Пейзаж за окнами поезда постепенно исчезал из виду.

Видимо, час пик ещё не наступил — в монорельсе было мало пассажиров. В вагоне, где мы сидели с Юкиноситой, тоже было немноголюдно, поэтому с противоположной стороны вагона Чибу было видно, как на ладони.

Сияние заката, окрасившее пляж и море в алый цвет, понемногу отдалялось, а мы всё ближе подбирались к погружаемому в густую синеву городу.

Под нами растягивались бесконечные цепочки автомобильных фар и уличных фонарей, светившихся мягким оранжевым светом, а поезд стремительно мчался вперёд сквозь громады высотных зданий.

Вечер медленно переходил в ночь, и движение поезда на высоте напоминало поездку на аттракционе в парке развлечений.

Сам по себе монорельс был довольно увлекательным, а вкупе с пейзажем — и вовсе безупречным. Особенно на закате — маршрут от станции Чиба-Порт до станции Чиба был моим любимым. Не удивлюсь, если он попадёт в выпуск передачи «Путешествия по миру на поезде».

[п/п: такое японское шоу.]

Я мог бы смотреть на эту картину бесконечно долго.

…Хочется и вовсе вечно.

Да, я сейчас просто убегаю от реальности.

Вскоре мне предстоит ужин с семьёй Юкиноситы. Если бы ужин был один на один с Юкиноситой Юкино, я бы обрадовался — наоборот, сказал бы: «Да давай уже!». Но всё иначе, если речь идёт о её семье.

А-а, что же делать?..

Я опустил голову и тяжело вздохнул. В этот момент я почувствовал, как кто-то дёрнул меня за рукав. Обернувшись, я увидел рядом с собой встревоженную Юкиноситу.

— …Что-то случилось? — спросил я её.

Но она лишь слегка покачала головой. Поджала губы, словно говоря: «Всё в порядке».

…Но взгляд у неё был беспокойный, метался из стороны в сторону.

Что такое? Честно говоря, ты меня ещё больше нервируешь, когда держишься за мой рукав! От тебя ещё и приятный запах идёт, а при каждом качке поезда меня касаются твои волосы —ладони уже все вспотели! Что вообще происходит? Ты хочешь этим что-то сказать? 

Я был в полном замешательстве, ладони потели литрами, и тут поезд вошёл в поворот, вагон накренился.

В этот момент её хватка на моём рукаве усилилась.

И тут я вдруг кое-что вспомнил.

Эй… пять лет назад… хотя нет, не так давно, всего несколько месяцев назад — когда мы были в Диснейленде на Рождество, когда катались на тех аттракционах, а потом, когда ходили в океанариум и катались на колесе обозрения… она ведь и в те разы напрягалась так же.

Судя по логическим выводам из всех улик, можно заключить: Юкиносита боится высоты!..

По собственному опыту знаю — в такие моменты нужно просто переключить внимание. Я ведь так уже делал в Диснейленде.

Если сейчас увлечь её разговором, она, возможно, перестанет замечать высоту и качку поезда. До нужной станции осталось всего ничего, пара фраз — и мы уже на месте.

Ничего не поделаешь.

Я немного подвинулся поближе к ней, на чуть-чуть, чтобы сохранить дистанцию между нами.

Ну а что? Если нужно поговорить, а поезд шумит и трясётся, то без этого не обойтись. Ничего страшного. Да.

Словно оправдываясь перед самим собой, я приблизился на расстояние в два кулака.

Мои плечо и бедро соприкоснулись с её.

Юкиносита с удивлением посмотрела на меня. Её взгляд смутил бы меня, поэтому я сделал вид, что ничего не заметил, и поторопился сказать:

— Можно тебя спросить… Ты боишься высоты?

— …Мне просто не очень нравятся высокие места, — прошептала она, отвернувшись в сторону.

Ага, такая же реакция, как и тогда в Диснейленде. Я же говорил! Я с самого начала знал! Ха!

— Так сказала бы. Не поехали бы на монорельсе.

