✧

「Мама. Мне постоянно снится, как я умираю.」

Госпожа Хван рассеянно смотрела на сына, который говорил о смерти. Мальчик, только что перешедший в среднюю школу, был заметно ниже и слабее сверстников.

「…Сон?」

「Я даже не уверен, сон это или нет. Всё настолько реально... кажется, будто я и правда умираю каждый божий день.」

Маленький Хван Хон опустил глаза.

Он признался, что только после пробуждения осознаёт: «А, это было не по-настоящему», — и чувствует облегчение.

Госпожа Хван подошла и ладонью коснулась его щеки. Откинув растрёпанную чёлку, увидела на веке не зажившую ссадину.

「Дедушка снова ударил?」

「…Нет. Ничего.」

「Хон-а. Зачем врать и маме? Не надо. Мама при любых обстоятельствах на твоей стороне.」

「…Не хочу, чтобы маме было больно.」

Тот, кто видит призраков.

Проклятое отродье.

Позор рода…

Он таким родился, и раз уж такова его судьба — что поделать?

Он привык к тому, что взрослые ненавидят и презирают его, и мог это вытерпеть.

Но он никак не мог привыкнуть к тому, что его ни в чём не повинная мать вынуждена была ссориться с семьёй и оказываться в одиночестве только из-за того, что родила его. 

Каждый раз было больно.

「…」

Хван Мидо, не говоря ни слова, крепко прижала к себе сына, склонившего голову. Раз уж маленький ребёнок не плачет, мать и подавно не имела права проливать слёзы.

「Мама рассказывала тебе? Как я выбирала тебе имя?」

「Думал, дедушка выбрал имя.」

「Нет.」

Сын был необходим.

Муж, которого она привела из-за гордости, был всего лишь зятем, живущим в доме жены, лишённым реальной власти. Все надежды отца, расширявшего семейное дело, были сосредоточены на ребёнке, которого родит его единственная дочь.

В соответствии с этими ожиданиями родился сын, но радость длилась недолго.

«Доктор, да вы гляньте. Что с нашим внуком? Он болен? Ребёнок машет руками и ногами в пустоту, это же уму непостижимо».

«…Точно скажу после обследования, но пока по симптомам похоже на врождённую способность».

«Врождённую?»

«Ну, знаете, сейчас появились эти охотники, которые ловят монстров... Похожее явление. Кажется, ваш внук связан с духовной энергией, проще говоря — с призраками».

Сколько бы он ни объяснял особенности новой эпохи, до забитых ушей старика, живущего прошлым, это не доходило.

Отношение деда изменилось мгновенно, будто он никогда и не носился с «драгоценным внуком».

Он помыкал Хван Мидо, требуя выгнать четырёхлетнего ребёнка, и даже заставлял её чувствовать вину за то, что она кормит его и укладывает спать.

В тот день она тоже не выдержала давления и вывела плачущего сына в парк.

К ней, сидевшей в прострации, кто-то подошёл.

«Ох, малыш всё плачет».

Охрана хотела оттеснить незнакомца, но Хван Мидо покачала головой.

«Но госпожа…»

«Это же монах. Не грубите. С утра, наверное, шумно? Извините. Я сейчас его успокою…»

«Не возражаете, если я попробую его утешить?»

Это был молодой монах.

Хван Мидо, которая с сомнением смотрела на него, думая, сможет ли он вообще удержать ребёнка, вдруг изумлённо закрыла рот.

«К-как вы?..»

«Ребёнок, видно, сильно страдает».

«!.. Т-так ведь? Д-достопочтенный! Наш малыш болен, правда? Я так и знала?

Пожалуйста, сделайте что-нибудь, прошу вас!.. Ему так, так больно!..»

Каждый день он плакал, заходился в крике.

Сколько она ни спрашивала, он ничего не говорил, но её материнское сердце подсказывало, что ему точно больно.

Но сколько она ни объезжала больницы по всей стране, ни искала знаменитых целителей, везде слышала одно и то же: никаких отклонений нет.

Хван Мидо вцепилась за соломинку. Монах глубоким взглядом окинул её, потом долго смотрел в дрожащие глаза малыша и спросил:

«Как зовут ребёнка?»

