Кольцо окружения, которое Эрцгерцог сомкнул вокруг Ордена Солари, сравнивали с трясиной.

Стоило сунуться туда бездумно, обманувшись разреженным авангардом, как со всех сторон, словно стая шакалов, набрасывались воины Эрцгерцога, и после такого даже костей было не собрать.

«Тактика приманки».

Суть Тактики Белой Ночи была той же.

И нам наконец удалось выманить значительную часть их основных сил, нарушив равновесие во вражеском строю.

«Теперь дело за моими соратниками».

Я в одиночку нёсся верхом по равнине.

Как и было задумано, в стан неприятеля врывался я один.

Цок! Цок! Цок—!

В лицо бил яростный встречный ветер.

Пыль и травинки закручивались в воздухе, тянулись за мной, словно хвосты.

В глубине груди бешено заколотилось сердце.

«В одиночку заменить собой мощь целого легиона. Именно для этого на поле боя и существуют мастера».

На ум пришла старая имперская поговорка.

Фраза, которую я бесчисленное множество раз слышал и повторял на службе.

Конечно, смертельный поединок один на один и война, где сходятся многие, — это небо и земля.

От дыхания до базовых стоек — каждая мелочь неизбежно будет иной.

Но в тот миг, когда преодолеваешь вершину мастерства, подобные различия постепенно стираются.

— Враг! Это вражеская засада!

— Стойте, погодите! Этот парень… он один?..

Вдалеке, прямо по курсу, я увидел укреплённый частоколом лагерь.

Навскидку он казался достаточно большим, чтобы вместить около двух сотен солдат.

— Нет… не может быть!..

— Бихен Бенкоу!.. Это Бихен Бенкоу! К бою!

Мои чувства обострились до предела.

Голоса солдат, в панике суетящихся в лагере, звучали кристально чисто.

Тук! Тук! Тук! Тук! Тук! Тук—!

Я резко натянул поводья.

Одной рукой погладил коня по гриве.

— Мы сегодня внезапно встретились, но я на тебя рассчитываю.

Понял ли он?

Его фырканье было столь яростным, что, казалось, он готов броситься в бой в любую секунду.

Хорошо. Мне нравится его дух.

— В линию!

Солдаты, высыпавшие из-за частокола, растянулись в длинный горизонтальный строй.

В одно мгновение выросла стена из копий и щитов.

— Не отступать!

— Уо-о-о-о!

Яростный боевой клич сотряс равнину.

Одной лишь мощи их криков было достаточно, чтобы заставить противника вжать голову в плечи.

Тук! Тук! Тук! Тук! Тук! Тук—!

Острия копий хищно торчали из просветов в стене щитов.

Лошади чуют смерть быстрее людей.

Если это не хорошо обученный боевой конь, большинство в такой момент в панике понесёт.

«Мне повезло».

В этом смысле «Гудбой» был прирождённым воином.

— Чт… что!..

— Он безумец, он несётся прямо на нас!?

— Он здесь!

Первое отличие простого мечника от солдата.

Искусная верховая езда — один из ключевых навыков для имперских офицеров.

Когда я приблизился к стене щитов настолько, что, казалось, мог дотронуться до неё, я крепко стиснул поводья.

Мышцы моего тела двигались инстинктивно, ведомые памятью прошлой жизни.

«Гудбой» взмыл в воздух.

Фу-у-у-ух—!

Приземлившись после прыжка через стену щитов, «Гудбой» слегка споткнулся.

Посадка вышла немного жёсткой, но желать большего было бы жадностью.

— И-и-и-ха!

«Гудбой» яростно заржал и снова ринулся вперёд.

Отчего-то казалось, что этот конь всю жизнь ждал такого всадника, как я.

— Отлично, вперёд.

Мы всё ещё были внутри лагеря.

Солдаты, расставленные то тут, то там, смотрели на меня и «Гудбоя» с ошарашенными лицами.

— Что вы делаете?! Остановите его!

Я одной рукой сжал свой полуторный меч.

Возможно, это немного повредит запястье.

Вжик! Хрясь! Хрясь—!

Я рубил врагов на своём пути, словно косил траву.

Они падали с каждым ударом.

«Гудбой» без остановки мчался вперёд.

Второе и главное отличие простого мечника от солдата.

Искусство конного боя.

Суть кавалерии в том, чтобы прорывать и сокрушать вражеские порядки.

В том, чтобы расчищать путь для союзников в авангарде.

Тук! Тук! Тук! Тук! Тук—!

Я наконец вырвался из лагеря.

Крики врагов за спиной становились всё глуше.

Моей целью было прорвать кольцо Эрцгерцога и первым добраться до Ордена Солари.

