В это время Белая Птица, сидевшая рядом с закрытыми глазами, степенно её отчитала:

— Давид. Это официальное мероприятие. Следи за языком.

— ...Ай, к чёрту. Прошу прощения!

— Ха-ха, да бросьте, всё в порядке. Для Великого наставника подобные встречи в новинку, так что нервы вполне объяснимы. К тому же ситуация обязывает.

При этих словах Чон Гиль Гаона, в которых сквозила скрытая ирония, лица обоих собеседников застыли.

«Надо же, обе такие прозрачные».

Белая Птица чуть сдержаннее, но в целом — одного поля ягоды. Цокнув языком, Чон Гиль Гаон сверился с наручными часами.

Ровно 17:00. Начало часа петуха, когда солнце заходит и сгущаются сумерки.

— Расслабьте лица. Не с такими же минами нам выходить? К этому моменту операция по спасению уже должна была начаться.

— У-ух, с ума сойти можно. Ты точно уверен, что тому очкарику можно доверять?

— Наставник, думай объективно. Разве Директор, который предложил хоть какой-то выход, не заслуживает больше доверия, чем мы, не способные ни на что? К тому же, довериться Хон Хэя — такова была воля Короля.

Чхве Давид в изумлении обернулась.

— Чжио так решила?

「Ты кое-что упустил. Порядок передачи полномочий вышестоящим лицам, которые возглавят командный центр в случае внезапного отсутствия лица, принимающего решения.」

「Хм. Для обычной структуры командования это логично, но... С чего бы это вам бросать нас в разгар войны и куда-то уходить? Жестоко.」

Когда Чон Гиль Гаон притворно надулся, Чжио сделала вид, что её тошнит.

「Бе-е.」

「...Нет, ну это правда слишком. Так ранить мои чувства? После всего, что между нами было?」

「Ага. Так у нас так всегда, стоит быть одному чуть милее, как мы в глотки друг другу вцепляемся」.

「Ладно, ладно, понял. Что ж, процедура формальная, но всё же — приоритетными преемниками будут заместитель главы и глава Серебряного льва?」

「Нет.」

Рука Чон Гиль Гаона, вальяжно крутившая ручку, замерла. Са Седжон, до этого пропускавший их перепалку мимо ушей, тоже поднял голову.

「Нет?」

「Этих двоих я знаю лучше всех.」

Чжио убрала руку от кулона, который привычно поглаживала. Скрип — она откинулась на спинку кресла.

Флаг Всеобщего альянса, знамёна пяти главных гильдий и государственный флаг Республики Корея.

Кабинет был доверху наполнен тяжеловесными символами, но тиран, сидевший в самом центре, несмотря на своё юное лицо, вписывался в эту обстановку пугающе естественно.

Кён Чжио бесстрастно распорядилась:

「В случае, если по непредвиденным обстоятельствам я окажусь недееспособна, их способность мыслить здраво будет под вопросом. Бома исключить. Кён Чжирока держать под наблюдением, и лишь когда станет ясно, что к нему вернулась рассудительность, восстановить в правах.」

「...Тогда есть ли кто-то конкретный, кого вы прочите в заместители?」

При этом осторожном вопросе Са Седжона Чжио холодно усмехнулась.

「Это межзвёздная война. Грызня с внешним миром за Врата. Как вы думаете, где находится командный пункт нашей стороны?」

「В Башне Вавилон, разумеется. Я понимаю. Но Хон Хэя ещё слишком молод. Нет прецедентов передачи полномочий несовершеннолетнему.」

「Он несовершеннолетний с «очень хорошими» глазами. Достаточно хорошими, чтобы прочесть этот мир.」

「Госпожа Чжио!」

Чон Гиль Гаон придержал Са Седжона за руку, не давая тому сорваться на крик. Его серьёзный взгляд встретился с взглядом Чжио.

「Президент.」

「Говори.」

「Если все признают и уважают тебя, несмотря на юный возраст, то лишь потому, что каждый своими глазами видел историю, которую ты строила ради нас, и прошёл этот путь вместе с тобой. Хон Хэя — не ты.」

「Долго же ты рассусоливаешь очевидные вещи.」

Фыркнула Чжио и посмотрела ему прямо в глаза.

