Он назвал себя странствующим рыцарем.

— Исаак Харт.

У мужчины, назвавшего свое имя, были платиново-светлые волосы — символ Королевства. Красивый, с тонкими чертами лица.

— Дракон из Тумана. Я вызываю тебя на поединок.

Он пришел один, по собственной воле, в самое сердце имперского лагеря. Он уже приготовился к смерти.

Я был поражен, а мои подчиненные, оцепившие нас широким кольцом — и вовсе ошеломлены.

До этого дня нам встречались лишь трусы, что сдавались, даже не начав сражаться, вне зависимости от своего мастерства. Многие из нас, и я в том числе, чувствовали не просто разочарование, но отвращение к себе. Большинство открыто выражало свое восхищение, а некоторые даже заявляли, что у них глаза открылись. Разумеется, в толпе доносились и язвительные насмешки, смешанные с глумлением.

Когда ропот постепенно улегся, уступив место атмосфере предвкушения забавного зрелища, я спросил:

— Предложить свою жизнь посреди вражеского стана, а не на поле брани? Любопытно, что заставило тебя пойти на такой шаг.

Странствующий рыцарь Исаак молча смотрел на меня. За его спиной заходящее солнце окрашивало платиновые волосы в багряный цвет.

— Среди здешних пленников есть человек по имени Ник Хастер. Освободите его. Я хочу обменять свою жизнь на его. Она будет куда ценнее.

— Ник Хастер? — Я с вопросом взглянул на тюремщика.

— Это пленник, которого мы недавно приняли от первого корпуса по приказу штаба. — Ответил тот. — По происхождению — головорез, отмечен как особо опасный из-за своего буйного нрава...

— Привести его.

Вскоре издалека донесся грубый крик:

— Отпустите! Ублюдки! Не смейте меня лапать!

Он появился в поле зрения. Его массивное телосложение немедленно приковывало к себе взгляды. Но еще больше поражали короткие волосы, торчавшие над макушкой с полпяди. Словно единственный росток на бесплодном холме.

Четверо дюжих вояк, обливаясь потом, с трудом волокли его, будто пойманного зверя. Солдаты вокруг засуетились, расчищая дорогу. Сквозь образовавшуюся брешь здоровяка грубо швырнули вперед.

— …Ник.

Исаак тихонько вздохнул.

Мужчина, вырывавшийся из пут, наконец замер. Он медленно повернул голову на звук своего имени, и зрачки его задрожали, словно он боялся встретиться взглядом с говорившим.

— А, Исаак!..

Переводя взгляд с одного на другого, я спросил Исаака.

— Семья?

— …

— Друг?

Ответа не последовало. Пока я смотрел на Ника, который, опустив голову, что-то рычал себе под нос, Исаак произнес.

— …любовник.

Взгляд Исаака был устремлен куда-то в землю.

Я повторил: — Любовник?

Исаак едва заметно кивнул.

— Прекрати!.. — Взревел на него Ник. — Не хочу, чтобы еще и эти ублюдки надо мной потешались!

— Разве я солгал, Ник?

— Исаак!

— Перед смертью я!..

Дзинь—!

Исаак выхватил меч и вскинул его горизонтально перед лицом. В клинке отразилась блеснувшая в его глазах влага.

— …я хотел хотя бы раз сказать это с гордостью.

— Исаак…

— Пускай даже перед этими проклятыми имперскими псами. Мне все равно. Теперь я ни о чем не жалею.

Окружающий гул голосов стал громче. Для кровожадных мечников эта сцена, должно быть, казалась не более чем фарсом.

Дзинь—!

Прежде чем шум успел усилиться, я обнажил свой меч.

— Исаак Харт. Бихен Бенкоу, центурион четвертой центурии первого батальона четвертого корпуса Империи, принимает твой вызов на смертельный поединок.

— …

— Если победишь меня, я отпущу вас обоих.

— Уоооааа!

Лязг—!

Я позволил ему нанести удар первым. Наши клинки скрестились у моей головы. Парировав выпад, я полоснул его по животу.

Вжик—!

— Кх!..

Бряк—!

Он выронил меч, который до этого сжимал обеими руками над головой. Затем подогнулись его колени и, наконец, поникла голова.