На самом деле мы выбрали монорельс, потому что он был самым прямым путём к месту встречи, но были и другие маршруты до станции Чиба. Просто я тогда возбуждённо сказал: «Давай поедем на монорельсе!»*, как будто отсылался к джазовому хиту. Нет, может, это Юкиносита знала, что я типичный обожатель монорельсов (люди, которые любят городской монорельс Чибы), и потому согласилась. Хотя, скорее всего, это не так. Кстати, что вообще значит быть «обожателем монорельсов»?

[п/п: джазовая классика «Take the A Train».]

Как бы там ни было, мне жаль, что я потащил её с собой…

Услышав мои чуть извиняющиеся слова, Юкиносита покачала головой, затем положила руки на грудь, глубоко вздохнула, закрыла глаза и пробормотала:

— Нет, в монорельсе нет ничего плохого… это просто транспорт, всё нормально… просто поезд… всё нормально…

— Ты уже сама себя убеждаешь?..

Точно ли всё в порядке?.. Я с тревогой выдохнул, и в этот момент хватка на моём рукаве усилилась.

Сначала она просто рассеянно цеплялась пальцами за рукав, но теперь держала уже всё моё запястье.

Её движения напоминали покусывания кошки, из-за чего я на секунду растерялся. Затем она сократила оставшееся расстояние между нами и оперлась на моё плечо.

— Мне не очень нравится… но я не ненавижу, — сказала она, выдохнув, и перевела взгляд в сторону окна, на залитое закатом небо.

Вдалеке всё ещё виднелись высотки, освещённые последними лучами заката.

Поезд по-прежнему шёл на приличной высоте, вагон время от времени потряхивало, но Юкиносита выглядела спокойной. Это было видно по её ровному дыханию — как будто она спала.

На самом деле, это я никак не мог успокоиться.

Я чувствовал её тревожно лёгкий вес, её тонкие плечи, через школьную форму до меня доходило её тепло.

Хотя я не мог точно сказать, был ли это запах шампуня или парфюма, но время от времени до меня доносился лёгкий, мыльный аромат, от которого я невольно выпрямлялся.

Чтобы не дать ей заметить, как я нервничаю… хотя, скорее всего, она уже всё поняла… я решил не зацикливаться и перевёл взгляд на тот же пейзаж, что и она. Затем я тихо сказал:

— Можно ещё спросить? Есть что-то ещё, что тебе не очень нравится?

Вроде бы знаю… Вроде бы понимаю... Но всё равно задал вопрос. Потому что часто, как сегодня, я что-то замечаю, чувствую, однако не могу до конца понять.

— Так сразу и не смогу ответить…

Юкиносита поднесла руку к губам и посмотрела вправо. Да, на такой вопрос трудно ответить с ходу. Если бы кто-то спросил меня, чего боится Юкиносита, я тоже не смог бы сразу сказать ответ…

— Ну, во-первых — собаки. Потом, наверное, всё, что связано с приведениями.

Да я бы сразу это и выдал, какой «не смог бы»?! И разве у неё не чересчур много страхов?! Она как, справляется?

— А ещё?

Высота, собаки, монстры… Я считал на пальцах, дойдя до четвёртого, повернулся к ней, чтобы спросить, что ещё, но на этот раз она недовольно нахмурилась.

— Я не боюсь ни собак, ни приведений…

— Ладно-ладно, хватит притворяться.

Хорошо, я и так знал. Поэтому и спросил с формулировкой «не очень нравится».

Увидев моё серьёзное выражение, в котором ясно читались мои мысли, Юкиносита недовольно поджала губы, словно собиралась разозлиться, но тут же сдалась и вздохнула:

— …Да, я их не очень люблю.

После этого она на секунду задумалась, а затем резко подняла голову, и с уверенным выражением лица чётко произнесла:

— Совсем не выношу насекомых.

— Я тоже.

Я не мог не согласиться, услышав её уверенный и живой голос. Насекомые действительно отвратительны. Понимаю...

Я кивнул про себя, и тут Юкиносита с энтузиазмом спросила:

— А ты? Что тебе не нравится?

— Помидоры. Ни за что не стану есть их сырыми.

