— Бабушка, вы простудитесь. Пойдёмте в дом.

Палас подошёл, оставив своего сопровождающего мечника позади, и опустился на одно колено.

Полы его плаща длинным шлейфом легли на землю.

— Всё в порядке. Даже если я пропущу ужин, я не могу отказаться от вечерней прогулки с моим дорогим. Это самое драгоценное время в моём дне.

Тогда меня это не смущало, но теперь, когда со мной обращались как с ребёнком на глазах у других, я почувствовал лёгкое смущение.

В тот миг, когда я повернул голову, мои глаза встретились с глазами Паласа.

— Бихен, тебе следовало бы получше уговорить бабушку. Говорят, в последнее время ходит лихорадка.

— Ну, сейчас как раз такое время года, не так ли.

— …

Палас молча выпрямился и встал напротив меня.

Мой саркастический тон его даже не задел.

— Есть успехи?

— О чём ты спрашиваешь?

— О твоём искусстве меча. Тебе уже пора бы достичь первого ранга.

— Достигну, когда придёт время.

Я почесал ухо и коротко ответил.

Даже с прозрением, обретённым после возвращения в прошлое, мне было трудно оставаться покорным, оказавшись в той самой точке, где моя прошлая жизнь начала катиться под откос.

По-детски это или нет, но я ничего не мог с собой поделать. Моя натура была далека от святой.

Согласно этому ходу времени, я достигну первого ранга через год.

После смерти бабушки я запрусь в своём личном тренировочном зале и буду махать деревянным мечом, словно одержимый.

По сути, это будет уединённая тренировка.

А ещё через год, когда мне исполнится девятнадцать…

Палас силой вытащит меня в мир.

Это будет формальное «семейное испытание», которое определит мою дальнейшую судьбу.

«От одних мыслей о том времени кровь закипает».

Семейное испытание в имперском воинском клане — дело нехитрое.

Старейшины семьи собираются в одном месте, и проводится формальный поединок по возникшему вопросу.

Моим противником тогда, предложившим этот вопрос в качестве наследника, был не кто иной, как Палас Бенкоу.

«Если бы я проиграл, меня бы продали какой-нибудь старой овдовевшей дворянке».

Если бы выиграл, получил бы отсрочку или что-то в этом роде. Неважно.

В решающем поединке, от которого зависело, стану ли я пешкой в политическом браке…

Я потерпел сокрушительное поражение, отказался признать его и устроил скандал.

«Я не только напал на Паласа со спины, но и осыпал оскорблениями старейшин».

…и в итоге был напрочь изгнан из семьи.

— Фу-у-ух.

Я вздохнул, чтобы унять гнев. Дыхание аж горло жгло.

Палас коснулся своего лба.

— Через год ты станешь взрослым, Бихен. Как долго ты собираешься прятаться за стенами семьи?

— Ха, ты уже говоришь так, будто главой дома станешь.

— …что?

Палас нахмурил брови.

Испуганная его гневным тоном, бабушка нервно оглянулась и встала между нами.

Я сделал вид, что замолчал, но наш будущий глава дома не собирался останавливаться.

— Незрелый сопляк. К этому времени ты уже должен был понять намерения главы. Как долго ты будешь закатывать истерики, как ребёнок?

— Ребёнок здесь не я, а ты, брат. По крайней мере, я могу отличить искренний совет от назойливого вмешательства.

— Ах ты, щенок!..

— Или, может, тебе просто не терпится, потому что я у тебя как бельмо на глазу.

Палас расправил плечи.

Если бы не вмешательство бабушки, его кулак уже бы полетел мне в лицо.

— Довольно!.. Прекратите оба! Что за вздор!

Под суровым взглядом бабушки сопровождающий Паласа оттащил своего господина от меня.

Палас издал долгий вздох, глядя в небо.

— …хорошо, Бихен. Мы давно не виделись, а потому я хочу своими глазами увидеть твои успехи. Что скажешь?

Я легко пожал плечами.

— Как раз то, чего я хотел.

Это была чистая правда.

***

Вернувшись в свои покои, я впервые за долгое время принял ванну и сел, скрестив ноги, в центре комнаты.