Бам—

— Исаак!

Я вложил меч в ножны и молча смотрел, как Ник, рыдая, ползет на коленях к упавшему Исааку. Взгляды моих подчиненных обратились ко мне в ожидании приказа об их дальнейшей судьбе.

— …отпустить обоих.

— Капитан?

— Им нужно забрать тело.

Сказав это, я отвернулся. Это был мой способ выразить уважение самому отважному воину Королевства из всех, кого я встречал.

Прошло несколько месяцев.

Война разгоралась все сильнее, и воспоминание о том дне, давно погребенное в памяти, неожиданно воскресил Герман.

— Тот парень, Ник, которого ты отпустил. — Сказал он. — Я слышал, он знатно нашумел в кампании под Гранфелем. Первый корпус с ним намучился.

— Вот как?

— «Вот как?» Да как у тебя совести хватает? Этот урод, которого ты со своими подельниками отпустил, нашим же союзникам задал жару. Мы все имперцы, хоть и служим в разных частях, бессердечная ты сволочь.

— Он беглый пленник. За тот случай я понес должное наказание. Теперь это не в моей власти. Впрочем, если встречу его на поле боя, с радостью отомщу.

— Хмф, не понадобится. Говорят, его поймали и казнили. Мало того — четвертовали.

…значит, вот чем все закончилось.

Я кивнул без особых чувств, но Герман добавил.

— Самое смешное, знаешь что? Его схватили свои же, из Королевства.

— Что?

— Прошел слух, будто он баловался мерзким мужеложством. Какой-то лорд, которому это не понравилось, лично выследил его, когда тот прятался в его владениях, и преподнес первому корпусу, словно дань. Говорил, что тот, мол, навлек проклятие, ну или еще какую-то чушь. Конечно, это был лишь предлог — он просто боялся мести первого корпуса.

Я остолбенел. У меня не нашлось сил даже на кривую усмешку.

Герман прищелкнул языком.

— Этот лорд продал их собственного героя, лишь бы его самого не порешили. Тц-тц-тц. Типичное отребье из Королевства.

·

·

·

— Чего уставился? — Небрежно спросил он, отряхивая меховую шапку.

Я моргнул.

— А… ничего.

— Имперский юнец, уж не… — Он вдруг наклонился ближе, приподняв бровь. Я ощутил жар его дыхания. — …тебе моя прическа нравится?

— Нисколько.

— А жаль.

Когда он отстранился, я спросил.

— Болеро — это крестильное имя? Тогда твое настоящее…

— Тс-ш-ш. Довольно. Мужчине всегда следует хранить хотя бы один секрет.

Я послушно замолчал.

Мне почудилось, или яростная метель и впрямь немного поутихла?

Редко когда первая встреча бывает настолько острой.

Я не верю в связи из прошлых жизней.

Ник Хастер — этот человек останется тайной, известной лишь мне.

***

Мы с Болеро вошли в горную хижину, которую использовала банда Арно. Когда дверь закрылась, вой ветра снаружи резко оборвался.

— Давай немного передохнем. — Сказал Болеро, громко зевнув и потягиваясь.

Я взглянул на него. Возможно, из-за тепла в хижине мои мысли успокаивались, раскладываясь по полочкам.

— Эй, Болеро. Давай обменяемся любезностями?

— Это ты о чем?

— Когда доберемся до Конуэлла, пообещай рассказать, кто передал мне сведения о Маге Крови.

— Хм, имперский юнец. Кажется, ты что-то не так понял. Это твой долг. Как думаешь, почему я до сих пор оставил тебя в живых?

— Ладно, как скажешь. Но тогда и мне кое-что нужно знать.

Глаза Болеро расширились, он уставился на меня. Я выдержал его взгляд.

— Твоя цель в Конуэлле.

Не знаю, как долго я пробыл без сознания в логове Кровавого Демона, но конфликт между Аделиной и Эрцгерцогом вряд ли уже завершился. Если, по какой-то случайности, цель Болеро — примкнуть к Эрцгерцогу…

Это не паранойя. Йейтс сам говорил: Эрцгерцог набирает таланты, не глядя на статус или происхождение. Он даже меня пытался соблазнить обещаниями великих наград. Нет никакой гарантии, что Болеро — не такой же.

