Ш-ш-ш-ш-ш.

Туман и Скейлеры идеально дополняли друг друга. Именно поэтому враг использовал Туман Истребления.

Вот только он не учёл одного: в этом тумане находились четверо рыцарей.

Задержать их обычными монстрами было невозможно. И первым это доказал Рагна.

Его огромный меч с лёгкостью разрубил Скейлера, который служил живым катализатором заклинания.

В обычных условиях провернуть такое было бы непросто. Как Рагна смог выследить и убить монстра - проводника колдовства, который прятался позади всех, стараясь держаться как можно дальше и лишь настороженно вращая глазами?

Очень просто: Рагна не стал ничего выискивать. Он просто шёл вперёд напролом, вломившись прямо в центр вражеского построения.

Будь эти монстры разумными существами, они бы закричали, что это чистое самоубийство.

Боишься удара в спину? Окружили со всех сторон? Тогда просто руби всё, что движется, не разбирая дороги.

Тактика Рагны была предельно проста.

Смерть проводника от этой непредсказуемой, безумной атаки стала началом конца для стаи Скейлеров.

«Хотя мне этот туман особо и не мешал», — подумал Энкрид.

Приняв решение, он взял за руку Леди в янтарном платье и закружился с ней в танце.

Его ноги непрерывно отбивали сложный ритм, а каждый взмах меча находил свою цель — голову очередного Скейлера.

ВЖУХ!

Кромка из истинного серебра без малейшего сопротивления рассекала черепа монстров. Лезвие из тёмного золота добавляло удару чудовищный вес, многократно увеличивая силу и скорость, а основа из метеоритного железа обеспечивала идеальный баланс.

Это было не просто ощущение хорошего удара — меч словно пел в руках, наполняя тело Энкрида первобытным восторгом.

«Он и впрямь великолепен».

Что это: возросшее мастерство Эйтри или разница в материалах?

«И то, и другое».

Этот меч лежал в руке гораздо лучше, чем его предыдущие клинки из тёмного золота или истинного серебра. Ему даже почудилось, будто Леди Самчхоль шепчет ему, как рада встретить такого потрясающего партнёра по танцам.

«Взаимно».

Произнеся эти слова про себя — от которых кто-нибудь наверняка снова назвал бы его психом, — Энкрид продолжил свой стремительный танец, без устали двигая ногами.

Он не просто махал мечом наугад. Он двигался кругами, постоянно держа Энн в центре.

Ускоренное мышление и до предела обострённые чувства просчитывали каждую атаку, направленную в их сторону. Энкрид сохранял стойку «Волнореза», но стоило появиться малейшей бреши — мгновенно наносил рубящие и колющие удары.

Благодаря его круговым движениям ни один Скейлер и ни одна Чумная невеста не могли приблизиться к ним ни на шаг.

Энн казалось, что она стоит в самом центре бушующего тайфуна янтарного цвета.

— В дыхании Чумных невест тоже содержится яд! — предупредила она.

Никто не ответил. Да и отвечать было некому — Энкрид к тому времени уже вырезал всех невест, не подпустив их на дистанцию дыхания.

Энн в этом хаосе вообще мало что могла разглядеть, но она считала своим долгом сказать то, что знала.

На полное уничтожение стаи Скейлеров не ушло и полдня.

Последние несколько тварей, притворившись убегающими, распластались по земле и попытались подползти к Энн по-пластунски, но их ждала та же участь.

Магрун носился туда-сюда, то и дело втыкая меч в землю.

ХРЯСЬ! ЧВАК!

Изредка под его клинком оказывались притворившиеся мёртвыми монстры, но их было немного. Большинство — не меньше сотни чешуйчатых тварей — убил Рагна.

«Если судить исключительно по боевой мощи, эти монстры опаснее, чем кажется», — отметил Энкрид.

Скейлеры были угрозой потому, что умели обманывать даже обострённые чувства рыцарей.

Своим шипением они вызывали вибрацию воздуха, которая сбивала с толку осязание и слух.

А поскольку эти твари от природы не имели запаха, выследить их с помощью обоняния было практически невозможно. Точнее, именно обоняние подводило в первую очередь.