«Сокён… Обстоятельства такие, что в реестр ещё не внесли, но зовут Сокён. Хван Сокён».

«Вы выбрали иероглиф "Со", означающий "беречь". Хорошее имя».

«Да…»

«Но ребёнку оно не подходит».

«…Что?»

«Используйте иероглиф "Хон", означающий "привратник"».

Принимая малыша, Хван Мидо недоумённо глянула на монаха.

«Если оставите имя "Со", он непременно умрёт, не дожив до шести лет. Но если его будет защищать "Хон", он проживёт дольше».

«...Что? О чём вы? Достопочтенный!»

«Помните об этом, госпожа. И ещё».

Монах поправил одежду и обернулся.

С мягкой улыбкой провёл ладонью по лбу уснувшего в её объятиях ребёнка.

«Для этого дитя каждый день и каждое мгновение будут чередой испытаний и моментов смерти. Ему будет очень больно. Поэтому поддерживайте и подбадривайте его. И если...»

「...Если он вытерпит и стойко выживет, то станет героем, чьё имя останется в истории. Великим героем, которым будете гордиться не только вы, но и все мы.」

「…Я?」

Маленький Хван Хон переспросил.

Лицо его было полным недоверия, но мать лишь нежно улыбнулась.

「Да. Так что, просто сохранив себе жизнь, ты уже начал становиться героем, сын мой.」

「…」

Хван Хон вернулся в комнату и посмотрел в зеркало.

Хрупкое, худое тело.

Впалые глаза, угрюмый вид.

Никаких признаков, что он станет «героем».

Но.

「Привратник, Хон...」

Хван Хон снова уставился в зеркало.

Алые призраки и уродливые твари вцепились в него и рвали плоть.

Именно поэтому на его теле постоянно прибавлялось ран.

«Если имя — тот самый знак…»

Хван Хон сжал в руке маленький нож.

И начал по чуть-чуть наносить на кожу образы, мелькавшие во сне. Алый закат за окном лился на согнутую спину ребёнка.

В тот день Хван Хон впервые создал [врата].

«Я ничего не смог сделать. Как последний идиот».

Кадры того дня, когда он не помог и не спас Чжио, стоят перед глазами, как нескончаемый кошмар.

Тот день не забыть до конца жизни.

Но Кён Чжио дала ему шанс встать снова. Снова поверила в него и сказала, что он нужен, как тогда.

Если он мужчина, если он и правда герой.

— Не должен ли я оправдать ожидания любимого человека?!

Хван Хон стиснул зубы и поднял голову. Волосы цвета заката взметнулись в порыве из глубины души.

Кун, кун, кун!

Над головой в небе наконец полностью распахиваются врата шести путей мира желаний.

Напротив наполовину открытых врат Пути Асур вырисовывалась ещё одна фигура.

[Повелевание, верховное снятие печати]

[Четвёртые врата — Путь Асур]

[Вторые врата — Путь голодных духов]

[Двое врат шести путей небес мира желаний, одновременное открытие]

— …Вперёд!

Ки-я-а-а-а-ак!

Казалось, наступило время легенд.

Пространство сминается, как тряпка.

Багровые тучи накрывают мглистое небо.

Скр-р-р, бух!

Звук отворившихся врат прокатился по округе, и небо окрасилось багровым, словно треснувшим стеклом.

У врат мира желаний стояли стражи с исполинскими головами смотрели из щели на повелителя духов. Узнав душу Хван Хона, они распахнули врата настежь.

Вместе с ними обрушился марш алых и синих демонов.

Десятки тысяч легионов боевых и алчущих духов, влача за собой грязь, как ливень, обрушились на стаи чудовищ и устремились к командиру легиона врага.

Легион на легион.

Зрелище, словно столкнулись два моря разного цвета.

— Ха-а…

Хван Хон выдохнул, задыхаясь. Спина мокрая от холодного пота. Медленно поднимаясь, он на мгновение пошатнулся.

«Как-то голова кружится…»

— Хван Хон!

Благодаря натиску Шести Путей наконец появилась возможность перевести дух.

Шлёп!

