✧

В больничной палате мерно раздавались звуки аппарата искусственного дыхания.

Под пристальными взглядами пяти пар глаз, устремлёнными на находящуюся в беспамятстве Кён Чжио, Хон Хэя произнёс:

— Причина, по которой она не просыпается, проста. Подсознание Короля Магов провалилось в «Лимб» [1].

— Лимб? Это ещё что такое?

— Если Лимб... то это из «Божественной комедии» Данте. Место, где навечно остаются те, кто не обрёл спасения. Ты хочешь сказать, оно реально существует?

— Поздно уже пытаться разделять мифы и реальность, хозяин Лонгина, — Бом, небрежно отмахнувшись от вопроса Кён Чжирока, повернулся к Хон Хэя. — Твои глаза наверняка уже видят, что из этого места невозможно выбраться своими силами. Кто-то должен пойти и забрать её. Есть способ?

Это было дело, требующее проникновения в подсознание не кого-нибудь, а самой Кён Чжио.

Даже в состоянии комы она оставалась величайшим магом мира. Её ментальные барьеры были настолько прочны, что пробить их обычными методами было невозможно.

— Есть. Я ведь не просто бездельничал больше десяти дней, — пробормотал Хон Хэя, сверяясь с наручными часами. — Нужно дождаться ещё одного человека. Как только придёт — начнём.

— Ты!.. Фух, может, соизволишь объяснить всё нормально? — Кён Чжирок с трудом подавил раздражение.

Хон Хэя перевёл взгляд от двери на него и окинул Чжирока удивлённым взором.

«Надо же, он научился терпеть?»

— ...Лимб находится на самой границе мира духов.

Это не мир живых и не мир мёртвых, но, если уж разбираться, он ближе ко второму.

— Как только что сказал Повелитель Призраков, обычному человеку туда даже не приблизиться. Поэтому для этого дела нужны люди, в точности соответствующие условиям.

Лишь немногие, отобранные по жёстким критериям.

За толстыми стёклами очков блеснули «глаза, видящие мир», считывающие всё сущее. Палец Директора с полной уверенностью первым указал на Ё Ыйджу.

Первое условие.

— Проводник, странствующий по чужим снам.

Второе условие.

Палец снова переместился, указывая на ту, что стояла рядом. Кён Гымхи вздрогнула от неожиданности. Я?

— Воплощение Провожатого, на которого не влияет власть мертвецов.

И, наконец.

Щёлк.

— Извините... мне сказали прийти сюда... вот я и пришла.

Съёжившаяся от направленных на неё взглядов девочка слегка поёжилась.

Однако, лишь мгновение помешкав, она вежливо поклонилась, сложив руки на животе.

Увидев Ким Данте, Хон Хэя кивнул.

— Вот и она, последний джокер. Дочь Ямараджи [2].

— ...Что?

— Раз уж она дочь главы десяти владык преисподней [3], даже самые заносчивые привратники не посмеют перечить. Вопрос с проникновением в загробный мир решён. С этими тремя всё должно пройти гладко.

— ...

В странной тишине Бом издал негромкий вздох. Он приложил руку ко лбу, словно от бессилия. То-то же.

— То-то я гадал, почему это злые духи даже близко не решаются подойти... Значит, она дочь Ямараджи.

— ...Вы сейчас ведь о великом царе Яме, верно? Дочь Ямы? Хотите сказать, эта малявка — не человек?

— Успокойся, мелкий. Чего ты так реагируешь, будто впервые видишь нелюдя.

— Дядя!

Однако, несмотря на весь этот шум, сама виновница торжества, казалось, совершенно не понимала, о чём речь. Ким Данте с растерянным видом осторожно подняла руку.

— Простите... Кажется, вы ошиблись. У меня нет мамы и папы... Я ничья дочь. Тётя и дядя подобрали меня на улице, когда я была совсем малюткой... Простите.

— ...

На мгновение воцарилось молчание.

Девочка говорила это без тени грусти, лишь с извиняющимся выражением лица.

Кён Чжирок пробормотал сквозь зубы:

— …И чего, чёрт возьми, извиняться.

— Ошибки нет. Ты действительно дочь царя Ямараджи.

Хон Хэя бесстрастно поправил очки и указал указательным пальцем себе на лоб.

— Пусть другие не видят, но мои глаза видят всё. Метка Ямы на твоём челе. По какой бы причине ты ни попала в колесо сансары, клеймо, выжженное на душе, не скрыть.

— Что?..

Лицо Ким Данте всё ещё выражало полное замешательство. 

Хон Хэя тяжело вздохнул.

