Схватка закончилась быстро, как только в нее вмешался Болеро.

Уоррен и виконт Мосфилд поручили своим подчиненным разобраться с последствиями. Все прошло гладко.

— Нам действительно нужно говорить в таком месте? Я намеревался пригласить вас в свое поместье.

Это сказал виконт Мосфилд, когда мы снова углубились в задворки.

— У стен есть уши, не так ли? Сточная крыса, входящая и выходящая из дворянского поместья — не самое естественное зрелище. В такие времена следует быть осторожным, чтобы избежать ненужных сплетен. — Уоррен говорил, прищурив глаза. В его словах была своя правда.

— …тц. И все же, у меня есть своя гордость. Попрошайская нора, из всех возможных мест...

— Когда я, сам атаман, стою прямо здесь, вы смеете говорить такое? Ну-ка, сушите одежду.

— Ты, ты…! Заткнись и веди.

Их перепалка каким-то образом казалась на удивление теплой. Возможно, их связывала давняя и глубокая история. Если подумать, они были примерно одного возраста. Что за узы могли позволить им говорить так откровенно, переступая через пропасть между лордом и нищим, правителем света и информатором тени?

«Друзья детства, может быть».

Я решил дальше не фантазировать. Мы вернулись в "кабинет" Уоррена. Едва я поднял полог и шагнул внутрь, как бросил взгляд на виконта Мосфилда, который рылся в обстановке так, словно был у себя дома, и заговорил.

— Что за срочное дело вы хотели обсудить?

За моей спиной Болеро скрестил руки и фыркнул. Я даже затылком чувствовал, как он сверлит взглядом Уоррена.

— …

В тот момент, когда Уоррен бросил сухое полотенце виконту Мосфилду, он сглотнул и резко поклонился мне.

— Простите, милорд. Объясняя про Демона Меча, я не упомянул вашего имени из-за наших внутренних обстоятельств.

— Внутренних обстоятельств?

— Да. Нам было велено не разглашать никакой информации о Демоне Меча. Все, что мы знали — это то, что Демона Меча зовут Бихен Бенкоу. — Говоря это, он незаметно спрятал набросок с моим изображением, который сам же и нарисовал. — Но даже это имя было под строжайшим приказом не распространять бездумно. Вместо этого нам поручили широко тиражировать слух о том, что "Демон Меча грядет".

— Это был приказ Рамбы?

Глаза Уоррена слегка расширились. Его взгляд опустился и, естественно, скользнул по красной кисти, привязанной к моим ножнам.

— Да, верно. Рамба, атаман Конуэлла, входит в пятерку высших чинов Диких Псов и Канализационных Крыс. На востоке Королевства он — главный.

Как и ожидалось, моя догадка была верна. Не давая Уоррену времени на раздумья, я быстро добавил.

— Эта красная кисть с шестью узлами, которую ты держишь, — это знак наших Диких Псов и Канализационных Крыс. Та, что с шестью узлами, принадлежит Рамбе. — Я небрежно приподнял ножны.

Болеро высунул голову из-за моей спины, сравнивая ее со своим желтым шнурком.

— На моем три узла.

— Обычно на шнурке каждого главы отделения три узла. На моем тоже.

— Так вот что это значило. А я думал, это просто знак, который тайно выдают важным клиентам.

— Это тоже верно, но шнурок от атамана с шестью узлами несет более глубокий смысл. Например… — Уоррен сжался еще сильнее, его согнутая спина делала горб более заметным. — Можно сказать, это воздаяние благодетелю, спасшему жизнь. Это доказательство глубочайшего доверия. Иными словами, мы, Дикие Псы и Канализационные Крысы, должны всецело содействовать вам. Если нам оказали услугу, мы должны ее вернуть. Таков наш путь.

Тут до меня дошло. Это было, когда мы уничтожили мандрагору. Рамба тогда со слезами на глазах сказал:

[— Этот попрошайка умеет строго различать долги и услуги! Сколько бы вы ни отказывались, бесполезно! Я отплачу вам по-своему, чего бы это ни стоило!]

…раз так, мог бы и заранее рассказать, как этим пользоваться.

— Это правда… что вы убили Мага Крови? — Вопрос вырвал меня из раздумий.

Виконт Мосфилд осторожно наблюдал за мной. Прежде чем ответить, я почувствовал, как на мне сошлись настороженные взгляды Уоррена и Болеро.

— Правда.

— И что сэр Юджин пал…

На этот вопрос я не смог найти в себе сил ответить. Я лишь слегка кивнул.

На мгновение все замолчали. Воздух стал тяжелым, будто пропитанным скорбью.

Тишину нарушил виконт Мосфилд.