「Чон Гиль Гаон. Я посадила тебя в это кресло именно для того, чтобы ты восполнил этот разрыв.」

「...」

「Кто сказал слепо во всём ему подчиняться? У нас тут не абсолютная монархия. Решения временного заместителя должны оценивать ты, Са Седжон и штаб. На кой чёрт вам тогда ваши умные головы?」

「...」

「И всё это — лишь временная мера, пока Кён Чжирок не придёт в норму. Да и вообще, всё это «временное» сработает только в моё отсутствие, так что не делайте мне мозг.」

Кён Чжио цинично скривила губы.

「Неужто вы думаете, что я надолго оставлю свой трон?」

— Насколько же она была предусмотрительна. Стаж управления страной из-за кулис у неё явно не год и не два. Интересно, как далеко видит наш Король?

Иногда ему даже хотелось вскрыть эту маленькую голову и посмотреть, о чём она думает.

«Вот и сейчас, она словно знала наперёд, что пострадает...»

Чон Гиль Гаон отбросил лишние мысли и улыбнулся.

— На самом деле, как вы знаете, я человек крайне расчётливый. По натуре я бунтарь, и терпеть не могу выполнять чужие приказы.

— Нам пора выходить! — засуетились сотрудники.

Принимая из рук секретаря пиджак и застёгивая последнюю пуговицу, Чон Гиль Гаон буднично продолжил:

— Поэтому я всегда задавался вопросом.

Почему я делаю всё, что эта девчонка мне велит?

Это забавно, это выгодно... но чтобы так прогибаться? Мне, Чон Гиль Гаону?

— Но когда я увидел её лежащей в палате, всё встало на свои места. Тогда-то я и пришёл к выводу.

— ...

— Эта нелепая покорность — лишь плата по долгам за то, что мы жили всё это время за счёт жертв, принесённых человеком по имени Кён Чжио. Вот оно что.

Как истинный делец, он неосознанно всё подсчитал. Раз это возврат долга, то нет причин отказывать.

Тело поняло это давно, а разум — только сейчас.

У массивных дверей банкетного зала отеля Чон Гиль Гаон обернулся к двум стоящим рядом спутникам и улыбнулся.

— Наверное, у вас то же самое? Причина, по которой вы сегодня стоите здесь.

— У меня всё иначе, — Чхве Давид проворчала что-то под нос, взъерошив свои тщательно уложенные волосы. — Вы тут все важные шишки, у вас всё сложно, а я глупая и в этом не шарю. Моя подруга идёт, и я иду вместе с ней. Вот и всё.

Белая Птица едва заметно улыбнулась.

— Я согласна с вами обоими, но слова Давид мне ближе к сердцу.

Для Белой Птицы это был первый случай, когда она вышла на официальное мероприятие с мечом. Обычно, щадя чувства окружающих, она убирала оружие в инвентарь.

— Неважно, приказ это или подчинение.

Белая Птица задумчиво посмотрела на открывающиеся двери и невозмутимо произнесла:

— Хэта защищает страну, а мой меч предан Кён Чжио.

Иные причины излишни.

Её взгляд, очищенный от лишних мыслей, как всегда оставался спокойным и честным.

В распахнутые двери, под шквал фотовспышек, Белая Птица шагнула первой, не дрогнув.

«Эта упрямица…»

Не победить её, честное слово.

Чон Гиль Гаон, покачав головой, последовал за ней с улыбкой.

Стоило им занять свои места, как на них обрушился град вопросов, не дав ведущему вставить и слова. Один из журналистов вскочил и выкрикнул без микрофона:

— Господин директор! Какова цель сегодняшней пресс-конференции? Есть ли улучшения в состоянии охотницы Кён Чжио?

— В народе ходят слухи, что она в безнадёжном состоянии, а правительство скрывает правду! Каково ваше мнение на этот счёт? Прокомментируйте!

Пи-и-и-и-ик!

Уф! От резкого металлического скрежета журналисты в ужасе поморщились.

Благодаря этому в зале на мгновение воцарилась тишина.

Когда шум утих и внимание аудитории естественным образом сфокусировалось, Чон Гиль Гаон медленно поправил микрофон.

Он пристально посмотрел прямо в объектив работающей камеры.