— Ситуация явно запутанная, и я сам не хотел бы в это вмешиваться, но монах Бохён велел передать тебе эти слова:

「Ямараджа не бросил свою дочь в мире людей, он её спрятал. И в этом огромная разница. Если тебе интересно, посоветуйте ей самой сходить и встретиться с ним.」

「А если Ким Данте не захочет? Я не горю желанием насильно навязывать встречу родителя и ребёнка.」

「Хоть она и добрая девочка, одиночество ей не чуждо. Скорее наоборот — она просто молчит и терпит. Малышка Данте наверняка согласится пойти.」

Краткое послание закончилось.

Бом пристально посмотрел на ребёнка.

Путь в Лимб лежал через загробный мир.

Существует множество способов попасть на тот свет в разных частях света, но на Востоке нет пути быстрее, чем через порог десяти владык преисподней.

«Будь моя воля, я бы сам её подтолкнул, но...»

У каждого в этом мире есть своя история.

Тем более, перед ним ребёнок.

Нельзя давить на неё из-за личных интересов. Хотя бы ради брата и сестры Кён, которые с похожим чувством кусали губы и щипали себя за бёдра от нетерпения.

Бом силой заставил себя убрать руку, потянувшуюся было к пачке сигарет.

Прошло несколько минут. 

Ким Данте, тревожно теребившая кончики пальцев, подняла голову.

— Извините... можно я... выйду и спрошу у своего опекуна?

Вместо ответа Бом открыл дверь. Чжи Ыно, прислонившийся к стене скрестив руки, слегка удивился.

— Оппа!

— О, Данте. Уже всё?

— Нет.

Покачав головой, Данте осторожно ухватилась за край одежды Чжи Ыно.

— Оппа. Говорят, у меня есть родители. И если я захочу, то смогу с ними встретиться. Можно мне ненадолго сходить туда?

— М? — Чжи Ыно склонил голову набок. — Эй, малявка, зачем ты спрашиваешь меня об этом? Если сама хочешь, то, конечно, иди.

— Просто... для оппы я — единственная семья.

— ...

Рука, нежно поправлявшая её чёлку, замерла. Ясные глаза Ким Данте смотрели снизу вверх на одинокого возвращенца.

— Я вернусь очень быстро, но без меня тебе будет очень одиноко. Поэтому я подумала, что правильно будет спросить тебя первым. Можно мне пойти?

— ...Да.

В горле немного запершило. От неловкости.

Кхм. Прокашлявшись, Чжи Ыно спустя мгновение мягко улыбнулся.

— Сходи. И обо мне не волнуйся.

— Спасибо!

Отвесив глубокий поклон, Ким Данте вприпрыжку вернулась в палату.

Чжи Ыно распрямил согнутые колени. Бом наблюдал за ним.

— Ты как, в порядке?

— О, хён. А я-то думал, вы меня недолюбливаете.

— Мои социальные навыки развиты достаточно, чтобы не игнорировать человека, попавшего в аварию на моих глазах.

— И даже отрицать не стали. Авария, значит...

Чжи Ыно, негромко повторив это слово, кивнул. Теперь в его глазах горел совсем другой огонь.

— В каком-то смысле вы правы, это похоже на аварию. Ух. Аж мозги прояснились. Я слишком долго пребывал в депрессивном застое, всё было так непривычно... Война будет, говорите?

Это всё ещё была закрытая информация, но среди студентов академии уже пошли слухи. В специальном классе, к которому принадлежал Чжи Ыно, об этом знали подробнее, так как их с высокой вероятностью отправят на передовую.

— Обязательно разбудите главу. Я буду болеть за вас. Кажется, у меня тоже появилось желание взяться за дело всерьёз.

— Какой наглец.

— Можете не благодарить. Просто верните нашу малявку в целости и сохранности в лоно семьи.

Насмешливо махнув рукой, мол, «этого будет достаточно», Чжи Ыно удалился.

Бом проводил его взглядом и обернулся.

В палате Кён Чжирок как раз опускал жалюзи.

— Король в центре. Вам пятерым нужно встать по остальным четырём сторонам света.

Достав из инвентаря курильницу, Хон Хэя спокойно раздавал указания. Курильница в форме лотоса была украшена изображением священного зверя тапира.

Он одолжил её у Бохёна.

Тот же Хранитель подробно рассказал ему о том, как проводить ритуал.

Хон Хэя, восстановив в памяти знания, кивнул.

— Центральное направление, Большая Медведица — место главы гильдии «Вавилония». Восток, защищающий от бед — место Повелителя Призраков. Южный Ковш, где течёт жизнь — место для двух друзей, и, наконец, Запад небесной музыки — место для Ким Данте, которая откроет врата.

— Прямо сейчас начнём? — глаза Кён Гымхи задрожали. — И это всё объяснение? Мы же не знаем, что именно там делать, и вообще... Я всё хотела сказать: если нужно вернуть онни, то не лучше ли пойти оппе, а не мне...