Чжио, сдерживавшая цунами, приземлилась рядом и замерла.

— Ты!..

— Ты как? В таком состоянии так рано выходить на поле можно?

— …Не думаю, что сейчас время спрашивать меня об этом.

В её словах сквозила горечь, и Хван Хон, коротко усмехнувшись, пожал плечами. Чжио пристально смотрела на него.

«Я-то думала, как он смог так эффектно их открыть...»

Всё вокруг было залито кровью.

Кровью начертан круг повеления духов.

Из изодранных его зубами до мяса рук капала кровь без остановки.

Хван Хон моргал от головокружения.

Но, к сожалению, на поле боя не было времени беспокоиться друг о друге.

Дзынь-дзынь!

[Чёрт побери! Хватит этих фокусов, выходи и сразись по-настоящему! Ты!]

— …Тупой болван. Ты предлагаешь мне драться на кулаках при такой-то разнице в весовых категориях?

Чжио, глядя на беснующегося командира легиона, раздражённо цокнула языком.

Вблизи злобная морда царя чудовищ была видна как на ладони.

Каждый раз, когда его огромная, как гора, пасть закрывалась, она заглатывала призванных Хван Хоном асур, а когда открывалась, наружу, словно вода из прорванной плотины, вырывались инопланетные твари.

Создавалось впечатление, что он пожирает союзников и изрыгает их обратно врагами.

Иллюзии не было: полчища врага не редели.

Львиный король океана был живой крепостью.

— Сколько у тебя выйдет бойцов из твоих врат?

— Ты спрашиваешь, могу ли я сражаться бесконечно? Это невозможно. Если перейдём к войне на истощение, я проиграю. Если духовная сила иссякнет, врата закроются.

— Тогда остаётся разорвать эту огромную липкую тварь как можно быстрее.

«Что-то не так».

Хван Хон, следивший за полем боя, повернул голову и впился взглядом в Чжио. Она отмахнулась от мелочи, долетевшей с её стороны, и обернулась.

— Что? Не витай в облаках.

— …Ничего.

«Запах крови…»

— Ты правда в порядке, ничего…

В тот момент, когда он, не в силах отделаться от странного ощущения, уже собирался спросить…

[Сколько ещё ты собираешься позорить имя Верховного Владыки, Океан?]

Он моргнул.

Веки долго не поднимались.

Всего лишь миг, но прошла вечность, за которую все пять чувств, словно накрытые чем-то, притупились.

Тошнота.

Кён Чжио быстро отогнала оцепенение.

[То, что ищешь, прямо перед глазами, а ты машешь кулаками впустую. Ну и дурак же ты. Не так ли?]

— …

[«Искатель» этой земли.]

Голос раздался прямо за спиной.

Затылок онемел.

Голос, словно ищущий согласия, был мягок. Он, словно игра на музыкальном инструменте, словно декламация стихов, нежно наполнял уши, следуя определённому ритму.

Можно ли обернуться?

Внезапно её накрыл страх, почти первобытный.

Наступила тишина, будто война на секунду стихла.

Присутствие, залившее всё вокруг, давило до головокружения.

И главное.

«Я... вообще не почувствовала приближения!»

Поняв это, по спине пробежал ледяной пот.

Кён Чжио сжала кулаки и обернулась.

И тогда, словно хваля её за этот простой жест, «оно» тихо рассмеялось.

Женская фигура, с головы до ног в белом покрывале, как у монахини.

Роста под два метра; лицо скрыто обмотками — только щели у глаз, да и те сомкнуты.

[Действительно, это имя досталось тебе не просто так?]

[…Трубач! Что ты здесь забыла! Я же сказал, что мне не нужна помощь!]

Океан, отряхивая пасть после асур, ворчал, явно пристыжённый.

— Трубач?..

Это всего лишь командир легиона?

Когда она пробормотала это в неверии, командир легиона ответила с кроткой улыбкой.

[Верно. Ибо я — правая рука великой Смерти].

[Командир Четвёртого легиона «Десять Погибелей»

«Трубач мрака|Первенец», ур. «Превышение»]

---

Тгк: t.me/karadaark

Прочитать больше на бусти: boosty.to/kara_dark