Юкиносита кивнула, затем вытащила из кармана телефон и начала что-то записывать. Эй, такое ведь необязательно запоминать, правда? Мне ещё и огурцы не нравятся, но если они маринованные — ладно.

Но, прежде чем я успел что-то сказать, Юкиносита взглянула на меня как бы с немым вопросом: «Ещё что-нибудь?»

— Ну… математика, наверное?.. Что ещё? Вроде всё.

Внезапно меня так серьёзно спросили, чего я не люблю, что я растерялся и не смог сразу вспомнить. В целом, я довольно беспристрастный человек, и, наверное, всё в этом мире мне в какой-то степени не по душе. Даже монстров я не люблю, поэтому можно сказать, что всё другое из других измерений тоже вызывает у меня отторжение.

Что бы ещё?.. Пока я ломал голову, вспоминая хоть что-то стоящее, казалось, Юкиносита сама о чём-то вспомнила — она вдруг воскликнула «А!», начала стучать меня по руке и смотрела так, будто говорила: «Давай, спрашивай, спрашивай!»

Эй, вот так одновременно быть милой, пугающей и заставлять меня смущаться — вредно для моего сердца, можешь так не делать в следующий раз?.. Я взглянул на Юкиноситу, и она в ответ хихикнула, а в её взгляде появилась сияющая уверенность:

— Если уж говорить о том, чего Хикигая-сан не любит или с чем у него плохо, то это, наверное, человеческие отношения?

— А сама ты как?..

Почему ты выглядишь такой самодовольной? Я уже давно смирился с этим, даже не замечаю…

— У всех бывают с этим проблемы, так что не считается. Кроме того, только мошенники или психопаты могут говорить, что у них отлично получается общаться со всеми.

Если ты человек, у тебя точно хоть раз были проблемы в общении с другими. Когда читаешь гороскоп и там пишут: «О, горе вам! На последнем месте — Лев! Сегодня вас ждут проблемы в отношениях с людьми! Счастливый предмет — семь триллионов иен», — это всегда стопроцентное попадание! Никто не застрахован от сложностей в общении. Впрочем, если у тебя есть семь триллионов иен, ты точно будешь счастлив. Вы издеваетесь? Давайте сюда мои семь триллионов!

Услышав мой ответ, Юкиносита пожала плечами и рассмеялась:

— В самом деле, у каждого есть кто-то, с кем трудно ладить.

На этом можно было бы и остановиться, но она всё же добавила:

— Сейчас… подумаю, — и начала загибать пальцы. — Для тебя, наверное, моя мама? А потом моя сестра.

— Но мы ведь как раз сейчас к ним и едем…

Ха-ха-ха, вот же мелкая*! — подумал я, засмеялся, но тут же ощутил, как суровая реальность снова повисла надо мной.

[п/п: шутка из манги «Троецарствие» Соноды Мицуёси.]

— …Можно спросить, что нас ждёт на ужин?

Наверное, я просто хотел морально подготовиться, вот и спросил Юкиноситу. Всё равно платим не мы — так почему бы не насладиться?

Однако Юкиносита с сомнением посмотрела на меня:

— Разве я не говорила? Мы будем есть итальянскую кухню. Я думала, ты её любишь?

— Только не говори, что ты про Сайдзерию… Хотя, если честно, я её люблю…

Да, Сайдзерия — это итальянский ресторан, без сомнений. Но от её слов я вдруг почувствовал какое-то странное несоответствие. Видимо, в моём сознании Сайдзерия уже давно выделилась в отдельный тип кухни.

Но не думаю, что мы пойдём в Сайдзерию вместе с семьёй Юкиноситы.

Сайдзерия — ресторан для простых людей. А семья Юкиноситы — настоящая элита. Хотя, если бы речь шла о Харуно, я бы не удивился, даже если бы она пила дешёвое вино дома, но сегодня вряд ли она будет в таком настроении.

Скорее всего, нас ждёт какое-то из тех модных и дорогих заведений — и от этой мысли мне стало не по себе, поэтому я решил уточнить:

— …А куда именно мы идём?