Настоящий кошмар для зверолюдов.

Итак, они виртуозно блокировали осязание, слух и обоняние.

Что ж, тогда оставалось только одно — полагаться на зрение и рубить наверняка. Энкрид добивал каждую тварь, а если интуиция колола затылок тревогой — значит, враг подобрался слишком близко.

«Но рыцари не из тех, кто так просто попадётся на такие фокусы».

Эти твари были просто досадной помехой. В ходе боя больше не последовало ни новых заклинаний, ни шаманских проклятий.

Насладившись танцем с Леди Самчхоль, Энкрид пришёл в себя, и в голове тут же возник закономерный вопрос:

«Зачем они напали? Зачем потратили столько сил?»

Ответ он узнал сразу, как только бой закончился.

ХРЯСЬ! КРАК!

Рагна вонзил свой гигантский меч в голову последнего выжившего Скейлера. Повернув рукоять, он с хрустом раздробил череп твари. Во все стороны брызнули осколки костей, а из расколотой головы хлынула смесь мозгов и чёрной крови.

Грида, всё это время напряжённо следившая за периметром, вдруг нахмурилась.

— Ах вы ж ублюдки, — процедила она сквозь зубы.

Её взгляд был прикован к месту далеко позади их импровизированного поля боя. Они намеренно вышли вперёд, чтобы не втягивать в схватку лошадей, оставленных в тылу, но сейчас там открылась ужасающая картина.

Лошади, на которых они проделали весь путь от Бордергарда, лежали на земле с перерезанными глотками. Ярко-красная кровь хлестала на чёрную землю, быстро сворачиваясь и темнея.

— Воду и припасы тоже забрали, — констатировал Магрун, проверив место стоянки.

Поскольку они ехали верхом, никто не тащил на себе лишний груз — все спальные мешки, походные котлы и еда лежали в седельных сумках.

И теперь всё это исчезло.

«Неужели я так увлёкся боем?»

Энкрид был не из тех, кто впадает в отчаяние из-за ошибок. Но это не значило, что он не проводит работу над ними.

Он мысленно прокрутил назад всю тактическую цепочку событий, начав с простого вопроса: действительно ли он так сильно увлёкся?

«Нет».

Именно этого враг и добивался с самого начала. Для этого они и натравили на них Скейлеров и Чумных невест.

Одни блокировали чувства, другие — забивали нос своим смрадом.

И к тому же...

«Они использовали слишком броское заклинание, рискуя выдать свою позицию».

Если бы Энкриду немного повезло, он мог бы вычислить мага в момент, когда отбивал огненный шар.

«Конечно, для этого пришлось бы рискнуть».

А рисковать он не стал, потому что на кону стояла жизнь Энн.

«А если бы я оставил Рагну защищать Энн, а сам бросился в атаку?»

Его навыки обнаружения были лучше, чем у Рагны.

Но даже так он мог упустить мага. И вообще, это уже история. Ошибку не исправить. В будущем, окажись он в подобной ситуации, он всё равно не сможет так легко бросить того, кого должен защищать.

«Поэтому они и подсунули нам шамана с его туманом».

Всё ради того, чтобы перерезать лошадям глотки и украсть воду с едой.

— Похоже, нам настойчиво предлагают повернуть назад, — подытожил Энкрид.

Иного объяснения не было.

«Маги обожают подготавливать несколько заклинаний, чтобы сформировать ситуацию так, как им нужно».

А что, если этот маг обладал ещё и тактическим умом Крайса?

— Дорога для лошадей закончилась, значит, они решили ударить по припасам, — Грида, как опытный следопыт, быстро оценила ущерб.

Ситуация была скверной, но не безвыходной. Впереди начинались горы. Для обычного горожанина это могло стать проблемой, но не для неё.

Горы полны еды. Весна в самом разгаре: свежие травы, ягоды, дичь — пропитание найти не составит труда. Ручьи и источники там тоже есть на каждом шагу.

— Идём дальше, — Энкрид принял решение. Он посмотрел на Энн, в его глазах читался немой вопрос.

