«Правое плечо, левый бок».

Энкрид мгновенно прочитал намерения женщины, которая, судя по всему, была матерью Рагны.

Меч в её правой руке наносил рубящий удар сверху вниз, а клинок в левой совершал колющий выпад. Оба меча двигались в едином ритме. Быстро, но предсказуемо.

А значит…

«Легкотня».

Отбить или уклониться — проще простого. Рагна предпочёл уклонение.

Казалось, он даже не шевельнул ногами, но его тело уже сместилось в сторону. Скорость реакции рыцаря играючи ломала все рамки человеческого понимания.

Обычного человека могла бы шокировать недюжинная сила фроггов, поразительная ловкость зверолюдов или сокрушительная мощь гигантов. Но став рыцарем, ты перестаёшь удивляться подобным вещам. Тебе это больше не нужно.

Ведь теперь ты и сам обладаешь схожей силой и нечеловеческой реакцией.

Как, например, сейчас Рагна.

Едва Рагна ушёл с линии атаки, клинки матери молниеносно изменили траекторию под прямым углом, продолжая преследование.

Всё ещё казалось простым. Один клинок колет, другой рубит. На первый взгляд, даже примитивно.

«Нет, это совсем не просто».

То ли Энкрид сейчас выступал в роли стороннего наблюдателя, то ли его уровень понимания боя настолько вырос, но он отчётливо уловил скрытый смысл в этих движениях.

Два клинка двигались под определённым, строго выверенным углом, и эта комбинация была создана с одной целью — загнать противника в ловушку.

Например, меч в правой руке колол сверху вниз, целясь в ключицу, а левый клинок в это время наносил диагональный рубящий удар наружу, словно намереваясь одновременно распороть живот и отсечь руку.

Если бы Рагна попытался уклониться, сместившись в сторону, он бы просто сам напоролся на клинок.

Это был невероятно ловкий и скоростной стиль парных мечей. В скорости она бы не уступила никому.

И именно эта скорость лишала противника возможности предпринять что-либо ещё.

«И никаких лишних движений».

У Рагны оставалось всего два варианта: либо обнажить меч и блокировать, либо отступить, разорвав дистанцию.

«Будь я на его месте, я бы схватил её за запястья».

Учитывая, что в физической силе Рагна имел явное преимущество, логично было бы использовать этот козырь.

С точки зрения тактического мышления (в стиле Руагарне), это было бы самым правильным решением.

А перехватив запястья, можно было бы просто вбить свой лоб в переносицу противника.

Почему он выбрал бы именно этот вариант?

«Если отступить — неизвестно, какой трюк она выкинет следующим».

А банальный блок позволил бы ей продолжить серию атак.

Поняв это, Энкрид осознал и то, чем именно занималась сейчас мать Рагны.

«Принуждение к действию».

Если стиль рыцаря Акера (Паутина Акера) заключался в том, чтобы опутать движения врага, сокращая его варианты, то здесь всё было иначе: она с самого начала проложила единственно возможный маршрут и безжалостно гнала противника по нему.

Стиль прямого меча, похожий, но с совершенно иной философией.

Рагна же решил объединить три варианта — включая тот, о котором думал Энкрид.

«Если можешь — делай несколько вещей одновременно».

А он мог. И сделал.

Выхватив короткий меч, Рагна отбил один из клинков, левой рукой попытался перехватить запястье правой руки матери, а подняв правое колено, попытался достать её носком ноги в подбородок.

Тинг!

Едва клинок матери встретился с коротким мечом Рагны, она тут же вернула оружие в исходную позицию. Её тело стремительно отпрянуло назад, из-за чего захват и удар коленом Рагны рассекли лишь пустоту.

Заплетённые в косу светлые волосы женщины метнулись из стороны в сторону. Очевидно, что при столь резких движениях её одежда и волосы развевались бы во все стороны.

— Хм, сынок, а ты изменился.

Она двигалась с такой скоростью, что её фартук взвился в воздух, приоткрыв бёдра и живот. И там, на внешней стороне бедра, Энкрид заметил ножны.

«Она носит оружие даже когда готовит».

Один из её клинков явно не походил на обычный кухонный тесак. Он был длиннее короткого меча, с более толстым лезвием, но при этом казался невероятно тонким. Нечто среднее между гладиусом и коротким мечом — явно оружие, изготовленное на заказ.

«Нет, это Именное оружие».

Энкрид поправил сам себя. Женщина не расставалась с Именным оружием даже у плиты.

— Разве я мог не измениться за то время, что мы не виделись?

Рагна демонстрировал несвойственную ему ранее инициативу. Всем своим видом он показывал, что готов продолжить бой.

До ухода из дома он так себя не вёл. Мать была немного растрогана.

— Да, я всегда знала, что однажды ты вернёшься.

— Я не вернулся. Я пришёл забрать «Восход».

— «Восход»? Вы решили отдать его ему?

Женщина обернулась и посмотрела на Главу семьи, стоявшего у неё за спиной. Тот покачал головой:

— Нет.

