Только тогда она осознала ошибку всей своей жизни, но, поскольку её уже захомутали на протяжении десятков тысяч жизней, оформить возврат было невозможно.

Судя по тому, как он при каждом удобном случае, стоило им лишь встретиться взглядами, до тошноты заводил это своё «жёнушка», этот тип, похоже, даже не рассматривал вариант меньше, чем совместное проживание.

«Ха, и что теперь делать?»

В тот самый момент, когда Кён Чжио предавалась на редкость паршивым размышлениям о том, что, хоть она и готова совершить с ним двойное самоубийство, тащить его в свой дом, где живут родственники, как-то не с руки…

Старший доказал, что он не зря старший: догадливый Гёуль первым предложил решение.

「Что ты постоянно кряхтишь? Неужто думала, что я приживалом в доме твоей родни стану?」

「А… разве нет?..」

「Хм. За кого ты меня принимаешь? Я уже давно всё купил.」

「Что?」

「Соседний с тобой дом. Купил. Наличкой, всю сумму сразу.」

「..!」

Чжин Гёуль покосился на Чжио, опешившую от столь неожиданного поворота событий, и тихонько цыкнул языком.

「Большинство вопросов я в состоянии решить сам, так что ты, ради всего святого, говори со мной. Ты вечно думаешь в одиночку, а потом всё утекает туда, где я уже ничем не могу помочь.」

「...」

「Я больше не хочу, чтобы так продолжалось.」

Гёуль спокойно добавил, что разлук с ней ему с лихвой хватило и за те сотни тысяч лет.

Чжио посмотрела снизу вверх на его профиль, пока он это говорил, и вдруг осознала.

«Ах. Вот как».

Мольба, которая повторялась слишком много раз и уже истёрлась, больше не звучит как мольба.

Она звучит просто обыденно, и именно поэтому ещё тяжелее ранит сердце слушателя.

「…Кхм, а дом.」

「?..」

「Ты ведь полностью переделаешь там весь ремонт? Там до этого дедуля какой-то один жил, так что в таком виде им пользоваться нельзя.」

「Разумеется.」

「Хочу двухэтажный.」

「М-м?」

「Говорю, хочу двухэтажный дом. Так привычнее. Мы же будем постоянно бегать туда-сюда и жить вместе, неужели мнение сожительницы не будет учтено?」

「…Быть того не может.」

И всё-таки она такая неуклюжая.

«Ну, впрочем, этим она и милая».

Гёуль прыснул. На его лице, пока он обнимал Чжио за плечи, расцвела великолепная улыбка.

「Я обязан полностью подстроиться. Как-никак, это ведь твои слова.」

В результате.

В двухэтажном доме, отремонтированном с двухсотпроцентным учётом пожеланий сожительницы, на первый взгляд вроде бы ничего кардинально не изменилось, но, если присмотреться, каждый уголок был пропитан утончённостью.

Это означало, что денег убухали немерено, но наружу это кричащим образом не выставлялось.

В то время как общий интерьер оставался современным и лаконичным, пустое пространство заполняла дизайнерская мебель из Европы, от стоимости которой перехватывало дыхание, создавая ощущение жизни.

Чжио провела рукой по дивану изящного цвета лазури и с размаху на него завалилась.

— Раз уж всё закончилось, ты больше не сможешь торчать у меня дома под предлогом ремонта?

— Этот предлог перестал быть нужным ещё тогда, когда я отправил твоих родителей отдыхать на Гавайи.

— А, точно.

Пш-ш-к.

Кое-как разложив покупки, Чжин Гёуль открыл банку пива, сделал глоток прямо на ходу и подошёл к ней.

— Почему опять такое лицо? Я ведь сделал всё в точности так, как ты просила.

— ...

— Хочешь сбежать ещё дальше? Продлить им Гавайи?

— Что значит «сбежать»? Кому?

— Из-за того, что тебе неловко перед младшими, ты мотаешься туда-сюда и не возвращаешься домой, а боясь, что тебе за это влетит, под видом сыновней почтительности отсылаешь родителей подальше за счёт ресурсов своего парня — если это не побег, то что тогда?

— ...

Ей и самой, видимо, было совестно, поэтому она промолчала.

Гёуль присел на подлокотник дивана и принялся мягко убирать пряди волос с лица повернувшейся набок Чжио.

От этих прикосновений она прикрыла глаза.

Взгляд Гёуля, смотрящего сверху вниз на юную возлюбленную, смягчился.

Чтобы не тревожить погрузившуюся в свои мысли любимую, его голос, который всегда был ласков только с ней, стал ещё тише.

— Мне безразлично. Даже если ты сбежишь.

— ...

— И давать советы я не собираюсь. Хочешь избегать — избегай, не хочешь — не надо. Просто делай так, как тебе вздумается. Я последую за тобой в чём угодно.

— …Мне не неловко перед ними.

— ...

— Мне страшно.

Да, Кён Чжио было страшно.

Они ведь не игрушки, а живые люди.

То, что они не двигаются по её указке — абсолютная норма. Она это знала.

Однако столкнувшись лицом к лицу с теми, кто на самом деле и впрямь развивался не так, как она задумывала, она внезапно струсила.

Возможно, совершая «ошибку», она втайне не хотела видеть последствия этой самой ошибки.

Рыдающая Чхве Давид, колеблющаяся Белая Птица, блуждающий Хван Хон, беснующаяся На Чжоён.

И ещё… Кён Тэсон, лучезарно улыбающийся ей.

Улыбаясь отцу в ответ, она в то же время чувствовала, как у неё леденеет в груди.

«Можно ли мне так поступать?»

Действительно ли мне можно было так делать?

Не сошла ли я с ума от одиночества?

