нет, я вообще ничего не ставлю…

Наши ставки, похоже, немного испугали Юи-семпай, и я понимала, почему. В любом случае, поражение семпая уже было предрешено, так что и спор не имел особого смысла. Да и потом — ведь ещё пару минут назад Комачи волновалась за брата, а теперь уже смеётся и прикалывается. Что с ней? Страшная девчонка…

Наверное, именно потому, что у нас совпали мотивы, мы и смогли создать тот клуб волонтёров, который у нас есть. Но что на самом деле у неё на сердце — неизвестно.

Прямо как у семпая… Она и правда его сестра. Пока я об этом размышляла, Юи-семпай слегка наклонила голову, будто о чём-то задумалась.

— Но… большая ссора… не думаю, что всё будет так плохо.

— Э? Почему? Они же всегда ругаются?

С тех пор, как я начала ходить в клуб, так оно и было.

Юи-семпай удивлённо посмотрела на меня, а потом засмеялась, будто услышала какую-то шутку.

— Ах-хах-ха, — она прикоснулась к уголкам глаз, словно смахнула слёзы от смеха.

Затем вновь улыбнулась — как ни в чём не бывало — и сказала:

— Да ты просто преувеличиваешь. Это даже не ссора. Ну, может, они просто не будут разговаривать друг с другом недели две?

— Ещё хуже…

— Ужас, всем вокруг придётся ходить на цыпочках…

И я, и Комачи были в шоке.

Как она вообще может говорить такие вещи с таким спокойным лицом?..

В любом случае, Юи-семпай не считает это ссорой, а это о многом говорит. Она уже прошла с ними через многое за целый год. Опыт…

Пока я об этом думала, взгляд мой снова упал на стулья, на которых они сидели совсем недавно.

— Вот же… оба такие проблемные…

Моё коронное выражение — «Все девушки — проблемы», но, если честно, как и сказала Комачи, сам семпай не лучше. Так что его любимая фраза «Все люди — проблемы» звучит вполне правдоподобно.

Эти двое вместе — сплошная головная боль… Но ведь именно поэтому я их и не могу не любить.

Хотя… это уже совсем другой разговор.

Думая о том, какие проблемы могут случиться завтра, я почувствовала, как атмосфера в клубной комнате становится всё более тягучей и мрачной.

— Всё будет хорошо! Совсем хорошо!

Юи-семпай, видимо, почувствовала, как настроение просело, и попыталась встряхнуть всех своим бодрым тоном.

— Правда?..

Рисовая девочка посмотрела на неё с сомнением, а в ответ Юи-семпай сжала кулачки перед грудью и встала в победную позу.

— Да! Ты быстро привыкнешь! Такое ведь уже не впервые! Обычное дело всего лишь!

Ох, ну и ответ… Слишком яркий оптимизм от такой же яркой девчонки. Хотя, если вдуматься, звучали её слова довольно мрачно. Если эта девушка начнёт работать, её точно будут использовать как хотят…

И, конечно, я была не единственной, кого её оптимизм ошарашил — рисовая девочка явно тоже испугалась.

Отведя взгляд от Юи-семпай, она тихо прошептала мне:

— Эм, Ироха-семпай… куда мне подать заявление о выходе из клуба?

— Без понятия, я вообще-то не член клуба. Думаю, заявление подаётся председателю клуба? Да-да, председателю, — не смогла сдержать я смеха.

Ха… в такие смутные времена, наверное, и правда лучше сюда не заходить.

— Ладно, мне пора возвращаться в студсовет.

Я уже собиралась встать — как вдруг:

— Подожди! Не оставляй меня одну!

Комачи сжала меня за талию мёртвой хваткой.

— Эй, ты чего творишь?! Отпусти! Я тут вспомнила, что у меня накопилось работы… ну, недели на две…

Хотя, может, и на три. А если повезёт и всё утихнет, я вернусь дня через два. Так что не вздумай меня искать!

Я попыталась вырваться, отталкивая её руки, но Комачи не отступала.

— Подожди! Комачи ведь тоже была в студсовете в средней школе! Я точно пригожусь! Возьми меня с собой!