…Аделина уже потеряла Юджина.

Если мои тревожные подозрения верны, то, как бы мне ни было жаль, придется убить Болеро здесь и сейчас.

— …

Болеро смотрел на меня сверху вниз с серьезным выражением лица. Если он сейчас начнет нести чушь про секреты или что-то в этом роде, на этот раз я сдерживаться не стану. Позволить воину такого калибра бесконтрольно войти в Конуэлл — и будет уже слишком поздно.

— Хм, имперский юнец. Обстановка-то накаляется, а? Чувствую, один неверный ответ — и начнется драка.

— Я не против.

— Хах.

Между нами повисла странная тишина. Казалось, он глубоко задумался.

Наконец Болеро заговорил.

— В Конуэлле есть отделение Солари.

— Солари?..

— О! Так ты слышал о нас?

— …нет. Просто ранее ты обмолвился, что ты священник-воин из Солари.

Он вдруг помрачнел, а в глазах его промелькнуло легкое негодование, словно говорившее: «Зачем только понапрасну обнадёжил?».

Я счел нужным спросить:

— Какая-то новая религия?

— Пока не в таких масштабах. Но наша цель — однажды распространить слово Святого Эльзеруса по всему Королевству и вместе построить теплый и радушный мир.

У меня екнуло сердце.

Эльзерус.

В памяти вспыхнуло воспоминание из прошлой жизни.

— «Чти Эльзеруса и защищай Его королевство».

Первое правило рыцарского кодекса, которое выкрикнул Старый Рыцарь Джейден, погибая в моей прошлой жизни.

Тогда, во время войны, Эльзерус был богом, которому поклонялись жители Королевства. Но о Солари я никогда не слышал.

Солари исчезает, и Эльзерус становится богом народа Королевства? Всего за несколько лет? А Болеро — Ник Хастер из моей прошлой жизни — был не священником, а головорезом со скверным характером.

…проклятье, что, черт возьми, происходит?

Мое прошлое и настоящее никак не складывались в единую картину. Все началось с уничтожения рыцарских орденов и магических школ. Где же было начало? Толщина разрыва та же, но его глубина — непостижима.

— Но нам еще далеко до цели. Большинство лордов видят в нас просто какую-то еретическую магическую школу. Да я их и не виню. Сколько таких школ начинали со сладких речей, а потом показывали свое истинное лицо и пытались подмять под себя целые территории. — Болеро почесал свою блестящую макушку и добавил: — Так что пока у нас лишь одно отделение, в Конуэлле. Маленькое, но очень ценное.

— Понятно. Значит, ты направляешься туда.

— Ну, это одна из причин. А еще у меня особый приказ — проверить, в безопасности ли Леди Аделина.

Должно быть, выражение моего лица резко изменилось. Болеро указал на меня, ухмыляясь.

— Ты только посмотри на него! Как только прозвучало имя Леди Аделины, у тебя аж глаза переменились! Ну, ее красота — это что-то. Что в Королевстве, что в Империи, любой мужчина…

— Какая связь между Аделиной и Солари?

— Она активно поддержала и профинансировала создание отделения Солари в Конуэлле. Она для нас вроде как благодетельница.

Я невольно кивнул и тихо вздохнул. Взглянул на Болеро. Кровопролития не понадобится.

— Теперь моя очередь, да? Я тут разболтался, но вот ты, имперец, почему так живо интересуешься делами Конуэлла?..

— Последний вопрос. Солари охотится на Магов Крови исключительно ради общественной безопасности? Или, скажем, чтобы молиться за мир в Королевстве?

Болеро откинул голову и скрестил руки на груди, его лицо стало серьезным.

— Я же сказал. Это секретное задание.

Жаль. Я думал, в пылу разговора он выложит все как на духу. Пока что досадно, но неважно. Рано или поздно я все выясню.

Подражая его позе и выражению лица, я ответил.

— У меня то же самое. Больше ничего сказать не могу.

— Что?

— Леди Аделина лично поручила мне секретное задание.

Болеро нахмурился. Что ж, это ведь не совсем ложь, так?