Поединок с Паласом Бенкоу, замаскированный под спарринг, был назначен через неделю.

— Хух.

Я отрегулировал дыхание.

Правда была в том, что я спровоцировал Паласа, чтобы приблизить семейное испытание, которое должно было состояться в будущем.

«Не трать время зря. Сосредоточься на том, что нужно сделать, Бихен».

Моей первой целью было правильно истолковать тот резонанс, что подарил мне Старый Рыцарь в прошлой жизни.

Второй — преодолеть стену абсолютного пика.

И, в конечном счёте, найти смысл этой новой жизни.

«Ответов не найти в пределах Империи».

Таков был мой вывод.

В этом смысле неделя до поединка… была для меня своего рода отсрочкой.

«Последние дни, которые я проведу с семьёй Бенкоу».

Поэтому я намеревался в полной мере, без остатка, насладиться этой неделей.

Особенно — создать больше воспоминаний с бабушкой, временами осторожно ступать в тень отца и, может быть, даже пошутить с двоюродными братьями. Я буду есть до отвала.

«Чтобы всё это успеть, времени в обрез».

На тренировки ради одного поединка времени не было.

К тому же, я уже был сильнее Паласа.

«И всё же, на данном этапе стоит хотя бы раз это проверить».

На мгновение мои блуждающие мысли рассеялись.

Ровное дыхание начало казаться далёким, словно я попал в вакуум.

«Видение Бенкоу».

Хотя я был изгнан из семьи и так и не унаследовал его должным образом, благодаря подглядываниям, реальному боевому опыту на грани жизни и смерти и пробуждению моей крови…

Я в конечном итоге самостоятельно овладел уникальной ментальной техникой семьи Бенкоу.

Гу-у-у—

Раздался звук, похожий на свист ветра вокруг меня.

Ау-у-у—

Ккик, ккик, ккик, ккик—

Кьяаааа—!

За этим последовала серия жутких воплей и зловещих звуков.

Это были своего рода стражи, охраняющие врата в глубины моего «я».

Игнорируя крики, терзавшие меня со всех сторон, я протянул руку к тёмной стене, мерцающей, словно чёрное пламя.

С-с-с-с—

В тот миг, когда я пересёк границу, все шумы оборвались, и вокруг воцарилась тишина.

В этой неподвижности я открыл свои физические глаза.

Только тогда моё полностью объединённое сознание и подсознание обрели новое видение.

Хварук—

Я уставился на алтарь передо мной.

В медной жаровне в центре пылало тёмно-фиолетовое пламя.

Это было проявление моего мастерства в искусстве меча Бенкоу.

Хварук—

Когда я перевёл взгляд, рядом с ней зажглась другая жаровня.

Тёмно-серое пламя. Оно означало моё мастерство в имперском искусстве меча.

«Оно гораздо плотнее, чем когда я наблюдал его в конце прошлой жизни».

Я остро ощутил разрыв между моей прошлой и нынешней жизнью.

Интенсивность пламени, его размер и глубина цвета были несравнимо выше.

«Порог пика».

Как раз когда я собирался завершить свою оценку, странное ощущение заставило меня снова повернуться к алтарю.

Мои глаза расширились.

Между жаровнями с пламенем искусства Бенкоу и имперского искусства меча стояла ещё одна пустая медная жаровня.

«Нет…»

Ошеломлённый, я огляделся.

Куда бы ни падал мой взгляд, одна за другой появлялись пустые жаровни, словно они всегда были там.

Когда я пришёл в себя—

То был окружён пустыми жаровнями, образующими круговое построение вокруг двух пылающих.

«Что… что это такое…»

Внезапное озарение пронзило мой разум.

Видение Бенкоу было отражением подсознания.

Оно не просто наблюдало за достижениями, но и позволяло охватить взглядом всё ментальное пространство.

«В моей прошлой жизни не было пустых жаровен. Если жаровни представляют собой сосуды для таланта или потенциала…»

Процесс заполнения этих жаровен и должен быть путём к совершенствованию моего мастерства.

