Брошенная мной светошумовая граната по идеальной траектории полетела прямо к лицу клона. У меня не было системы помощи при прицеливании, но тело «Постчеловек IV» сработало в точности так, как я задумал.

Оценив эту эффективность, я еще раз осознанно моргнул. С внутренней стороны век опустилась темная полупрозрачная пленка защиты от вспышек.

Для меня взрыв обернется лишь короткой вспышкой, но клону покажется, что этот свет не погаснет никогда. Это модифицированное тело было готово к любым ситуациям.

Обе гранаты детонировали почти синхронно, заполнив комнату ослепительным сиянием и оглушительным грохотом. В замкнутом пространстве ударная волна ощущалась особенно остро. Захватчица покачнулась, полностью дезориентированная.

Пытаясь удержать равновесие, она свела ноги вместе, но ее правая ступня потеряла опору. Вестибулярный аппарат окончательно отказал, и тело начало заваливаться набок. Убивать ее нельзя.

Перемахнув через подоконник, я скользнул к ней. Она даже не осознала, что лишилась оружия, и просто слепо махала руками перед собой.

Я легко перехватил её за шею. Внутреннее строение клона ничем не отличается от обычного человека без имплантов. Нащупал сонную артерию.

Ее дрожащие пальцы вцепились в мое запястье, но оказать хоть какое-то сопротивление она не могла. Горло оставалось открытым, она судорожно хватала ртом воздух, но это не помогало — доступ крови к мозгу был перекрыт. Чтобы не повредить ткани мозга, я удерживал захват ровно десять секунд.

Кровеносные сосуды, доставляющие кислород к мозгу, были пережаты. Повреждать мозг не входило в задачу, поэтому я ослабил хватку ровно на десятой секунде.

Уже на восьмой секунде ее вялые попытки вырваться прекратились, осталась лишь угасающая воля к борьбе, а на девятой она полностью обмякла. Я вытянул из подсумка на поясе пластиковую стяжку и зафиксировал ей запястья.

Второе задание прошло так же гладко. Нажав кнопку ларингофона на шее, я произвёл доклад. Клон гарантированно была без сознания, так что прижимать её к полу коленом не было нужды.

— Захват завершен. Поскольку нашей задачей была только поимка, проверку состояния заложника оставляю на персонал борделя. Я выхожу. Можете вызвать их охрану?

— Отличная работа, — отозвалась Юн. — Я свяжусь с ними. Открывай дверь, забирай Энцо и ждите внутри.

— Принято, — лаконично ответил я. Состояние заложника нас не касалось, но я все же подошел к забившейся в угол и размазывающей слезы и сопли переменной, протянул руку и легко поднял его на ноги.

Он начал кланяться, рассыпаясь в благодарностях. Похоже, бедолага так и не понял, что мы пришли вовсе не ради его спасения. Он пару раз получил по лицу, перенёс угрозы, но никаких повреждений, угрожающих жизни, не наблюдалось.

— Спасибо… С-спасибо вам. Всю ночь выкобенивалась, а утром просыпаюсь — она с моим стволом заставляет меня к стене встать… Сука, как же бесит! Я могу эту тварь пристрелить? Я всё оплачу, заведение выставит счет — я покрою.

— Оставайтесь на месте. Клоны — собственность заведения. Нас это не касается. Энцо, я открываю дверь. Это я, не стреляйте…

Заложник дернулся в сторону валяющегося оружия. Я отключил связь, быстро шагнул вперед и наступил подошвой на пистолет до того, как он успел до него дотянуться. Согласно уставу, дезориентированного и запаниковавшего гражданского необходимо предупредить устно дважды. Ровно два раза. Это было правило времен моей службы в «Беллвезер», но, как оказалось, оно отлично работало и в других местах.

— Оставайтесь. На месте. Сюда поднимется персонал борделя, заберет ее и решит с вами вопрос о компенсации. Наша задача — доставить объект живым, а не ликвидировать.

— Вытащили человека из-под ствола — так скажите, что она сопротивлялась, и вам пришлось ее грохнуть! Я не позволю этой сучаре выйти отсюда живой. И что ты мне сделаешь? Измордуешь клиента? Ты ж наёмник!

Лимит устных предупреждений был исчерпан. Он еще не успел коснуться пистолета, а я уже прижал палец к ларингофону и доложил:

— Заложник пытается устранить объект задания. Приступаю к нейтрализации.

Голос директора Юн был ледяным. Этот тип не являлся целью контракта — нам нужно было обеспечить сохранность клона. В этой схеме он был лишь пустой переменной. Лучше, конечно, оставить его в живых, но никаким весом, чтобы диктовать свои условия, этот человек не обладал.