— Честно говоря, я до сих пор ошеломлен и с трудом в это верю. Демон Меча появился в Бельмонте, из всех возможных мест. Эрцгерцог даже утверждал, что Демон Меча — вымышленная фигура, придуманная Леди. — Он медленно вздохнул и продолжил: — Похоже, Леди Аделина разослала гонцов в разные регионы с просьбой о подкреплении. Один прибыл и ко мне, но в тот же день явился и этот проклятый Ангус. Черт побери, он открыто угрожал мне.

— Так каково сейчас положение дел на войне? Вы определили местонахождение Леди Аделины?

Словно только этого и ждал, Уоррен ответил.

— Все началось, когда Эрцгерцог устроил засаду на Леди Аделину, когда та возвращалась из каньона Талруг. С тех пор ее местонахождение было неизвестно… — Уоррен взглянул на Болеро и продолжил: — Преобладающая теория заключается в том, что она укрылась в женском монастыре Солари.

Болеро издал долгий вздох. Его выражение лица было сложным, смесью смеха и слез.

— Ах-х, так вот оно что. Неудивительно, что Святая внезапно велела мне посетить Конуэлл…

— Святая?

— Это жрица в штаб-квартире Солари в Алеосе. Известна своей глубокой духовностью, говорят, она общается с Эльзерусом. В любом случае, если Леди действительно укрылась в монастыре Конуэлла, пока что можно немного выдохнуть.

Он объяснил дальше. Монастырь Солари в Конуэлле находился в Литании, небольшой прибрежной деревне на самом юге Конуэлла, недалеко от Брэдпорта.

— В монастырь пускают не всякого. Местность окружена лабиринтообразной, мощной водной печатью. С морем за спиной и магическими барьерами с трех сторон — это настоящая природная крепость.

Он добавил, что печать была лично установлена Святой при строительстве монастыря, так что сломать ее кому попало невозможно.

Ситуация прояснялась.

— Она планирует держаться и ждать поддержки от окрестных лордов.

— Не только от них. Дикие Псы и Канаизиционные Крысы уже распространяют весть. Леди, как законная наследница, собирает праведников для восстановления порядка. И скоро Демон Меча вернется…

— А что за пределами монастыря? Эрцгерцог полностью захватил контроль?

— Не совсем. Несколько соседних лордов мобилизовали силы на помощь Леди, и благодаря рыцарям, наемникам и странствующим воинам, выступающим против Эрцгерцога, вспыхивают спорадические стычки. Хотя их очень мало.

Прежде чем он закончил, Болеро сзади тихо положил мне руку на плечо. Я почувствовал тяжелое тепло.

— Это подтверждение. Наша встреча была откровением от Эльзеруса. Пойдем, нужно торопиться. Мы должны присоединиться к Леди.

— Перед этим… — Я осторожно опустил руку Болеро и спросил: — Каков статус Зефироса?

— Простите? Зефирос… вы имеете в виду ополчение Фракции Шаронов в Истоне?

— Ну, это их официальное лицо. На самом деле это лицемерная шайка с темными намерениями.

— Заметной активности нет. Они заперлись в Истоне и не двигаются, что, скорее всего, означает…

— Они перешли на сторону Эрцгерцога.

— Именно так, милорд.

Зефирос. Я давно поклялся однажды их уничтожить. Их благовидный предлог поддержания безопасности в Истоне делал их неприкасаемыми. Но началась гражданская война. Иными словами, пришел шанс все исправить.

«Больше сдерживаться не нужно».

Уголки моего рта поползли вверх. Конечно, я не какой-нибудь поджигатель войны. Просто наконец пришло время сорвать с них маски.

***

Густые темные тучи заслонили утреннее солнце, и мрачная погода затянулась.

— Будет дождь или нет?.. — Пробормотал мужчина средних лет, глядя на унылое небо.

Он был торговцем, более десяти лет державшим текстильную лавку в центре Истона.

«Небеса гневаются. Воистину, глубоко гневаются. Черт бы все побрал».

Он не осмелился выругаться вслух, чтобы никто не услышал. Проглотив разочарование, он затаскивал уцененный товар, выставленный у входа в лавку, обратно внутрь, когда…

— Эй, старик-тряпичник.

— Что, кто это? А, гадатель.

Гадатель громко икнул и, посмеиваясь, подошел ближе. Ударил резкий запах алкоголя.

— Пьешь средь бела дня?

— Какого бела дня. Небо темное, как ночь, улицы пусты, как в городе-призраке. За полночь сойдет. Ик.

Гадатель, пошатываясь, плюхнулся на стул рядом с прилавком. Тряпичник, вздрогнув, огляделся.

— Ты на нас беду накликать хочешь? С ума сошел? А? С ума сошел, говорю! Не знаешь, что бывает, если в такие времена языком мелешь?

— А что худшее может случиться? Смерть? Уж лучше умереть, если все пошло к чертям.