— Кён Гымхи, — тон Кён Чжирока стал по-отечески строгим.

Но Гымхи была напугана. По-настоящему.

— Оппа, ты ведь знаешь! Знаешь, о чём я! Что я там буду делать? Такое важное дело — такой, как я!..

— Эй, «Меч Опоры». [4]

«Меч Опоры». Это было имя, которое повторно пробуждённая Кён Гымхи получила от Вавилона.

Опорная балка — центральная балка, на которой держится и стоит весь дом.

Цок. Цокнув языком, Хон Хэя снял очки. От нахлынувших спутанных мыслей Кён Гымхи у него заболели глаза.

— Дочь Ямы откроет врата, Странница снов найдёт путь. На этом всё. А кто тогда заберёт твою сестру, которая застряла в Лимбе и наверняка сама не своя? Этот Кён Чжирок, что ли?

Он издал сухой смешок, будто говоря «ты же это не всерьёз?»

— Да у него душа высохнет раньше, чем он Лимб увидит. Думаешь, любой может разгуливать по загробному миру? Если бы не твоё Созвездие, божество загробного мира, ты бы и близко не подошла. Считайте, что вам с Кён Чжио просто повезло.

— Хватит уже. Она ещё ребёнок.

Послав ему предупреждающий взгляд, Кён Чжирок повернулся к младшей.

Сжатые кулаки и дрожащие губы.

Гымхи ещё мала и пуглива. Не зря Кён Чжио так над ней дрожала. Но...

— Кён Гымхи. Посмотри на меня.

— ...

— Те двое ничего не смогут сделать с Кён Чжио. В этом мире есть только один человек, которого она всегда слушается. Ты до сих пор этого не поняла?

— ...Оппа, я...

— Да. Знаю. Знаю, что тебе страшно ошибиться, страшно всё испортить. Я всё это знаю. И всё же.

Кён Чжирок поймал взгляд младшей сестры и спокойно произнёс:

— Кроме тебя, некому.

— ...

— Верни её. Кён Чжио. К нам.

— ...

Кён Гымхи мельком оглянулась на Чжио, лежащую с закрытыми глазами, словно мёртвая.

Герой маленькой девочки.

Вид самого близкого и любимого человека, прикованного к постели, заставил сердце Кён Гымхи дрогнуть от слабости.

Рядом Ё Ыйджу молча взяла её за руку. Подруга, которой самой требовалось восстановление, примчалась ради Гымхи, как только пришла в себя.

«Вера...»

「Делай. Ты можешь. Почему это «не смогу»?」

「Чья ты сестра? Как ты можешь отступать из-за такого пустяка?」

Фух...

Глубокий вдох и медленный выдох. Она закрыла и снова открыла глаза. Меч Опоры произнесла голосом, в котором больше не было колебаний:

— Простите, что ныла, господин Директор. Я пришла в себя, продолжайте.

✧

— Директор, можем начинать?

Чон Гиль Гаон открыл глаза.

За дверью чувствовалось присутствие множества людей.

Такое количество народа собиралось здесь впервые со времён пресс-конференции, на которой было объявлено о создании альянса.

— Неплохо, но подождём ещё пять минут. Пусть наши репортёры понервничают, им это полезно.

— Да, слушаюсь.

Хотя и сам он нервничал не меньше.

Оставив позади сотрудников, спешно обменивающихся сообщениями по рации, он заглянул в зеркало.

Сегодня его каштановые волосы были уложены в классическом стиле, а рядом он увидел руку, залпом опустошавшую бутылку минеральной воды.

— Зря я, наверное, тяну время. Такими темпами в этом отеле скоро вся минералка закончится.

— Не паясничай, мелкий засранец, — смяв пустую бутылку, Чхве Давид зарычала, словно рассерженная чихуахуа.

---

Примечания:

1. Лимб — в католицизме особое место, куда попадают души, не принявшие крещение, но не совершавшие грехов (не рай, но и не ад). Лимб — это первый круг ада в «Божественной комедии» Данте Алигьери.

2. Ямараджа (Яма) — владыка ада, судья умерших в буддийской и индуистской мифологии.

3. Десять владык преисподней — это судьи десяти судов загробного мира, отвечающие за наказание душ в зависимости от их земных грехов.

4. Меч Опоры (Санрян) — в Корее существует важный обряд. Когда строится дом, установка этой центральной балки считается моментом, когда здание обретает «душу». На балке часто пишут иероглифы с пожеланиями защиты от злых духов и процветания.

---

Тгк: t.me/karadaark

Прочитать больше на бусти: boosty.to/kara_dark