Являюсь ли я вообще «человеком» после того, как самовольно забальзамировала всех этих людей и весь мир?

И самое главное...

Младшие, которые были дороже жизни. Каждый раз, когда она смотрела на них, её пробирал страх перед реакцией, которая рано или поздно изменится. Если они спросят, зачем она зашла так далеко и кем она, чёрт возьми, стала, что ей им ответить?

Её обуревало импульсивное желание бросить всё к чертям.

Но несмотря на это...

Она не сожалела.

Кён Чжио было тошно от самой себя, не испытывающей ни капли сожаления.

Ей было стыдно, паршиво, тоскливо, хотелось сбежать, но вместе с чувством стабильности она ощущала низменное удовлетворение.

Она чувствовала это, даже зная, что их жизни пошли наперекосяк из-за неё.

От того, что это больше не воспоминания, принадлежащие только ей одной, просто слишком…

— Почему я такая чудовищная?

— ...

— Вообще-то, я и есть монстр. Конченый монстр. Но от того, что я, будучи монстром, вечно пытаюсь притворяться человеком, становится ещё омерзительнее.

«Выбери уже что-то одно, Кён Чжио, дебилка ты эдакая».

Чжио сжалась ещё сильнее. Перехватив его ладонь, гладившую её, она уткнулась в неё щекой.

— Онни.

— Да.

— Моя звёздочка.

— ...

— Интересно, Бэмби разочарован?

Он ведь чувствительнее кого бы то ни было, так что к этому моменту уже мог обо всём догадаться.

Я умерла, воскресла и теперь обречена жить вечно. Какое лицо будет у моей половинки, когда он узнает, что однажды смерть разлучит нас навсегда?

— Раньше, даже когда мы были порознь, я отчётливо слышала его мысли. А теперь не вижу.

Может, потому что мы слишком отдалились друг от друга.

— Словно один из нас уже умер первым.

Усталость, накопившаяся под ласковыми касаниями, накатила подобно волне. Чжио приподняла тяжёлые веки и посмотрела на лицо, находившееся совсем рядом.

Лицо бессмертного, с которого исчезли все эмоции.

Оно было бесконечно пустым, так что невозможно было предугадать, о чём он думает.

Однако в этот миг его молчание, в котором не было и капли утешения, передавало слишком многое.

Чжио горько усмехнулась.

— Даже если мне хреново, тебе ведь плевать, верно? Ты-то уж точно ни о чём не жалеешь.

— ...

Гёуль, вцепившись в спинку дивана, безмолвно наклонился к ней. Нагнулся совсем низко.

Разомкнув на мгновение губы, он ответил, едва касаясь её губ своими:

— Да. Не жалею. С чего бы?

— ...

— Ты действительно ненормальная, любовь моя.

— ...

Она в одиночку раз за разом пережёвывала прошлое, ушедшее сотни лет назад — не сойти с ума в такой ситуации было бы куда более странным.

Ему было жаль её из-за этой иронии: она так отчаянно барахталась, желая оставаться человеком, что в итоге отдалилась от человеческой природы.

— Но… мне плевать. Даже если ты сойдёшь с ума, ты будешь безумствовать живой и рядом со мной. Мне этого достаточно.

— Раздражаешь. Ну и мусор же ты.

— Ага. Спасибо, что подобрала.

Вместе с этим будничным ответом их губы снова слились.

Чжио, ощущая наваливающуюся на неё тяжесть, обвила руками его крепкую шею.

Безжалостный убийца, погубивший вечность миров, чтобы спасти один-единственный. Вечный враг, заставивший её выйти абсолютной победительницей. Её паршивый возлюбленный, который сломался и разрушился из-за греха любви к ней, что была сильнее любви к самому себе.

Её судьба. Её карма. Её первородный грех.

Чжио сильнее сжала пальцы. Когда она резко потянула его за волосы, он поморщился и слегка приподнял голову.

— …Твои игры становятся немного грубыми.

— Заткнись и повторяй за мной: «Спасибо, что простила».

— Спасибо, что простила.

— Вот так.

Она была благодарна этому мужчине и в то же время ненавидела его.

Впрочем, с ним дела обстояли точно так же.

Хоть к концу привёл он, но начало этому положила Чжио. Это сделала Чжиованни.

Поскольку они совершили друг против друга грехи, которые невозможно искупить, между ними не было одной лишь трепетной нежности.

И так, пожалуй, будет вечно.

Поцелуй становился всё глубже.

На сплетающихся языках чувствовался вкус пива.

Гёуль отцепил пальцы Чжио, перебиравшие его волосы, и выпрямил поясницу, усаживаясь ровнее.

Чжио, которая естественным образом оказалась у него на коленях, посмотрела на него сверху вниз. Её сбивчивое дыхание и сердце бешено колотились.

Потяжелевшим по сравнению с прежним взглядом Гёуль плавно восстановил дыхание.

— …Кён Чжио. Я говорю это не ради того, чтобы утешить.

— ....

— Но ты просто имей в виду.

От его голоса, слегка охрипшего от возбуждения, пробежали мурашки.

— Как бы низко ты ни опускалась, на самом дне всегда буду я. Это моё законное место, так куда ты метишь? Монстр похлеще тебя засел там намертво и ни за что не уступит, так что не выпендривайся.

— ...

— Охренеть как жутко, блять.

Чжин Гёуль с силой прижал большой палец к её влажным, припухшим губам и резко нахмурился.

— Так сладко, что язык, кажется, сейчас отвалится. Дорогая.

И затем его руки, раскалённые как огонь, снова притянули её к себе со всей силы.

Чжио, не сдержав сорвавшегося смешка, уткнулась в его тело.