«Если хочешь вернуться — только скажи».

Энн стиснула зубы. Кто-то затаил на неё злобу и целенаправленно охотится за её головой. Кому бы такое понравилось?

Но она не собиралась поддаваться страху и отступать. Ни за что.

— Я целительница. Моя цель — излечить все болезни в мире, — твёрдо заявила она.

Более того, на землях Заун её ждала та самая зараза, которая отняла у неё семью.

— Хорошо, — кивнул Энкрид.

Действие янтарной жидкости, которой они смазали клинки, подошло к концу, и она бесследно испарилась с металла.

— Леди больше нет, да? Значит, теперь вам придётся сражаться по-настоящему, — попыталась пошутить Энн, явно стараясь унять дрожь в голосе.

Энкрид, понимая её состояние, решил её подбодрить:

— В следующий раз я попрошу у неё чёрный фрак.

И ответ Энн прозвучал как высшая форма похвалы:

— ...Похоже, название вашего Ордена вы вряд ли когда-нибудь поменяете.

***

Они продолжили путь. Поскольку оружие у них всегда было при себе, единственным ущербом стала потеря одеял, котелков, кружек и припасов.

Вместо одеял придётся укрываться плащами. Рагна отвязал от пояса свой плащ и молча протянул его Энн. Обычно он ненавидел носить такие вещи, считая их обузой.

Каким-то чудом он оказался привязан к его поясу. Если бы плащ лежал в сумке, они бы лишились и его.

— А... спасибо, — пробормотала Энн, складывая плащ пополам и накидывая на плечи. Укутавшись в тёмно-синюю ткань, она зашагала вперёд.

— Выдвигаемся.

— Да, пошли, — согласилась Грида, и Магрун молча кивнул.

Оба Зауна уже поняли, что внутри их семьи происходит нечто очень серьёзное. Иначе к чему был весь этот спектакль?

До границ Империи было ещё далеко, поэтому на душе у обоих скребли кошки.

Они молча шли вперёд. В какой-то момент Энкрид, поравнявшись с Энн, спросил:

— Что такое Панацея и Ремедиум Oмниум?

— А?

Энн удивлённо повернула к нему голову и заморгала. Бескрайняя пустошь осталась позади, и после нескольких пологих холмов их встретил подъём, заросший зелёной травой.

Шагая по этой траве, они незаметно для себя начали подниматься в гору. Деревьев вокруг становилось всё больше.

— Где вы это услышали? Это синонимы Эликсира. «Панацея» — так его называют эльфы, а некоторые алхимики считают, что если растворить философский камень, получится вещество с теми же свойствами.

Энкрид, конечно, слышал слово «Эликсир». Вода Жизни, лекарство от всех болезней.

Популярный мотив в бардовских балладах. Естественно, это были не исторические хроники, а просто сказки для развлечения публики.

В одних легендах это золотое яблоко, в других — жидкость, которая сама по себе бурлит в стеклянной колбе.

Но если спросить, существует ли он на самом деле, ответ будет один: ни один алхимик на континенте пока не смог воплотить это чудо в реальность.

— Ремедиум Омниум — это термин из алхимии. Если переводить буквально, то это нечто вроде «совершенной формы, излечивающей все недуги».

— И такое реально существует? — спросил Энкрид.

Грида, шедшая рядом, хмыкнула:

— Знаешь, каждый раз, когда какой-нибудь бродячий алхимик заявлял, что у него есть такое зелье, на деле это оказывался чистейший яд. Грань между лекарством и ядом очень тонка, не находишь?

Энн посмотрела на Гриду и кивнула:

— Вы разбираетесь в алхимии? Вы правы. Яд при правильном использовании может стать лекарством. И наоборот, лекарство, применённое неверно, превращается в яд. Некоторые лекарства в больших дозах смертельны, а некоторые яды в микродозах спасают жизни.

— Так я и говорю: существует ли в реальности лекарство от всех болезней? — повторила Грида с откровенным скепсисом в голосе. Энкрид молча слушал.

Энн не спешила с ответом. Она перешагнула через выступающий корень и посмотрела на одинокое дерево, возвышающееся вдалеке.