— Разрешаю. Спишем возможные травмы на последствия захвата заложников. Сделайте все чисто.

Вряд ли он ожидал, что отмазка, которую он только что предлагал для убийства, обернется против него самого. Слова закончились. Я пустил в ход кулаки.

Он замахнулся, пытаясь ударить меня по лицу, но я легко перехватил его правое запястье своей правой рукой. Затем я рванул на себя — его корпус развернуло вправо, открывая бок, и, вложив в удар всю силу модифицированного тела, тяжело пробил снизу в незащищенные ребра. Мой кулак глубоко ушел в плоть, словно я ударил по куску плотного желе.

Желе бы спружинило и вернуло форму, но внутри этого бока скрывались ребра. Судя по звуку, штуки три-четыре точно треснули.

Он повалился на пол, хватаясь за бок и не в силах даже закричать от шока. Я наступил тяжелой подошвой армейского ботинка ему на затылок, перебросил карабин из-за спины в руки и упер ствол ему в затылок:

— Руки за спину. Наша цель — захват преступника, а не спасение заложника. Я поднял тебя из жалости, когда ты дрожал на полу, но не смей вести себя так, будто ты в совете директоров. Уяснил?

Лежа ничком на полу, он часто-часто закивал. С этого момента он стал на редкость послушным. Я стянул его заведенные за спину руки пластиковой стяжкой, оттащил к кровати и, открыв входную дверь, впустил Энцо.

Вошедшие в номер Ева и Бола, увидев лежащего на полу клиента, вопросительно уставились на меня. Я тихо хмыкнул и пояснил:

— Парень решил, что мы его личная спасательная бригада. Начал буянить, кричать, что прикончит клона. Пришлось утихомирить. С Юн согласовано, так что без паники.

Пока Энцо с облегчением выдыхал, Ева тихо подошла к связанному клону и помогла ей сесть ровнее. В её взгляде промелькнула совершенно нетипичная для неё жалость.

И всё же она не проронила ни слова. Не стала срезать стяжки и не заикнулась о вызове медиков. Личное отдельно, работа отдельно. У каждого из нас свое прошлое и свои демоны, но никто здесь не собирался проваливать контракт из-за сантиментов.

Ева медленно поднялась. В ее голосе, когда она заговорила, почти не осталось прежнего холода. Она поддалась эмоциям, но ровно настолько, чтобы это не повредило заданию.

— Чистая работа, Офлайнер. На тебя действительно можно положиться. Штурм проводил ты, так что если представители заказчика начнут задавать вопросы — отвечать тоже тебе. Справишься?

— Без проблем.

Пусть в моем личном деле в графе «Предыдущее место службы» теперь значилось лишь сухое «ЗАПИСЬ УДАЛЕНА», навыки никуда не делись. Вскоре в номер торопливо вошел представитель администрации борделя.

Он сразу же протянул мне руку для рукопожатия. Я ответил на жест легким, коротким хватом. У меня не было доступа к базам для подтверждения его личности, поэтому я вопросительно взглянул на Энцо. Тот кивнул.

— Черт, всё-таки не зря мы обратились к официальному партнёру! Меньше десяти минут с момента вызова, а проблема уже решена. В следующий раз тоже вызову «Ночной Дозор». Название у вас, конечно, странное, я поначалу сомневался, но, как вижу, зря.

Клон, сидевшая у стены, как раз начала приходить в себя. Поняв, что её руки стянуты за спиной, она попыталась брыкаться ногами, но стоило мне направить на неё ствол карабина, как она мгновенно затихла. Представитель борделя одобрительно кивнул:

— Как профессионально. Кстати, а… О, наш гость все еще здесь. Эй, двое, перенесите клиента в лазарет и вызовите юристов. Живо.

Двое охранников в глухих шлемах с непрозрачными визорами подняли скулящего и держащегося за бок клиента и вывели его из номера. Убедившись, что мы одни, представитель перешел почти на шепот:

— Я хотел бы узнать… «Ночной Дозор» не мог бы подержать этого клона у себя пару дней? Понимаете, наше руководство хочет как можно скорее замять дело и успокоить клиентов. По официальной версии, бракованный клон ликвидирован на месте, а в лабораториях запущена тотальная проверка процессов инкубации. Которой, естественно, никто проводить не будет. Это глупо. И крайне неэффективно.

Неэффективность в чистом виде. За такое на них стоило бы натравить Маркет-Киперов… Но, по крайней мере, клиент не пытался вешать нам лапшу на уши. А раз так, причин сдавать их спецназу Свободного Рынка у нас не было.

