— Всё решила одна оплошность.

Услышав ответ незнакомца, Рем гаденько усмехнулся:

— Хочешь, я тебе в следующий раз башку снесу? Какая, к чёрту, оплошность?

Мужчина благоразумно промолчал. Судя по всему, ему изрядно досталось, и дело было не только в проигранном поединке. Стоял он как-то криво, явно не в силах равномерно распределить вес на обе ноги, а на голове уже запеклась внушительная кровяная корка. Чтобы понять, что его отпинали, не требовалось быть гением дедукции.

Впрочем, молчание не означало, что его боевой дух сломлен. Он продолжал свирепо сверлить Рема взглядом.

— Тебе моргала выковырять?

Рем не переставал сыпать угрозами, но дальше слов дело не шло.

Между ними витала слабая жажда крови, но по меркам привычных стычек Рема с Заксеном или Рагной это была сущая ерунда. Лёгкая разминка, не более.

Проигнорировав этот милый обмен любезностями, Энкрид перевёл взгляд дальше, где с пугающей скоростью метались две тени.

«Один из них — Аудин».

А вот второй был ему незнаком. Мужчина с короткими светлыми волосами махал мечом с мастерством, выходящим далеко за рамки обыденного.

Каждый взмах клинка создавал мощное давление, и сквозь эту плотную завесу он вёл изощрённую тактическую игру.

«Смесь Тяжёлого и Классического стилей».

Он использовал именно те техники, которые были нужны в данный момент. Если оценивать его по шкале, которую Энкрид недавно вывел, он стоял на пороге Высшего уровня. Энкрид мысленно поставил себя на место мечника, пытаясь прочитать его намерения.

«Он намеренно открывается».

Очевидно, что он пытается спровоцировать Аудина на сближение. Зачем? Потому что уверен в своих силах в ближнем бою. Каким козырем он обладает? Этого Энкрид пока не знал.

Скорее всего, это какая-то тайная техника. То, что не показывают первому встречному.

Энкрид повидал на своём веку немало странствующих воителей.

Среди них были и те, кто действительно чего-то стоил, и те, кто лишь прикрывался громким именем.

Но у некоторых была общая черта — они всеми силами скрывали свои лучшие приёмы.

«Но ведь если не применять их в бою, как тогда расти?»

Энкрид этого не понимал.

Не испытав свои пределы, не шагнув за них — ты никогда не продвинешься дальше. Эту истину он усвоил буквально собственной шкурой.

И блондин явно был слеплен из того же теста. Иначе зачем бы ему так рисковать, намеренно подставляясь под удары?

Аудин принял вызов. Он сократил дистанцию до расстояния вытянутой руки. Слишком близко для меча, но идеально для рукопашной.

Исход решился в доли секунды. Блондин рубанул мечом правой рукой, а левую резко вскинул вверх.

Если бы его левая рука была пуста, это походило бы на элегантный взмах сигнальным флажком, но, разумеется, она пустой не была.

«Второй клинок».

Скрытое оружие. Его нагрудник состоял из двух пластин — верхней и нижней, и, когда его левая рука скользнула под броню, в ней оказался извилистый кинжал длиной с ладонь.

Это был крис.[1] Рука с кинжалом метнулась вертикально вверх.

Аудин словно только этого и ждал. Он сложил ладони вместе и, слегка раздвинув пальцы, поймал извилистое лезвие. И это было ещё не всё — он резко скрутил корпус, вплотную прижавшись к противнику.

Из-за этого финта меч в правой руке блондина потерял цель, плашмя ударив Аудина по плечу. А Аудин, используя левую ногу как ось, развернулся и обрушил на противника всю мощь своего тела — плечом и спиной.

Сокрушительный таранный удар на нулевой дистанции. Заблокировать его было невероятно сложно, а получить — смертельно опасно.

БА-БАХ!

Грохот разорвал воздух, и мужчину отшвырнуло назад.

Между средним и безымянным пальцами Аудина сочилась кровь, а на кирасе блондина появилась глубокая вмятина.

— Не сработало, — констатировал мужчина.