У меня не было времени смотреть по сторонам.

— Продолжай бежать.

«Гудбой» ответил сердитым ржанием и цокотом копыт.

К счастью, он не выказывал и признаков усталости.

Мы один за другим прорывались через лагеря, большие и малые.

Каждый раз, когда мы миновали очередное укрепление, число преследователей за нашей спиной росло.

И где-то в этой толпе…

— Рыцарь Энкрид!

Раздался крик, и вперёд вырвалась одинокая фигура.

Нехарактерно для уроженца Королевства, это был мужчина суровой красоты.

Тук! Тук! Тук! Тук—!

В мгновение ока он поравнялся со мной.

Была ли это сила его скакуна или же его собственное исключительное мастерство всадника?

Конечно, могло быть и то, и другое.

— Сегодня ты умрёшь от моей руки, Бихен Бенкоу!

Он отпустил поводья и обеими руками схватился за оружие.

Алебарда.

Оружие в стиле Королевства, сочетающее в себе копьё и топор.

Всё это время он не сводил с меня глаз — мужчина, казалось, сотканный из мускулов и воли.

— Ха-а-а!

Он взмахнул алебардой прямо рядом со мной.

Я прогнулся в пояснице.

От звука лезвия, рассекающего воздух, по спине пробежал холодок. Траектория удара была видна предельно ясно.

Тум—!

Всё ещё отклонившись назад, я ударил рыцаря в бок навершием своего полуторного меча.

Это было быстрее, чем замахиваться клинком.

— Га-а-ах!

Рыцарь вылетел из седла и покатился по земле.

Его конь, скакавший бок о бок с «Гудбоем», без всадника свернул в сторону.

Не удостоив их и взглядом, я быстро оставил их позади.

Что ж, храбрости ему не занимать, но подход никуда не годится. Если в следующей жизни ему выпадет ещё один шанс…

— Они идут! Целься!

Следующими врагами, нацелившимися на нас, были солдаты на небольшом аванпосте впереди, похожем на дозорный пункт.

Всё вокруг усеяли отблески света на сверкающих наконечниках стрел.

— Огонь!

Я мчался на полной скорости.

Мы с «Гудбоем» ещё не были достаточно близко, чтобы уворачиваться от стрел змеиными манёврами.

Я с силой ударил «Гудбоя» в бока обеими ногами.

«Гудбой» издал нутряной крик и рванул ещё быстрее.

Вонзь! Вонзь! Вонзь! Вонзь—!

Я слегка обернулся.

Стрелы, выпущенные с аванпоста и сторожевых вышек, вонзились в землю длинной дорожкой позади «Гудбоя».

Десятки солдат всё ещё яростно преследовали нас.

Число преследователей, росшее с каждым прорванным лагерем, достигло угрожающих размеров.

— Если мы дадим ему прорваться дальше, нам конец! Остановите его!

Пейзажи равнины и потрясённые лица солдат проносились по обе стороны, постепенно замедляясь, пока не показалось, что сам мир застыл.

Даже оглушительный стук копыт начал казаться до жути тихим.

«Ха-а… ха-а…»

Лишь моё собственное дыхание отчётливо звучало в ушах.

Неужели я достиг состояния сверхсосредоточенности?

…нет, это было другое.

— И-и-и-ха-а-а!

Это не было тем яростным ржанием, что раньше.

Это был инстинктивный вопль зверя, раздавленного страхом.

Этот звук мгновенно вернул мои заторможенные чувства к жизни.

Хруст—!

В следующее мгновение тело «Гудбоя» содрогнулось, а его передние ноги подогнулись.

В эту долю секунды я оттолкнулся от седла и спрыгнул.

Тело «Гудбоя» резко накренилось, из-за чего мои ноги потеряли опору в стременах.

Бум—!

Я ударился плечом о землю и, окутанный пылью, трижды перекатился, прежде чем наконец остановиться.

В тот миг я мысленно поблагодарил Джуэл.

Без меха «Ленуар» моё плечо, возможно, было бы содрано до костей.

«…!»

Я почувствовал убийственное намерение, несущееся мне в спину.

Я ещё и дух перевести не успел.

Вшух—!

Я уклонился, качнув головой в сторону.

Древко копья, окутанное пылью, прочертило щеку.

По позвоночнику пробежала дрожь.

Это леденящее чувство было мне знакомо.

Дзинь—!

Моя реакция была молниеносной.

В обеих раскинутых руках я уже держал Захара-Токсид.

«Копейщик».

Он стоял у меня за спиной.

С момента падения с лошади я не видел и мельком этого человека.

Это означало, что он оставался для меня совершенно незаметным. И это бесило.