— В тебе проснулись амбиции, сынок? Как же это радует! — снова улыбнулась женщина, повернувшись к Рагне.

«Какая на удивление позитивная семейка».

Анализируя только что произошедшую стычку, Энкрид сделал несколько выводов. Бой был коротким, но невероятно информативным.

И он кое-чему научился. Нельзя втиснуть всё многообразие стилей фехтования в узкие рамки Уничтожения, Удержания или Универсальности.

Точно так же, как нельзя свести всё только к Инстинктам или Расчёту.

Стиль, который только что продемонстрировала мать Рагны, был ярким тому примером.

«Переключение».

Она балансировала на тонкой грани между Расчётом и Инстинктом, мгновенно переходя от одного к другому. Это не было «Универсальностью», где всё смешано в равных пропорциях. Это были качели, которые резко кренились то в одну, то в другую сторону, но всегда возвращались к центру.

«И всё это на предельной скорости».

Свой новый стиль Энкрид назвал «Вспышкой», но по сути — это была абсолютная оптимизация тактического мышления. Сведение количества переменных до минимума в один конкретный момент.

Тут ему вспомнился метод Гриды. Точнее, её метод взлома расчётов. В реальном бою он был абсолютно неприменим.

Чтобы использовать его в настоящей схватке, Гриде пришлось бы обладать идеальной защитой, как у Энкрида в битве с Ванкиллером. Но её движения были слишком размашистыми для этого. Значит, это не для реального боя.

Во время их поединка Энкрид полагался на логику и тактику, а Грида намеренно вносила хаос, чтобы эту логику разрушить.

Поэтому Энкрид решил не давать ей времени на разрушение.

«Оставить лишь ограниченный набор вариантов и сделать лучший выбор».

Вот в чём заключалась суть «Вспышки».

Но если судить только по скорости движения клинка, то то, что показала мать Рагны, впечатляло куда больше.

«Сверхбыстрый переход от тактики к инстинктам за счёт скорости меча?»

Наверняка у неё припрятаны и другие козыри. Ему не терпелось их увидеть. Поэтому он сам не заметил, как его пальцы начали нервно сжимать и разжимать рукоять Самчхоля.

— А гость у нас, похоже, из боевых, — подметила мать Рагны, увидев его реакцию. Энкрид уже открыл рот, чтобы ответить, но Грида резко его оборвала:

— Даже не думай об этом.

Это было предупреждение.

— …Я здесь просто как сопровождающий Рагны.

Энкрид, которому до дрожи в руках хотелось вызвать её на поединок, был вынужден прислушаться к совету Гриды.

Тут в разговор вклинился Магрун:

— Это Энкрид из Бордергарда. Командир Ордена Безумцев. Вы наверняка слышали о нём из отчётов Деревни Посредников?

Мать Рагны пару раз моргнула, а затем выдала:

— О, так это он? Тот самый Похититель женских сердец?

Энкрид почувствовал, как у него дёрнулся глаз, но усилием воли сохранил каменное выражение лица.

«Какого чёрта это дурацкое прозвище добралось даже сюда?!»

Недолго поразмыслив, Энкрид как ни в чём не бывало спросил:

— Кто передал вам эту весть?

Для начала стоило изловить этого паршивца — тогда и удастся выяснить, откуда пошёл слух.

Хотя в девяноста девяти случаях из ста его источником окажется Синар.

Теперь Энкрид в полной мере осознал масштабы информационной диверсии, которую развернула эльфийка. Она раструбила по всему континенту, что главное достижение командира Ордена Безумцев — это разбитые женские сердца.

Того гляди, скоро дети на улицах будут распевать про него песни, а менестрели начнут слагать баллады.

А вдруг какой-нибудь маг-отшельник, столетиями не выходивший из своего леса, при встрече первым делом назовёт его этим идиотским прозвищем?

«Нет, это уже паранойя».

Сейчас было не время сходить с ума. Глядя в ясные, внимательные глаза женщины, Энкрид невозмутимо ответил:

— Слухи сильно преувеличены.

— Ну, говорят: нет дыма без огня. Да и судя по вашему лицу, это не так уж далеко от правды. Впрочем, если верить слухам, то наш Глава — это восьмирукий монстр. Так что если это неправда, значит, неправда. Я Александра Заун. Добро пожаловать в Заун.

На первый взгляд, она казалась совершенно обычной, но её невероятные навыки Энкрид уже успел оценить.

— Если уж на то пошло, то восемь рук скорее у вас, чем у него, — вставил Глава, стоявший рядом.

Александра рассмеялась. Несмотря на то что она была женщиной средних лет, морщин у неё почти не было, и выглядела она на удивление молодо. Рыцари стареют гораздо медленнее обычных людей.

«Значит, она достигла уровня рыцаря в очень юном возрасте».

Это было необычно. Глава скрывал свои эмоции за непроницаемым фасадом, а его жена, наоборот, казалась воплощением открытости. Но прочесть её истинные мысли было так же сложно.

— Если мастер достигает определённого уровня, скрывать свои намерения становится для него естественной привычкой, — вспоминал Энкрид слова Заксена.