В его голосе слышались азарт и возбуждение. Любой другой на его месте расстроился бы, что козырь не сыграл, но на его лице не дрогнул ни один мускул.

Он продемонстрировал свою тайную технику и совершенно не жалел об этом. Всё его внимание было приковано к бою.

Энкрид почувствовал к этому парню искреннюю симпатию, хотя они даже не перекинулись и парой слов.

— Одинкар, хватит, — скомандовала Грида, прерывая веселье.

Мужчина, названный Одинкаром, повернул к ней голову. В нём ещё кипела жажда битвы, но он явно верил, что Аудин не воспользуется этой заминкой для атаки.

Это был просто спарринг, не более того.

— Какая жалость, — вздохнул блондин.

Он был точно таким же, как Грида. Они пришли сюда не убивать, у них была другая цель.

И Грида тут же эту цель озвучила:

— Думаю, пора представиться как следует. Я — Грида Заун. Этого парня зовут Одинкар Заун. А вон того — Магрун Заун. Мы из семьи Заун.

Все взгляды мгновенно скрестились на этой троице.

Заун. Имя семьи, из которой происходил Рагна.

Грида, найдя наконец того, ради кого проделала весь этот путь, ткнула в него пальцем:

— Рагна, мы пришли за тобой. Ты что, волосы перекрасил?

Снова все посмотрели туда, куда она указывала.

— М-м? — первой подала голос Руагарне, склонив голову набок.

Мужчина с каштановыми волосами, на которого указывал палец, даже не потрудился обернуться. Он и без всякого шестого чувства знал, что за его спиной никого нет.

Поэтому недоумённое выражение на лице Заксена (а это был именно он) было вполне оправданным.

— ...?

Умение одним только выражением лица красноречиво спросить: «Ты совсем ку-ку?» — было своего рода искусством. И Заксен владел им в совершенстве.

Но Гриду это нисколько не смутило. Она тепло улыбнулась и тоном, не терпящим возражений, заявила:

— Думаешь, я тебя не узнаю, если ты сделаешь вид, что мы не знакомы? Я — Грида, которая запоминает всё, если увидит хотя бы раз.

Пока все члены Ордена Безумцев стояли в гробовом молчании, пытаясь переварить этот абсурд, голос подал Одинкар:

— Это точно он? Что-то не похож, — усомнился Одинкар.

Хотя он прекрасно знал, как выглядит Рагна, и видел, что это не он, его внимание уже переключилось на другое. А можно я ещё разок подерусь вон с тем здоровым святошей? — читалось в его позе. Даже убрав меч, он не сводил глаз с Аудина.

— Думаю, он сильнейший в их ордене... Мне нужно время. Больше времени...

Магруна, казалось, вообще не волновало происходящее. Рагна, не Рагна — какая разница? Его больше волновало другое: откуда в мире взялись такие монстры за пределами их семьи?

Он всё ещё находился под впечатлением от техники варвара, который только что вмял его в грязь, и его мозг лихорадочно анализировал пропущенные удары.

Грубо говоря, Магрун сейчас мечтал только об одном: запереться в тёмной каморке и заняться теоретическим анализом фехтования.

«Я проиграл».

Лучшее лекарство от горечи поражения — это новые исследования. Такова была философия Магруна.

— Да это он, говорю же. Рагна Заун. Тебя вызывает глава семьи, — настаивала Грида.

Энкрид, не испытав особого шока, начал догадываться, в чём дело.

Иногда встречаются люди, у которых серьёзные проблемы с запоминанием лиц. И Грида, похоже, была одной из них.

Заксен вообще потерял дар речи. Впервые в жизни он столкнулся с подобным абсурдом.

— Вы о чём вообще? Рагна пошёл к Эйтри, чтобы заточить клинок, — вмешался в разговор Крайс, появившийся словно из ниоткуда.

— А?

Грида удивлённо склонила голову. Энкрид, наблюдая за ней, понял: эта женщина не умеет скрывать свои истинные мысли.

Если она сама заявила, что у неё идеальная память на лица, как она могла так ошибиться?

Ход её мыслей был для Энкрида загадкой, да он и не горел желанием её разгадывать. Но одно он знал наверняка.