На её лбу выступили капельки пота. Она была крепкой девушкой, и отряд подстраивался под её шаг, но подъём в гору давался ей нелегко.

«Ещё немного, и надо будет попросить Рагну понести её», — подумал Энкрид.

Сделав ещё несколько шагов, Энн наконец заговорила:

— Все алхимики, изучающие целительство, мечтают создать Эликсир. А я с самого начала считала их попытки глупостью.

Это значило лишь одно: такого лекарства нет.

Талант Энн выделялся даже среди её сверстников-алхимиков. Сам Лабан завидовал ей и боялся её потенциала. И хотя он передал ей лишь крупицы своих знаний, она уже давно превзошла его в искусстве исцеления.

Гении бывают не только в фехтовании, но и в алхимии.

Сама Энн считала, что ей просто везло: удачные озарения приходили к ней сами собой.

Но другие называли это талантом.

И именно благодаря этому таланту она твёрдо знала: создать Эликсир невозможно. Это лишь миф, сказка.

— Но что, если посмотреть на это под другим углом? Вы же сами верите, что Эликсир, Панацея, Ремедиум Омниум — это всё названия лекарств, так?

— Углом? — переспросила Грида.

Энкрид сосредоточился на словах Энн.

— Что, если это не лекарство, а титул? — продолжила она.

Энкрид почувствовал, как у него в голове что-то щёлкнуло.

«Смена перспективы».

Если это не лекарство, значит, мифического зелья не существует. Но зато...

— Это моя мечта. Ремедиум Омниум. Я хочу стать человеком, способным вылечить любую болезнь.

Человек — может существовать. И это была её мечта.

Слушая её, Энкрид вдруг совершенно чётко понял, чего добивался их враг. Сменив угол зрения в тактическом мышлении, он увидел истинный замысел невидимого противника.

— Пахнет водой, — прервала его мысли Грида, устремляясь вперёд.

Преодолев небольшой холм, они увидели озерцо. Вода в нём была кристально чистой. За озером виднелся крутой подъём. Это была впадина, заполненная водой — возможно, грунтовой, так как от неё веяло холодом.

У них с собой было несколько пустых фляг, так что с запасами воды проблем не предвиделось.

Однако...

— Постой, — Энкрид остановил Гриду и посмотрел на Энн.

— Можешь проверить, всё ли в порядке с этой водой?

— А? Да, конечно.

Алхимики всегда проверяют качество воды. Поэтому многие ценители чая водили дружбу с алхимиками. Маркус часто повторял:

— Заведи друга-алхимика, и чистая вода тебе обеспечена. Хоть говорят, что лучшая вода — это утренняя роса, собранная эльфами.

Энн подошла к источнику, зачерпнула воду во флягу и капнула туда пару капель из флакончика. У неё всегда был с собой небольшой рюкзак, доверху набитый реагентами, которые ни в коем случае нельзя было ронять.

— Эту воду пить нельзя. Токсины осядут во внутренних органах. Это не убьёт вас сразу, но пить её категорически запрещено.

План врага стал кристально ясен.

— Они знали, что источник отравлен, и поэтому уничтожили наши припасы? — пробормотал Магрун.

— Или они сами отравили его заранее, — добавила Грида.

Даже Энкрид не мог сказать наверняка, отравили ли источник специально, или вода изначально была такой.

Но одно было ясно точно: их путь вперёд не будет лёгким.

Правда, отравленная вода вряд ли свалила бы рыцарей, чьи организмы были пропитаны Волей.

Значит, цель врага была более узкой.

«Энн».

Причина всё ещё была неизвестна. Личность врага — тоже. Но у Энкрида внутри начало закипать раздражение.

И раздражало его вот что:

Какими бы ни были планы врага, он ни за что не позволит им сбыться. Он сделает всё наперекор.

Но злился не только Энкрид.

— Ну и ублюдочные же методы у этих тварей.

Грубое, пересыпанное матом ругательство сорвалось с маленьких губ Энн. Это прозвучало почти как восхищение.

Хотя, конечно, никакого восхищения она не испытывала. И в помине.