«…»

В прошлой жизни путь был окутан тьмой.

Теперь я видел проблеск света.

Я завершил ментальную технику.

Повернув голову, я увидел своё лицо в зеркале.

В зрачке моего новообретённого левого глаза тихо горел слабый голубой призрачный огонёк.

«Призрачный Глаз».

Я счёл правильным тщательно изучить всё новое, что я обрёл после возвращения в прошлое, и придать каждому явлению свой смысл.

Это будет первым шагом к тому, чтобы дорожить этой новой жизнью.

***

Я и не знал, что неделя может показаться такой короткой.

Я надеялся, что однажды вернусь с триумфом…

Но никто не знает, как сложится жизнь.

Будь у меня больше времени, я бы хотел посетить старую столицу, Геринхильд, или осмотреть руины старой церкви, но даже на общение с бабушкой времени едва хватало.

— Бабушка, не ешьте пока хурму.

— Хурму? Сейчас же сезон. Почему нет?

— Мне приснился своего рода вещий сон. Вы сильно заболели, съев её.

— Хо-хо. Мой дорогой, должно быть, постоянно обо мне думает. Я тебе снюсь каждый день.

Тот день был незабываем. У неё так сильно болел живот, что я боялся, как бы она не умерла.

К счастью, через несколько дней она поправилась.

Через год бабушка мирно умрёт во сне. Поистине, как во лжи.

«Даже вернувшись в прошлое, я не могу пойти против такого естественного порядка вещей».

Величайшим облегчением было то, что мне не придётся пережить это горе дважды.

Я планировал похоронить бабушку в своём сердце и уйти.

Я поднял взгляд к небу.

Рано заходящее солнце уже начало окрашивать небо в тёмно-синий цвет.

Я похлопал себя по бедру, глядя на бабушку.

— Бабушка, ложитесь. Давайте посмотрим на звёзды.

— О, это было бы прекрасно.

В сияющей улыбке бабушки пряталась застенчивая девочка.

В этот миг я стал для неё святилищем, где она могла отдохнуть.

— Это моё любимое место в особняке. У этой открытой площадки на заднем дворе хорошая энергетика. Звёзды такие ясные, правда?

— Правда.

— Посмотри туда, Бихен.

Бабушка указала куда-то в небо.

Я неохотно оторвал взгляд от её морщинистого пальца.

Был ещё ранний вечер, но одна-единственная звезда уже сияла в одиночестве.

— Красиво. Как она может быть такой яркой?

— До ночи ещё далеко. Этот малыш — нетерпеливый.

— Когда это было… какой-то астролог сказал, что звёзды — это просто пыль, парящая в небе.

— Что это жа неприятный тип, смеющий называть их пылью.

— Вот именно. Так я и спросила, как же пыль может так сверкать, господин?

Я взглянул на бабушку. В этот миг она снова улыбнулась.

— И что он ответил?

— Он сказал, что сияет не сама пыль, а то, что когда-то было частью ночного неба, стало пылью и теперь так светится. То, что мы видим — это её след.

— След…

Так вот почему древние мудрецы сравнивали великих героев со звёздами.

Чтобы восславить и навеки почтить их историю, само их существование.

«Хм…»

Моё сердце едва заметно кольнуло.

Органы мечника, вечно охлаждённые клинком у бедра, легко реагировали на малейшее тепло.

Вот почему старые мечники часто уходили на покой и становились знатоками литературы.

— Эй-яп.

С милым кряхтением бабушка села. Её глаза всё ещё были устремлены к звёздам.

— Умирая, не становятся звездой, правда, Бихен?

Когда я обернулся, бабушка осторожно, обеими руками, снимала заколку.

Она протянула мне ладонь с шестиконечной звёздной заколкой.

— Ты — звезда, мой дорогой.

— …бабушка.

— Вот так ты и живи. Как человек, который ярко сияет.

Я смотрел на шестиконечную звёздную заколку, которую подарил ей… и забрал её обратно.

Звезда, которую я подарил бабушке, вернулась ко мне.

— Понял.

Сегодняшний день, которого не было в моей прошлой жизни.

Я решил стать звездой.