Чёрт… как же она надоела. Ну ничего не поделаешь, пусть пока потусуется в студсовете… — я уже собиралась сдаться, как вдруг:

— А-а, но, думаю, всё обойдётся.

Мы с рисовой девочкой переглянулись. «Правда?» — «Нет-нет-нет, никак нет». После того, что она выдала раньше, в такие слова было сложно поверить.

— Э-э-э? Ты правда так думаешь?

Мы с рисовой девочкой в унисон задали один и тот же вопрос, да ещё и с одинаково сомневающейся интонацией.

Но на этот раз Юи-семпай одарила нас тёплой и спокойной улыбкой.

— Угу, серьёзно. Потому что Хикки, скорее всего, не разозлится. Ну, максимум он просто устанет и будет выглядеть полумёртвым пару дней.

— А-а…

Вот оно как… Мы с рисовой девочкой слегка ободрились и кивнули.

На самом деле, я и правда не могла представить себе семпая в гневе. Он вечно бурчит и ворчит, но, чтобы он прямо-таки депрессовал — такого никогда не видела. Во всяком случае, настолько, чтобы хотелось держаться от него подальше.

Можно сказать, он просто решает всё по-своему. В этом он довольно взрослый. Хотя по нему не скажешь, конечно.

И, если подумать, семпай всегда выглядит как полумёртвый, так что два лишних дня ничего не изменят…

Когда я кивнула, Юи-семпай тоже с улыбкой кивнула в ответ.

Но в следующий миг её движения замерли, лицо посерьёзнело. Она медленно, как ржавый робот, повернула голову в сторону угла клубной комнаты.

Почему мне стало так не по себе?.. Я съёжилась в своём углу, а Юи-сан вдруг произнесла с надломом:

— Но вот… Юкинон… она может всё принять на свой счёт… и очень сильно… загрустить…

— А-а…

Вот как оно будет?.. Мы с рисовой девочкой поникли и почти одновременно вздохнули с лёгкой тоской.

Я её прекрасно понимала — перед глазами тут же всплыла такая сцена.

Юкино-семпай может и сообразительная, но при этом она — холодная и решительная красавица. А если дело касается семпая… она становится совсем как влюблённая по уши девушка и до смешного ранимой.

Но… именно это мне в ней и нравится.

Эта её девичья сторона…

Думаю, Юи-семпай тоже так считает. Ну а иначе… как бы она столько времени их терпела?

Да, они оба ужасно проблемные, что мне даже нравится. Так что ничего с этим не могу поделать.

Фу-ух… — я тихо вздохнула. И в этот момент рисовая девочка внезапно наклонилась ко мне и прошептала:

— Слушай, без Юи-сан в клубе не было бы так спокойно, правда?

— А… ты тоже заметила…

Увидев, как я с кривой усмешкой киваю, она тоже немного натянуто улыбнулась:

— Угу, так и есть.

Ты и правда молодец, Юи-семпай.

Поэтому она мне нравится.

Мне нравятся влюблённые девушки, и те, кто не сдаются. Я нравлюсь сама себе — а значит, мне нравятся и такие, как я.

Я посмотрела на Юи-семпай с уважением и благодарностью, а она всё так же неуверенно глядела в окно.

— …Юкинон ведь справится, да?

Слова её сорвались будто бы сами собой, и в них было столько нежности… куда больше, чем даже у какой-нибудь заботливой мамы.

Впечатляюще… Хотя, я бы сказала, что впечатляюще пугающе, вот до такой степени «впечатляюще», Юи-семпай.

Я продолжала смотреть на Юи-семпай, но теперь с капелькой страха в глазах. Закат, пробивавшийся сквозь окна, будто бы окутывал Юи-семпай сиянием — она светилась так ярко, что я невольно прищурилась.

— Она… она что, ангел?

— Богиня уж скорее…

Нет, в рамки обычного человека её точно не впишешь… Мы с рисовой девочкой обменялись взглядами и синхронно сложили руки, будто в молитве, и обратились к Юи-семпай с молчаливым благоговением.

Спасибо, что охраняешь место, что нам так любимо… А потом — давай сходим в кафе и проведём сеанс злословия про семпая…

———