Кён Чжирок не из тех, кто бросается словами на ветер.

Особенно когда дело касается Чжио. Лучше промолчит, чем скажет что попало.

Значит, это было выводом думающего не по годам второго ребёнка, к которому он пришёл после своих размышлений.

Дело не просто во внешнем сходстве.

«Бэмби видел её лично. Значит, это правда».

Чжио уже знала от Бома о существовании реинкарнации. С учётом воспоминаний, увиденных в [Колесе Судьбы], вероятность того, что это её прошлая жизнь, была крайне высока.

— Значит, Чжин Гёуль — это действительно ты?

Но…

Но всё же... Допустим, та Святая умерла, но Чжин Гёуль-то жив-здоров.

«Звёздочка же тоже здесь. Как они могут существовать одновременно? К тому же Чжин Гёуль сам признал, что ошибся».

Как раз когда запутавшаяся Чжио слегка нахмурилась...

【Нет.】

— !

Голос пронёсся, словно дуновение ветра. Чжио резко подняла голову, но на этом всё и закончилось. Больше не было ни слова.

…И что это было?

Чжио, окончательно вспылив, уже собиралась вскочить, как вдруг...

[— Энджел на связи. Кинг, почему нет отчёта? Неужто… развлекаешься на празднике?]

— …

[— Эй, не может быть. Впрочем, на кону судьба целой страны… Говорят, Консул безумно силён, так что ты не могла свалить всё на меня, простого «танка». Извини, не то подумал! Я верю в тебя, Чжио.]

— …Кхм!

Тимоти извинился за свои слова. Чжио поспешно стряхнула с рук остатки соуса от облачной рыбы.

[— Что с тобой, всё в порядке?]

— Ага! Конечно! Ой, представляешь, я вроде как напала на след, но из-за рации сбилась с мысли и упустила его! Какая жалость!

[—О, Боже. Прости!]

— Бывает. Эй, видишь того типа? Тими-Тими, я занята, на том и расстаёмся! Стой смирно, негодяй!

Со стороны смотрелось бы так, будто она тычет пальцем в пустоту и кричит.

Торговка шашлычками и прохожие перешёптывались, глядя на внезапное представление сумасшедшей-одиночки. Чжио, глотая слёзы стыда, быстро ретировалась.

«Этот паршивец Тимоти часом не следит за мной?»

Учитывая, что у этого внешне приличного американца уже были случаи сталкинга, такое было вполне возможно. Чжио прихватила с лотка шапку и нахлобучила как попало.

Сознание, что за тобой следят, было слегка неприятным, но ничего не поделаешь.

«Развлеклась и хватит, пора за работу!»

С этим боевым настроем пролетел целый час.

— ...Слышь. Ты на кого тут решил замахнуться? Жить надоело, а?

— Замахнуться?! Нуна! Этот подонок посмел жульничать перед вами?! Да как он смел!

Бам!

От яростного жеста весь стол дёрнулся. Лицо усатого крепкого мужчины средних лет побагровело от гнева.

— Хозяина сюда! Посмел перед нашей нуной жульничать? Бессовестный мерзавец, ишь чего удумал!

— У-успокойтесь!

Под градом возмущённых выкриков мужчин средних лет шулер, схваченный за грудки, обливался холодным потом.

Чжио, посасывая леденец, который ей вежливо развернул один пузатый дядька, разминала затёкшую шею.

— Фу-ух... Слушай сюда. Я в этом деле двадцать лет. Откуда ты такой выискался, что решил мне тут фокусы показывать? А ну, пришибу.

— Д-двадцать лет?! Что за чушь! Я тут тридцать лет торгую, но вас в жизни не видел!

— Ах ты гад! Если нуна сказала, значит, так оно и есть!

— Ай, господи! Виноват!

Она уже тринадцатую партию подряд выигрывала.

Верность, купленная деньгами, оказалась крепкой. Дядьки, что сперва косились — мол, что малолетка смыслит, — давно превратились в фанатиков.

— Нуна! Смена игрока! Тот напёрсточник — амбидекстр, он знаменит в этих краях как «Обезьяна тысячи рук».