Так же, как Рагна был неспособен найти дорогу, эта женщина была неспособна запоминать лица.

Вот почему она и его не узнала.

Энкрид меланхолично отметил про себя, что это первый раз в его жизни, когда женщина, увидев его, забыла его лицо.

Не то чтобы это уязвило его гордость, просто это был забавный факт.

— Это не Рагна, — вздохнув, взял на себя роль миротворца Энкрид.

Грида ещё поупиралась для приличия, но в итоге капитулировала.

— Ну, даже я иногда ошибаюсь.

Услышав этот железобетонный аргумент, Энкрид окончательно убедился: эта женщина — стопроцентная сестра Рагны.

---

— В общем, он наотрез отказался брать с собой сопровождающего на рынок, и теперь мы не можем его найти.

Тот самый солдат, который должен был следить за Рагной, честно пытался его остановить, но кто бы осмелился встать на пути у этого монстра? В итоге Рагна где-то свернул на пути от рынка до казарм, и теперь его местонахождение было загадкой.

Крайс мрачно доложил эту новость гостям, пришедшим за Рагной. Им ведь нужно было доставить его домой.

— Рагна с детства страдал топографическим кретинизмом, — понимающе кивнула Грида. По её равнодушному тону было ясно, что судьба брата её не особо волнует. Двое других и вовсе пропустили эти слова мимо ушей.

Одинкар, потеряв интерес к Аудину, переключил своё внимание на других. Теперь он откровенно бросал вызывающие взгляды на Энкрида. А Магрун, стоило Крайсу закончить свой доклад, немедленно спросил:

— У вас тут есть тихое место, где нет людей? Я бы хотел побыть один.

Никто из Заунов даже не попытался его остановить. Эта троица жила в своих собственных, параллельных реальностях.

— Что это за кучка умалишённых? — озвучил Рем общую мысль.

Крайс едва удержался, чтобы рефлекторно не крикнуть «И не говорите!», но вовремя прикусил язык.

Заксен, скрестив руки на груди, взял всю троицу на прицел.

Его намерения были предельно ясны: одно неверное движение — и он пустит в ход клинки. И, что самое удивительное, все трое Заунов это прекрасно понимали, но оставались абсолютно невозмутимы.

Именно это и поражало.

Заун. Имя, известное в определённых кругах.

Семья с Севера, которая на протяжении поколений воспитала не одного рыцаря. Их часто называли «Искателями меча».

Среди странствующих наёмников и искателей приключений иногда встречались те, кто проходил обучение в семье Заун. Возможно, именно поэтому Барнас Хьюри, зверолюд-генерал Азпена, узнал в Рагне выходца из этого рода.

А может, просто увидел его немыслимый талант и ткнул пальцем в небо. Кто знает?

Энкрид, будучи наёмником и проводником, исколесил весь континент, но в те времена его навыки оставляли желать лучшего.

Затем он осел в Бордергарде. Поэтому для него имя Заун ассоциировалось лишь с домом, где родился и вырос Рагна.

И тот факт, что трое таких выдающихся мастеров принадлежат к одной семье, казался ему весьма необычным.

Будь они рыцарским орденом — это было бы понятно. Будь они выходцами из Империи — тоже. Или, на худой конец, из Великого Южного Королевства.

Но одна семья — это совсем другое дело. Ведь они связаны кровными узами.

«Как такое возможно? Родословная? Сила крови?»

Ходили легенды, что потомки древних королей рождаются с уникальными талантами.

Телекинез, телепатия и прочие сверхспособности.

Эстер как-то рассказывала, что первая в истории магия тоже берёт своё начало от крови древних родов.

«Неужели существует кровь, делающая человека гениальным мечником? Родословная рыцарей? Талант предопределён с рождения? Судьба, а не упорный труд — единственный ответ?»

Неужели существуют скрытые древние роды, хранящие такие секреты?

«Нет».

Даже если это так, Энкрид собственным примером докажет обратное. Это была одна из его целей, помимо окончания войн: доказать, что талант — не единственный путь к вершине.

Хотя его собственный пример вряд ли можно было назвать показательным.