— …к чертям? Что ты имеешь в виду?

Гадатель ухмыльнулся и дерзко ткнул пальцем в тряпичника.

— С такими глухими ушами как ты вообще десять лет в торговле продержался?

— Уф, хватит ходить вокруг да около. Хочешь сказать, ты и впрямь разорен?

— Ага, разорен. Полностью, с треском разорен. Вчера ночью банда налетчиков вломилась, разнесла мою лавку и велела больше никогда не раскладывать свой товар. Сказали, выследят в любом уголке Королевства. Говорят, клану гадателей конец, и вот он я — живое тому доказательство.

Гадатель смеялся, словно сбросил с плеч бремя, но тряпичник не мог скрыть своей горечи. Ему не нужно было спрашивать подробностей, чтобы все понять.

— Я в порядке. Никаких обид. Я превозносил Несса Сервая до небес, так что вполне естественно, что я вместе с ним и рухнул в пропасть. По крайней мере, мне больше не нужно гадать на собственное будущее. Я достиг дна. Ик.

Тряпичник, теперь уже смирившись, перестал суетиться. На сердце у него было тяжело по многим причинам.

— …ты прав. Кто бы мог подумать, что этот рыцарь, якобы такой справедливый, был полон амбиций?

— Хех. Когда Эрцгерцог объявил, что свергнет Леди, Зефирос двинулся первым, быстрее молнии.

Их заявленная цель была великой: стабилизация порядка и подавление хаоса. Они отреагировали на объявление Эрцгерцога с поразительной быстротой. Тряпичник издал насмешливый смешок.

— Ну, не только ты разорен. Торговцы, что виляли хвостами и платили дань Зефиросу, получили знатный удар по затылку. Я в том числе. Посмотри на это. Нам всем конец.

На другой стороне улицы все лавки были плотно закрыты. Обычно шумный центр города был тих, как могила.

— Мы по незнанию отдавали деньги, набивая животы этих предателей. Мы, торговцы, ведь знаем, правда? Пока лорд болел, кто заботился о людях этой земли? Кто поддерживал наш бизнес, чтобы мы могли сводить концы с концами? Нет денег — нет верности, так? А теперь Эрцгерцог хочет проглотить Конуэлл целиком, а Зефирос у него на побегушках — кто бы мог такое предвидеть? В итоге, одни уезжают от отчаяния, другие бесстыдно держатся, только чтобы их избили и выгнали, как тебя, а некоторые просто выжидают… эх, я тоже так больше не могу.

Тряпичник, теперь совершенно разбитый, выплеснул свои обиды. Ему захотелось выпить.

Пока тряпичник и гадатель сидели бок о бок, тяжело вздыхая…

— «Демон Меча грядет…»

Фраза донеслась откуда-то, и тряпичник поморщился. Он скучающе фыркнул.

— Этот проклятый Демон Меча, уф. Эти попрошайки-мальчишки и их длинные языки — вот в чем проблема.

— Ик. Один из тех нищих, что вчера мне угрожали, сказал, что это правда.

— Что, Демон Меча придет?

— Недели две назад, вон там, где это было… а, в Бельмонте. Он там объявился.

Тряпичник скатал между пальцами комочек засохшей сопли.

— Тебе не надоел этот слух? У меня внук уже зевает, а не плачет, когда его слышит.

— А я ведь пытался погадать, знаешь ли. — Гадатель лукаво приподнял уголок рта.

Тряпичник едва заметно выгнул бровь. Он делал вид, что ему все равно, но любопытство взяло свое.

— О? И что же карты сказали?

— Ну… — Гадатель медленно поднял голову, тихо глядя в небо. Его внезапно посерьезневшее выражение заставило тряпичника, несмотря на его безразличие, встретиться с ним взглядом.

Мгновение спустя гадатель слабо пробормотал.

— …не сходится.

— А? Что это значит?

— Не сходится. Просто еще один беспочвенный слух, говорю же.

— Тц.

— Ладно, пошли. Ик… — Гадатель хлопнул себя по колену и встал.

— Куда это?

— Куда еще? Сегодня же казнь капитана стражи, разве нет?

— А… Джейдена. Эх, уже этот день.

Тряпичник тяжело вздохнул и тоже поднялся.

— Да. Мы должны его проводить. Он был хорошим человеком.

Гр-р-р-р-рум—!

Внезапно прогремел гром. Звук был похож на бой барабанов в небе.

— Ух ты, черт, напугал-то. — Тряпичник вздрогнул и посмотрел вверх.

Гадатель, сглотнув, снова уставился в небо.

Между темными, тяжелыми тучами сверкнула молния. Это был, в прямом смысле слова, гром среди ясного неба.

Тряпичник и гадатель пробормотали в унисон.

— …он и вправду грядет?