— Но совет директоров уже все решил, и возражения не принимаются. Мы спишем в утиль другую «Беллу», покажем тело руководству, а эту, настоящую захватчицу, наши биологи разберут на запчасти в частном порядке. Я оплачу это из своего кармана, и поверьте, сверху накину очень щедро. Можете записывать наш разговор на аудио и видео, мне плевать. Пожалуйста, выручите.

Какая поразительная ответственность для этой выгребной ямы. Неожиданное сочетание. В этот момент в комнату вошла директор Юн в сопровождении Болы. Она запустила аудиозапись через голографический проектор на ладони и произнесла:

— Нарушений регламента официального партнёра «Беллвезер» здесь не наблюдается. Мы не обязаны докладывать о неэффективности наших нанимателей, но и слепо подчиняться их глупости тоже не должны. Какую сумму вы готовы предложить за передержку объекта?

— Эм… Тысячи полторы кредитов в сутки. Само содержание обойдется недорого, но я понимаю, что за молчание наемников нужно платить отдельно. Я заберу ее через три дня.

Сделка была скреплена рукопожатием. Бола заставила клона встать на колени, опустить голову и в таком положении быстро запихнула ее в свой тяжелый чехол для станкового пулемета. По габаритам клон подошла идеально.

Однако тащила она сумку так, будто внутри лежал кусок железа. Для маскировки метод годился, но клон была обычным куском плоти без имплантов — сломать её в такой позе проще простого. Я перехватил ручку сумки.

— Контракт на содержание, мы не можем вернуть объект с переломанными костями. Я понесу.

Бола фыркнула:

— А, точно. Куски мяса вечно покрываются синяками от любого толчка. Тьфу. Сплошная неэффективность. Забирай, Офлайнер.

Так мы заключили новый контракт. Никакого предательства нанимателя здесь не было — наш основной контракт закончился в тот момент, когда мы захватили цель и передали ее администрации. А то, что произошло дальше — просто новое соглашение с местным менеджером.

— Как же хорошо иметь дело с понимающими людьми, — вздохнул представитель борделя. — Белла-7137, займи место у стены. Офлайнер, одолжишь одну стяжку? Можете отвернуться. Не вижу причин заставлять вас смотреть на это. Честно говоря, в нашей жизни и так слишком много дерьма, чтобы разглядывать его лишний раз. Спасибо за сотрудничество.

Дождавшись разрешающего кивка Юн, я протянул ему стяжку. Другой клон модели «Белла» — с точно таким же лицом, фигурой и голосом, как у захватчицы — послушно пошла в угол.

Представитель отдела инкубации борделя стянул ей руки за спиной. Вокруг стояли еще три точно таких же «Беллы». Его начальство не заметит подвоха — им просто нужен труп.

— На колени. А теперь опусти голову. Не смотри на меня, и так тошно. Вот так. Спи спокойно, семь-один-три-семь.

Он вытащил из кобуры пистолет и приставил к затылку клона. В комнате повисла атмосфера расстрельной команды. Ева отвернулась к стене.

Она зажала уши, но в замкнутом пространстве бетонной коробки это мало бы чем помогло. Я поставил сумку с клоном на пол и подошел к ней. Стянул перчатки и, показав голые ладони, прошептал:

— Моя синтетика — это амортизирующий материал, он блокирует звук получше берушей. Позволите вмешаться?

На лице Евы отразилось смятение, но она коротко кивнула. Я плотно прижал ладони к ее ушам, блокируя внешний шум. Конечно, полностью заглушить выстрел в этой комнате моя плоть не могла.

Раздался выстрел. Стоявшая на коленях «Белла» рухнула замертво, не издав ни звука, не показав и капли страха. В воздухе поплыл тот самый запах… Запах, который я смутно помнил с того дня, когда умер.

Я смог вернуться, но этот клон останется здесь навсегда. Из-за вбитого в подкорку рефлекса не моргать при выстреле, я видел всё от начала до конца. К горлу подступила тошнота, но я подавил её.

Инженер-инкубаторщик несколько секунд смотрел на труп в молчании. Когда он заговорил, его голос заметно потяжелел. Кем бы ни была клонированная кукла, сделана она была из той же плоти, что и человек, и смерть её ничем не отличалась от человеческой.

— Доложу руководству, что кризис разрешен. Вы можете быть свободны. Еще раз огромное спасибо, «Ночной Дозор».

Подхватив одной рукой сумку, я аккуратно взял Еву под локоть и вывел её из номера. Она, казалось, всё это время даже не дышала, и лишь оказавшись в коридоре, с шумом втянула воздух.

Но на этом ее минутная слабость закончилась. Не сказав ни слова, она молча дошла до фургона. И внутри оставалась такой же отстраненной. Лишь изредка бросала косые взгляды на тяжелый чехол у моих ног.