«Всё-таки я раз за разом проживал одно и то же "сегодня"».

Проклятие, ставшее благословением. Он не преуменьшал его значение, но и не хотел признавать, что его успех обусловлен исключительно этой аномалией.

«Нельзя мыслить узко».

И бой, и философские концепции меняются в зависимости от угла зрения.

— Энки, ты смотришь на поле боя слишком узко.

Голос Руагарне эхом отозвался в его голове. Опираясь на её уроки, он попытался расширить рамки своего мышления.

И вдруг из недр памяти всплыло воспоминание — то, что он понял на собственном опыте.

Полумеры и халтурные тренировки всегда приводят к созданию «фальшивок».

«Есть ли принципиальная разница между рыцарями-химерами графа Мольсена и рыцарями, обученными в Азпене или Священном Легионе?»

Изменение физиологии под рыцарские стандарты или опьянение иллюзией всемогущества не сделает из тебя рыцаря. Одно лишь умение использовать «Волю» — это ещё не всё.

Ты должен сам проложить свой путь. Только тогда это имеет смысл.

Можно черпать вдохновение у других, но если ты живёшь по чужой указке, бутон твоей воли никогда не распустится.

Тогда как эти трое достигли такого уровня? Они сами пробили себе дорогу. Значит, помимо таланта, было что-то ещё. Что именно?

— Мы из семьи Заун. Для тех, кто не в курсе: считайте, что это просто клан людей, помешанных на мечах, — с определённой долей любезности пояснила Грида. Крайс шёпотом подтвердил Энкриду, что её слова не сильно расходятся со слухами.

«Традиции, передающиеся из поколения в поколение?»

Что есть традиция?

Это идея, передаваемая сквозь время. Значит, в семье Заун было нечто, что передавалось по наследству.

В тот момент, когда Рем решил, что эти трое — ненормальные, а Заксен начал откровенно злиться на непрекращающиеся провокации Одинкара...

— Выстроенная система, — внезапно вслух произнёс Энкрид. Его голос прозвучал так громко, что все обернулись к нему.

Вот причина, по которой семья Заун регулярно выпускала в свет рыцарей.

Они были теми, кто уже прошёл путь, на который Энкрид только собирался ступить.

Руагарне первой поняла смысл его слов.

— И впрямь, всё сходится.

Она тоже впервые в жизни видела выходцев из Зауна. Они всегда были окутаны туманом слухов.

Но теперь, увидев их воочию, всё встало на свои места. Три члена одной семьи — и все трое достигли рыцарского уровня.

Без чётко выстроенной системы обучения такое было бы невозможно.

Ну и что с того? Рема подобные философские изыскания не волновали.

— Мы будем гнать этих ублюдков в шею или как? — спросил варвар.

При этих словах Одинкар хищно оскалился. Он воспринял это как вызов. Рем, недолго думая, положил руку на топор, а Заксен выхватил кинжал.

Крайс почувствовал, как атмосфера стремительно накаляется. Его паранойя забила во все колокола.

«Чёртов топографический кретин!»

Он мысленно проклинал Рагну и бросал на Энкрида отчаянные взгляды, надеясь, что тот вмешается. Но Энкрид, погружённый в свои мысли, почему-то не спешил разряжать обстановку.

Аудин, который мог бы остановить это безумие, сегодня почему-то выглядел как медведь-оборотень, готовый рвать людей на части.

Крайс задумался на секунду.

Если они прямо сейчас перережут этих троих, будет ли от этого хоть какая-то выгода? Никакой.

Тогда пусть делают что хотят? Крайс взвесил все «за» и «против» и принял самое мудрое решение в своей жизни.

— Я, пожалуй, пойду.

Полное игнорирование проблемы. Пусть сами разбираются. В конце концов, Орден Безумцев — это та переменная, которую он контролировать не в силах. И ради собственного психического здоровья Крайс просто развернулся и зашагал прочь.

---

Примечания:

[1]Крис — традиционный кинжал или короткий меч с асимметричным клинком, часто имеющим волнообразную форму. Характерно для Индонезии и других стран Юго-Восточной Азии.