— В ресторан, куда наша семья часто ходит.

— Эй, это ведь точно какое-то дорогое место, да? Там, наверное, ещё и дресс-код есть? Меня вообще пустят?

Я глянул на свою форму — вся мятая, в складках. В таком виде меня точно не впустят. Прекрасно, значит, я не могу идти.

Я правда хочу встретиться с мамой Юкиноситы, честно, но у меня форма, как бы я её ни разглаживал, всё равно остаётся мятой! — я стал отряхивать пиджак.

Но Юкиносита выглядела совершенно спокойной. Она молча опустила мои руки, улыбнулась и сказала:

— Там очень непринуждённая атмосфера, всё не так строго, как ты думаешь. В школьной форме нас точно пустят.

— Правда?..

Серьёзно? Прямо в форме? Но, Юкиносита-сан, ты ведь совсем не понимаешь нас, простых людей, да? «Непринуждённое» для нас — это максимум стильное кафе. А если требуют форму, то никакой «непринуждённости» там уже нет!

Так что, скорее всего, речь о каком-то очень дорогом ресторане. И будет там не просто «итальянская кухня», а самая настоящая «элитная итальянская кухня»! В такие моменты кухня не важна, нужно говорить прямо: «очень дорогое место»!

Встреча с мамой Юкиноситы в таком заведении — слишком уж жестоко для меня…

Вот он, бой без пути к отступлению[1]... В шаге от того, чтобы сдаться, я вдруг заметил, что в моей одежде чего-то не хватает. Даже если внешние рвы утеряны, остаются внутренние! Ещё не всё потеряно! Я пока держусь, на грани, как в битве при Осаке летом[2]! Хотя, если честно, в той летней осаде Осаки всё равно проиграли, так что бой на последнем рубеже[1], пожалуй, даёт больше шансов на победу... но это к делу не относится!

[п/п: [1] — китайская тактика, при которой отступающая армия сжигает все мосты у берега реки и начинает отчаянное сопротивление. [2] — битва 1615 года, которая завершила осаду замка Осаки.]

— …Ах.

Я резко встал и с видом, будто только что кое-что вспомнил, сказал:

— Ай, я галстук забыл! Придётся вернуться… Наверное, вообще лучше домой уйти.

— Не беспокойся об этом.

Юкиносита потянула меня за рукав, чтобы я снова сел, и достала из своей сумки небольшой пакетик. Когда она его открыла, я увидел внутри школьный галстук формы старшей школы Соубу.

— Комачи дала мне его. Так что теперь никаких проблем, верно?

— О…

Эй… моя сестра не слишком ли крутая? Она, наверное, из тех, кто сразу после выпуска идёт работать без всякого обучения — намного лучше тех, кто на собеседованиях только языком чешет.

Юкиносита проигнорировала мою озадаченную физиономию, ослабила галстук и потянула за воротник. От её внезапных действий я почувствовал себя котёнком, которого берут за шкирку.

Она подняла воротник, аккуратно обернула вокруг него галстук, обвела широкий конец вокруг узкого, продела его в петлю и сформировала аккуратный треугольник. В конце она подтянула его движением пальцев.

В этот момент наши взгляды встретились — ближе, чем когда-либо.

Похоже, только сейчас до Юкиноситы дошло, что происходит. Её лицо вспыхнуло румянцем. Даже когда закончила завязывать галстук и убрала руки, она так ничего и не сказала, а смущение не собиралось спадать.

В вагоне на какое-то время повисла неловкая тишина.

— А… спасибо.

— Не за что…

Я не выдержал тишины и поблагодарил её, надеясь немного разрядить обстановку. Но Юкиносита всё ещё смотрела в пол. Благодаря этому я отчётливо увидел, как уши, выглядывающие из-под её волос, покраснели.

Вот же! Если смущаешься, то не делай такого! Мне ведь тоже неловко!

Не знаю, нарочно она или нет, но такие внезапные действия… они правда сводят меня с ума.

«Но мне они вовсе не неприятны… осознание этого сводит с ума ещё больше…»

———