Салон броневика — безопасное, изолированное пространство. А значит, груз можно достать. Я стянул балаклаву и баллистическую маску, подставив лицо кондиционеру, и обратился к Юн:

— Директор, если держать ее в этом чехле трое суток, у нее нарушится кровообращение. К моменту передачи заказчик получит испорченный материал, который нельзя будет нормально проанализировать. Можно я ослаблю стяжки на шее и лодыжках и посажу ее нормально?

— Действуйте. Наниматель должен получить объект в пригодном для работы состоянии.

Я расстегнул молнию. Жесткий трос, перекинутый через шею и стягивающий лодыжки к животу, удерживал клона в позе покорного эмбриона. Я слегка напряг пальцы и порвал пластик.

По крайней мере, против «Постчеловека IV» такие путы были бесполезны. Клон с трудом подняла голову. Лицо распухло и побагровело от прилившей крови. Кляп, вставленный Болой, всё еще оставался во рту.

Она… совершенно не понимала, почему у неё горит лицо, почему раскалывается голова и двоится в глазах. С биологической точки зрения клон с пробудившимся самосознанием на девяносто восемь процентов идентичен обычному человеку.

Но из-за отсутствующих двух процентов она всю свою недолгую жизнь просуществовала как вещь среди вещей. Откуда ей было знать физиологию? Она попыталась забиться в панике, но я жестко вдавил её в сиденье.

— Спокойно. Угомонись, пока я снова тебя не вырубил. Ты долго сидела вниз головой, кровь прилила к мозгу. Посидишь пару минут — всё пройдет. Да, и еще… Мы снаружи. За пределами стен твоего заведения. Понимаешь?

Словосочетание «за стеной» прозвучало для неё как название другой планеты. Она начала вертеть головой, пытаясь рассмотреть улицу, хотя в десантном отсеке броневика окон не было. Я снова зафиксировал её на месте.

— Здесь нет окон. Сиди смирно. Директор, ваши указания?

Я повернул голову клона к Юн. Директор уставилась на девчонку своим кибер-глазом снайпера и заговорила ровным, тихим голосом:

— Вы больше не захватчица заложников. Но поскольку имени у тебя нет, а называть тебя как-то надо, я временно буду использовать серийный номер. Ты ведь не против, Семь-Четыре-Три-Шесть?

Её выворачивало от этого номера, но она прекрасно понимала, что ничего другого у нее нет. Она послушно кивнула.

— Чудно. Вы слышали, в чем заключается наша работа. Несколько дней вы проведете за стеной. Если будете сотрудничать — получите некоторую свободу. Если нет — я вколю вам слоновью дозу транквилизаторов, засуну в мешок для трупов и отправлю заказчику курьером. Артур, выньте кляп. Семь-четыре-три-шесть, я жду ответа.

Я вытащил кляп. Клон не стала кусаться или устраивать истерику. На ее лице отразилась странная смесь робкой надежды и абсолютного бессилия. Она просто кивнула:

— Я видела, как убили ту «Беллу»… Просто испугалась, что со мной сделают то же самое. И я не хочу больше чувствовать этот взрыв в голове. Я умею думать. Я не такая тупая, как остальные девки.

— По крайней мере, ума тебе хватает, чтобы слушать команды, — заметила Юн. — В таком случае ты должна понимать, что при выходе из машины тебе придется снова залезть в чехол. Клиент пошел на убийство твоего дубликата именно ради того, чтобы сохранить твою жизнь.

Когда мы приехали, клон без лишних слов опустилась на колени и залезла обратно в чехол. Я без труда поднял его и занес в офис. Внутри, за задернутыми шторами, я помог ей выбраться.

Ее руки и ноги по-прежнему были связаны стяжками, но мы натянули на нее спортивный костюм, одолженный у Валентины. Семь-Четыре-Три-Шесть рассматривала обстановку вокруг с жадным, детским любопытством.

Тот факт, что мир не состоит из бесконечной череды комнат с одной кроватью и экраном на стене. Что за окнами не всегда высится безжизненный белый пластик. Что у людей в комнате могут быть совершенно разные лица. И что вокруг неё наконец-то нет сотен её собственных копий… Все эти элементарные вещи казались ей величайшим чудом.

Свобода длиной в три дня. Жизнь длиной в три дня. А может, и не только три. В конце концов, я тоже должен был стать куском серого вещества в мусорной корзине, отработав тридцать дней в качестве катализатора роста для тела «Постчеловека IV». И тем не менее, я сидел здесь.

Я огляделся. Ева смотрела на Семь-Четыре-Три-Шесть точно таким же тяжелым, понимающим взглядом, каким я сам смотрел на нее. Причины мне были неизвестны. Я мог бы попытаться их угадать, но решил не лезть не в свое дело.