— М-м. Не бойся, толстяк. Этим раундом тоже будет руководить сия Кинг Тысячерукая Каннон.

— Кинг Тысячерукая Каннон! Служим нуне!

Когда дружба на почве азартных игр, взращённая на растоптанном доверии Тимоти и совести Чжио, достигла своего пика...

Пи-и-и-и-ик!

— С-стража!

— Быстро сворачиваем лавочку!

«Ой-ой-ой!»

Бросай азартные игры — ищи свет истины. Финал у таких историй всегда был один.

— Ого, хо-хо. Лица-то все знакомые. Расслабились на празднике, значит? Вы хоть знаете, что такие ставки — это уже уголовка?

«Чёрт. Попались…»

Она всего лишь на минутку зашла поиграть!..

Чжио украдкой смахнула слезу.

По какой-то причине, едва появилась стража порядка, [шиллинг] на одном запястье намертво примагнитился к стене, лишая её возможности пошевелиться.

Начальник стражи, проверяя по одному личность каждого, приближался, словно посланец с того света.

«Это конец!»

— Э-э… господин стражник? Я вообще-то не из таких. Я молодая чужестранка с блестящим будущим, которая просто поддалась на уловки этих грязных местных дядек. Разве такая невинная наивность — это преступление?

— Решение принимает начальник.

— Холодно, холодно. Вот она — суровая правда жизни?

— Тихо.

— Ладно.

Стражник бросил взгляд на дерзкую преступницу, но Чжио уже вовсю вертела головой. Капитан был совсем рядом. Проходя мимо задержанных, он прикладывал какой-то магический прибор к свободному запястью. Затем он читал что-то, всплывающее в воздухе. Как раз когда Чжио открыла рот, чтобы спросить, что это...

— А?

Показалось?

…Нет.

Она не дура, и глаза у мага хорошие — не узнать того, за кем гналась, невозможно!

Та спина, скрывающаяся в переулке, определённо принадлежала Чжину Гёулю.

Сердце забилось от нетерпения. Чжио заёрзала на месте.

— Э-эй! Послушайте! Если вы меня просканируете, то отпустите? Можно я буду первой? Это долго?

— Стойте смирно. Нам нужно проверить список криминальных связей и всех, с кем вы недавно контактировали, так что это займёт время.

— Ч-что?! Этого ещё не хватало!

Беда.

Если в шиллинге видно даже недавние контакты… Сарук, негодяй, ты об этом не говорил!

«Опрокинуть стол и бежать?»

Список её вчерашних встреч был слишком уж «звёздным»: от трибуна до революционеров в розыске. Её точно сочтут подозрительной.

Если не повезёт, она подставит Сарука, находящегося в тылу врага, и сорвёт всё восстание. Какая лажа!

«Я же просто немного поиграла!»

— Эй, давай сюда руку.

— …Господин начальник. У сей особы, право, задача великой важности. Всё ради отечества — поймите и отпустите. От вашего выбора зависит судьба!

— Ты о чём? Давай руку. А то получишь дополнительный штр... Угх!

Удар ногой прямо в центр груди!

От неожиданного удара приближавшийся начальник попятился. Упс. Чжио невинно моргнула.

— Ой, виновата-виновата. У меня тяжёлая форма обсессивно-компульсивного расстройства, когда кто-то подходит, реагирую непроизвольно.

— ...Ах ты, дрянь, издеваешься?!

Решено!

«Опрокидываю».

Так будет быстрее. Наложить усыпляющую магию на всех вокруг, а потом броситься за Чжином Гёулем и снести ему голову!

Разъярённый начальник выхватил дубинку из-за пояса. Пришедшая в себя Чжио закрыла глаза.

«Специализация, 6-й ранг, массовый…»

Шорох.

— !

В тот же миг.

Со стороны левой руки, прикованной к стене сквозь разгорячённую трением кожу Чжио почувствовала чужое, прохладное прикосновение. Она вздрогнула и резко обернулась.

«Никакого присутствия...»

Рука обхватила её тонкое запястье.