И он понимал, почему.

Выдающаяся наблюдательность граничит с проницательностью, а та, в свою очередь, сродни чтению мыслей. Значит, мастера с высоким уровнем проницательности рефлекторно учатся скрывать свои собственные мысли.

Будь то расчёт, инстинкты или обострённые чувства — умение прятать свои намерения становится второй натурой.

«Иначе поединок между Рофордом и Пелом просто не состоялся бы».

Если один знает, что собирается делать другой, а второй понятия не имеет о планах первого — исход боя предрешён.

Конечно, бывают атаки, от которых не спасает даже знание, но это уже другой вопрос.

— Как удачно, мы как раз собирались ужинать. Я не знала, что будут гости, но еды хватит на всех. Присоединяйтесь. Но сначала вам стоит умыться.

Заун представлял собой небольшой замок, и слуг здесь тоже хватало. Позади Александры стояли несколько горничных и лакеев.

Удивительно, но они сохраняли абсолютное спокойствие, даже когда на их глазах размахивали мечами. Видимо, нервы у них были железные.

— Я провожу, — вызвалась Грида.

Александра кивнула:

— Да, комнаты там же, где и всегда.

Она уже успела убрать мечи. Энкрид снова упустил этот момент. То, как естественно и незаметно она спрятала оружие во время разговора… это был показатель высочайшего мастерства.

«Она и правда уникальна».

Глава поочерёдно посмотрел на Энкрида, Рагну и Энн.

— Встретимся чуть позже. Надеюсь, ужин пройдёт в приятной обстановке. Давненько у нас не было так многолюдно.

При этом в его голосе не было ни капли радости или предвкушения.

— Сюда, — Грида коротко поклонилась Главе и Александре, приглашая отряд следовать за ней.

— А мне нужно кое-куда зайти, — бросил Магрун и отделился от группы.

Только когда они отошли на приличное расстояние, Энн нарушила молчание:

— Я хотела сказать, что пришла вылечить его болезнь, но… он выглядит таким пугающим. Ваш отец.

— Разве? — Рагна пожал плечами.

— Вы с ним вообще не похожи.

На это Рагна согласно кивнул:

— Это мои приёмные родители. Было бы странно, если бы мы были похожи.

— М-м? — удивился Энкрид. Такого он не ожидал.

Грида, шедшая впереди, обернулась и подтвердила:

— Я тоже приёмная. Не знал? Ну да, этот идиот не из тех, кто любит трепаться о своей жизни.

Рагна ничего не ответил, с интересом разглядывая знакомые стены. Он давно не был дома, и в нём просыпалась лёгкая ностальгия.

— Кажется, моя комната была где-то здесь… или всё осталось как прежде?

Впрочем, по устройству замок мало чем отличался от большого особняка.

Территория была чётко разделена на внешнюю часть с садами и колоннадами и внутренние покои. Масштабы были не грандиозными, но достаточными, чтобы запутаться.

И место, на которое уверенно указал Рагна, оказалось коридором, ведущим в правое крыло особняка.

— Там только спальня Главы. И она не меняла своего расположения со времён позапрошлого Главы, — сухо констатировала Грида.

Рагна непонимающе склонил голову:

— Значит, я немного перепутал.

— Ничего себе «немного»! — возмутилась Грида. Впрочем, чего ещё можно было ожидать от Рагны? Даже если это дом, в котором он вырос, после долгого отсутствия он вполне мог забыть планировку.

— Купальни в той стороне. Прислуживать вам никто не будет. В Зауне принято всё делать самому. Если ты не выполняешь своих обязанностей — не жди, что тебе принесут всё на блюдечке. Свежую одежду вам скоро принесут.

Мечтаешь стать великим фехтовальщиком? Никто не будет подавать тебе хлеб на золотом подносе. Здесь система работала иначе.

Они держали минимум прислуги, а всё остальное делали сами.

— Как же хочется наконец-то нормально помыться, — вздохнула Энн.

— Пойдём со мной.

Грида увела Энн в соседнее помещение, отделённое стеной.

Энкрид зашёл в мужскую половину. Там стояла огромная деревянная бадья, доверху наполненная водой, а в углу виднелась печь, где при желании можно было подогреть воду. Над печью уже поднимался пар — кто-то позаботился о горячей воде.

Рагна, чья память на лица и события была куда лучше, чем память на маршруты, видимо, вспомнил детские привычки. Он взял деревянное ведро и начал смешивать горячую воду из котла с холодной водой в бадье.

Он готовил воду не только для себя, но и для Энкрида. Глядя на это, Энкрид наконец-то почувствовал: Рагна действительно вернулся домой.

Эта сцена была странной смесью чего-то привычного и абсолютно нового.

— Что такое этот «Восход»? — спросил Энкрид, глядя на суетящегося Рагну.

От Энкрида разило кислым потом — следствие долгого пути без нормального мытья. Неудивительно, что им предложили освежиться перед ужином.

Рагна опустил ведро в воду и ответил. Звук его голоса смешался с плеском воды.