Шурх—!

Я резко развернулся.

Клинок Захара-Токсида скользнул по его щиту, и когда настала очередь второго клинка, я наконец оказался с ним лицом к лицу.

Из-за большого щита на меня свирепо смотрел седовласый мужчина средних лет.

— Х-хуп!

Он с шумом втянул воздух.

Его тяжёлая челюсть плотно сжалась.

Сдавленный выдох вырвался из его рта звериным рычанием.

В этот мимолётный миг завихрения пыли вокруг нас словно сжались, втянулись в его щит, а затем вновь разлетелись.

Зловещая перемена в атмосфере произошла в мгновение ока.

Этого времени мне хватило, чтобы заметить.

«…Бальгён?»³

Ба-бах—!

Моё тело с силой отбросило назад.

Я едва смягчил удар, выставив перед грудью скрещенные клинки Захара-Токсида.

С-с-скр-р-р—

Мои ноги прочертили в грязи длинную борозду.

Я медленно поднял голову.

Остатки бесцветной ударной волны расходились кругами вокруг щита копейщика.

— Бихен Бенкоу. Подумать только, что мы снова встретимся здесь.

— …не слишком ли избитая фраза для приветствия?

— Живым ты отсюда не уйдёшь.

— И эта тоже.

Я бросил взгляд в сторону.

«Гудбой» лежал на земле, тяжело дыша.

Его влажные глаза, казалось, вот-вот закроются.

Третье и последнее отличие простого мечника от солдата.

Я одарил копейщика коротким взглядом, а затем присел и погладил «Гудбоя» по шее.

«Спасибо».

Когда я выпрямился, передо мной раздался раскатистый смех.

— Ха-ха-ха! Кто бы мог подумать, что у Демона Меча есть сердце? Вот уж не ожидал.

Я невольно склонил голову набок.

Слышать такое от Эрцгерцога и его прихвостней было как-то странно, не правда ли?

— …забавно это слышать.

— Это мои слова. Имперский мечник. Какого чёрта ты притащился сюда, чтобы совать нос в чужую борьбу за наследство? По твоим же собственным меркам, это ведь далеко не праведное дело, а?

Прежде чем ответить, я молча окинул взглядом окрестности.

Солдаты окружили меня со всех сторон.

Те, что гнались за мной и «Гудбоем», личные подчинённые копейщика и ещё какие-то войска, непонятно откуда взявшиеся.

«…»

Но мой взгляд задержался далеко над их головами.

На дальнем горизонте величественно возвышался Орден Солари.

Смотря на него…

Я вдруг почувствовал себя неким «Рыцарем Элдервуда», безрассудно следующим за идеалом.

Не отрывая взгляда от Ордена, я тихо пробормотал.

— Вы знаете, кто такой Сервантес?

Среди солдат пронёсся шёпот.

Поскольку я на них не смотрел, то не мог точно сказать, какую атмосферу породил мой вопрос.

Но одно было несомненно.

Голоса тех, кто счёл меня сумасшедшим, становились всё громче.

Что ж, пусть так.

Сервантес тоже был человеком, над которым потешалась толпа.

— Ты о герое какого-то третьесортного романа, который уже сто лет как вышел из моды?

Только тогда я опустил голову и посмотрел на копейщика.

…да, верно.

Семья Бенкоу — третьесортный род.

Но...

— Сервантес…

Я, Бихен Бенкоу…

— Не третьесортный.

Я влил Ауру Меча в Захара-Токсид, мои парные короткие клинки.

Лёгкая вибрация прошла по рукоятям.

Из-под моих ног поднялся поток энергии, неся с собой десятки клинков из ауры, что расходились лучами во все стороны.

— Ох, Аура!..

— А-а-а-а! Уворачивайтесь! Прочь с дороги!

— Все за меня, живо!

Я буду твоим мечом…

Т-с-с-с-с-с-з-з-т—!

…так расправь же крылья, Сервантес.

Шурх—!

Я закрутился на месте.

Аура Меча, словно волна, разошлась от меня во все стороны.

Это было безмолвное, белое цунами.

Со всех сторон доносились крики.

Солдаты падали разом, будто скошенная ураганом трава, а их тела подбрасывало в воздух, сплетая в один кровавый узел.

__________

Сноски переводчика:

[Goodboy -> «Гудбой»] — Кличка коня. Прямая транслитерация сохраняет простоту и некоторую нелепость оригинального имени, данного, очевидно, наспех.

[ПП: Balgyeong -> Бальгён?] — Транслитерация корейского термина (발경), означающего взрывное высвобождение внутренней энергии, часто используемого в боевых искусствах.