Мужские пальцы, грациозные, но сильные, с лёгкостью обхватывали её руку с запасом.

Чжин Гёуль, медленно склонивший голову к запястью, в тот миг поднял на неё взгляд.

Словно сцена в замедленной съёмке.

Не отрывая взгляда от её глаз, его губы медленно коснулись замка [шиллинга].

…Щёлк.

Дзинь!

Шиллинг с глухим звоном отстегнулся и покатился по полу — так просто, что даже обидно. Чжио заметила: его рука уже обвила её талию.

Чжин Гёуль тихо прошептал:

— Навлекать на себя неприятности — это твой врождённый талант?

— Ты…

— Ничего. Забавно. Напоминает кое-кого.

Губы коснулись её обнажённого запястья. В его вкрадчивом шёпоте слышались нотки смеха.

Прижав её к себе нежнее, он обернулся к начальнику стражи.

— Это моя возлюбленная. Я забыл снять её шиллинг, и, кажется, за это время произошёл небольшой инцидент. Мы можем идти?

Даже не видя его лица под капюшоном, начальник стражи застыл.

Ведь в Республике только высокопоставленные аристократы имели право ходить без [шиллинга] и обладали полномочиями снимать их по своему желанию.

— Я сам поговорю с начальником охраны.

— …Т-тогда конечно.

Со стороны они и вправду выглядели как любовники. Видимо, встретились совсем недавно, раз он забыл разблокировать её наручник.

«Тайное свидание?»

По взмаху начальника, который самостоятельно пришёл к какому-то выводу, толпа торопливо расступилась.

Чжин Гёуль естественно тронулся с места, уводя Чжио, что уставилась на него.

Чтобы скрыться от любопытных глаз, он завёл её на улицу красильщиков.

Море красок. Яркий солнечный свет просвечивал сквозь выцветшие полотна; развевающиеся ткани скользили над притворной парочкой.

Чжио с опозданием пробормотала:

— ...Когда это мы успели так сблизиться, что ты так фамильярничаешь?

— Мне показалось, что если бы я не подыграл, у тебя были бы большие проблемы. Я ошибся? 

— Не юли. Ты мне тоже кое-кого напоминаешь.

— А. У тебя есть возлюбленный?

Чжин Гёуль слегка опустил взгляд на Чжио.

Хотя он знал, что это не та женщина, всё — от длинных ресниц до совершенно неподходящего им скверного характера — было так похоже на оригинал, что это удивляло.

— Как его зовут?

— Не скажу.

— Как жестоко. А ведь мы целых несколько минут были парой.

— Брехать — это твой врождённый талант?

— И за словом в карман не лезешь.

Его негромкий смех отозвался в груди.

Чжио шлёпнула по всё ещё обнимающей талию руке. С чего это он такой твёрдый?

Легко отпустив её, Гёуль наклонился к Чжио.

Пустой взгляд, устремлённый на неё.

Чжио почувствовала лёгкое раздражение.

«Он что, считает меня милой?»

Всё, что он делает — один в один как Звёздочка. От этого он бесил ещё больше. Какой-то непонятный тип.

— Не суй лицо. Урод.

— Всё же симпатичнее тебя.

— Чтоб тебя…

Гёуль, пожимая плечами без особого выражения, увёл её вглубь квартала. Звуки толпы снова отдалились.

— Послушайте. Я вообще-то очень занятая особа, ясно? Так что давай разойдёмся по-хорошему. 

— Почему? Из-за «восстания»? 

— ...Ты с какого момента за мной следил? Подделка, а даже в скрытности такой же мерзкий, как оригинал.

— Не так уж долго. Но достаточно, чтобы понять, что ты усердно меня искала.

— Всё важное подметил…

С обречённым вздохом Чжио резко остановилась. Гёуль, подстроившись под её темп, тоже замер.

Он не отводил взгляда от Чжио, которая пристально на него смотрела. Где-то вдалеке послышался шум ветра.

Первым заговорил Чжин Гёуль.

Ленивым тоном он спокойно спросил:

— Снести голову Консулу — значит снести голову мне. Ты хочешь моей смерти?