— Прежде всего, я заявляю, что всё сказанное далее произносится с одобрения правительства Республики Корея и Управления пробуждённых, от лица Корейской Ассоциации пробуждённых, Всеобщей ассоциации гильдий и всех пробуждённых нашей страны.

Тук...

Стук клавиш, на которых лихорадочно печатали репортёры, стих. Почувствовав неладное, журналисты один за другим поднимали головы.

Свет софитов был обжигающим.

Взгляды множества людей кололи ещё сильнее.

И, наконец, в тишине, где не было слышно даже дыхания.

Представитель тех, кому суждено стать героями-спасителями нации, объявил:

— Дорогие сограждане, мы готовимся к войне, которая обрушится на эту землю.

✧

Кён Гымхи резко открыла глаза.

«Где это я?»

Словно пробуждаясь от зимней спячки, чувства возвращались к ней одно за другим. Осязание, зрение, обоняние, слух...

«Пахнет... рыбой и водой?»

— Пришла в себя?

— ...Кто вы?

Лодочник, налегавший на вёсла, обернулся с таким видом, будто его спросили о чём-то очевидном.

— Глаза разуй. Лодочник я.

— А мои друзья... Ой! Ыйджу! Данте, просыпайтесь!

Двое спутниц безвольно обмякли по бокам.

Глядя на Кён Гымхи, которая в панике пыталась их растолкать, лодочник хмыкнул:

— Не подохли они, нечего шум поднимать. ...Тьфу ты, и что я несу? Дожил, в преисподней такие слова говорить приходится. Ну и времена настали, ну и нравы.

— Мы в загробном мире?

— А где ж ещё? Вы точно за проезд заплатили? Что ж вы такие бестолковые? Впервые за сотни лет на реке Сандзу [1] появились живые, я даже с конкурентами бился, чтобы приплыть, а вы, тц-ц-ц.

«Река Сандзу!..»

Название, которое Кён Гымхи слышала не раз.

Граница между миром живых и миром мёртвых.

Только тогда она заметила пристань, медленно исчезающую вдали. И эту лодку, плывущую по иссиня-чёрным водам в багровом тумане.

— Ой, совсем нет звуков?

Ошеломлённо разглядывая сюрреалистичный пейзаж, Кён Гымхи вдруг встрепенулась.

Голос Ё Ыйджу!

Обе подруги потихоньку приходили в себя.

— Ты как?

— Угу. Я всё слышала, просто тело не слушалось.

— Ух ты...

Каким бы развитым ни был ребёнок, он остаётся ребёнком. Ким Данте быстро пришла в себя и принялась разглядывать реку, но лодочник раздражённо одёрнул её за шиворот.

— Сиди смирно. Пусть это и окраина, но если бултыхнёшься — за последствия не ручаюсь.

— Ах, точно! Дяденька! Нам нужно в Лимб. Куда вы нас везёте?

— В Лимб или в уборную — неважно. Раз уж попали в преисподнюю и оплатили проезд, первым делом предстанете перед десятью владыками. Куда вы ещё собрались?

Ответ был на редкость ворчливым.

«Что же делать?» — Ё Ыйджу в растерянности забегала глазами.

Но тут Кён Гымхи перешла к действиям.

С видом человека, принявшего решение, она внезапно подхватила Ким Данте на руки. А затем бесцеремонно приподняла чёлку девочки и сунула её лицо прямо под нос лодочнику.

— Т-ты чего?

— Видишь метку Ямы или как её там? Видишь же? Наверняка видишь. Слушай сюда: дочь царя Ямы у меня в руках. Если не сделаешь, как велено, эта миленькая принцесса загробного мира устроит тебе весёлую жизнь!

— О-онни?

Девочка, ошарашенная внезапной угрозой, обернулась, но Кён Гымхи не моргнула глазом.

Как-никак, она годами жила в статусе самой драгоценной и оберегаемой «жемчужины» в руках сильнейшего существа в мире.

Тот, кто привык к власти, знает, как ею пользоваться. Тот, кто видел, как давят авторитетом, сумеет это повторить.

«Угрожать, прикрываясь сильными мира сего — это по моей части».

---

Примечание:

1. Река Сандзу — в японской буддистской народной традиции река, являющаяся границей между миром живых и миром мёртвых.

---

Тгк: t.me/karadaark

Прочитать больше на бусти: boosty.to/kara_dark