— Это меч, — коротко ответил Рагна.

— Реликвия? — переспросил Энкрид.

Судя по пафосному названию, да и по контексту, это явно была не простая железяка.

Энкрид уже знал, что Рагна пришёл именно за ним, что меч находится у Главы семьи, и что просто так, за здорово живёшь, Глава его не отдаст.

Логично было предположить, что для получения «Восхода» Рагне придётся что-то доказать или выполнить определённые условия. Любой, кто хоть немного умеет складывать два и два, понял бы это.

«Интересно, если бы здесь был Крайс, он бы уже закатил истерику, требуя хотя бы одним глазком взглянуть на такую ценность?»

Даже не видя меча, Энкрид был уверен: за пару золотых монет на него даже посмотреть не дадут.

— Это фамильная реликвия, передающаяся в нашей семье из поколения в поколение.

— …И ты собираешься забрать фамильную реликвию и свалить с ней в Бордергард?

— Да.

В голосе Рагны не было ни тени сомнения. Его тон оставался таким же ровным и бесстрастным, как когда он говорил слово «меч».

Энкрид прекрасно знал, что у него самого характер не сахар. Он упрям, непреклонен, а иногда его настойчивость переходит все границы.

Некоторые люди из-за этого считали его весьма специфическим человеком.

«Но даже я до такого не додумался бы».

Этот парень был абсолютно, безнадёжно сумасшедшим.

Забрать фамильную реликвию и уйти служить в другой орден? Кто в здравом уме на такое согласится?

Энкрид сам не заметил, как его глаза подозрительно сузились. Рагна, уловив этот взгляд, тут же возмутился:

— Мне это не нравится. Почему вы смотрите на меня так же, как Рем?

С этими словами Рагна вылил на себя ушат воды.

Плесь!

Вода окатила его волосы, плечи и стекла по спине. Оказалось, что пока они разговаривали, он уже успел раздеться, набрать воды из котла и теперь мылся.

Энкрид тоже окатил себя водой и ответил. Чёрная, грязная вода стекала к его ногам. Учитывая, сколько времени они не мылись по-человечески, это было поистине райское наслаждение.

— А ты сам-то подумай над тем, что только что сморозил.

— А что не так? Я не вижу здесь никакой проблемы, — мгновенно парировал Рагна.

Энкрид хотел было покачать головой, но передумал и лишь самоиронично усмехнулся:

— Ну да, Орден Безумцев потому так и называется, что в нём полно сумасшедших ублюдков.

Прежний Рагна пропустил бы эти слова мимо ушей — ему было бы просто лень спорить. Но нынешний Рагна находился в поиске. Он искал, что оставит после себя. А потому не мог оставить подобное высказывание без внимания.

По правде говоря, даже в те времена, когда ему всё было до лампочки, некоторые слова всё же цепляли его за живое.

Слова, которые застревают в голове, царапают изнутри и не дают покоя.

Слова Энкрида были как раз из таких. И Рагна, используя навыки, усвоенные в Ордене, пошёл в словесную контратаку:

— Разве нас так назвали не потому, что наш командир только и делает, что разбивает женские сердца направо и налево?

Энкрид покосился на стоящий в углу Самчхоль.

«Отлично. Как раз помоюсь, слегка разомнусь — самое то перед ужином».

Рагна же, откинувшись на край огромной деревянной бадьи и высокомерно вздёрнув подбородок, продолжал гнуть свою линию:

— Ну, по крайней мере, командир оставит после себя легенду о Похитителе женских сердец.

Даже не будучи матерью Рагны, Энкрид не мог не восхититься тем, как этот парень вырос.

«Его навык выводить людей из себя определённо вышел на новый уровень».

Но означало ли это, что его навыки владения мечом выросли так же?

Сможет ли Рагна выйти сухим из воды, оказавшись между «Вспышкой» и «Волнорезом»? Разве сейчас не лучший момент, чтобы проверить на практике то, что он осознал во время пути?

«Идеальный».

Энкрид принял решение. Причины не было. Он просто захотел это сделать.

Объективно говоря, это было чистое безумие. Их позвали ужинать, попросив предварительно помыться, а значит, нужно было вести себя прилично.

Но после того как Энкрид увидел спарринг родителей Рагны, его кровь вскипела.

Говоря простым языком, у него чесались руки.

Всплеск.

Энкрид вытащил руку из воды.

Вода стала ножнами, а рука — мечом. Выпрямив пальцы и напрягши ладонь, он придал руке форму клинка.

Летящие брызги и густой пар, заполнявший купальню, создавали ощутимое давление, а прохладный сквозняк скользил между ними. Энкрид нанёс удар рукой-мечом, прочертив в воздухе резкую вертикальную линию сверху вниз.

— Сумасшедший ублюдок, — вырвалось у Рагны. Озвучив то, что было на душе, он вскинул руку навстречу удару. Их руки скрестились, встретившись с громким хлопком.

БАМ!

От эпицентра удара во все стороны брызнула вода.

Рагна увидел перед собой горящие синим пламенем глаза.

Почему Энкрид вдруг решил напасть? Рагне было плевать. Он не хотел этого знать и не собирался выяснять.

Разве этот человек не делал так всегда? Именно эта его черта Рагну раньше так раздражала.

И сейчас ничего не изменилось.

Энкрид — безумец, который проживает каждый свой день так, словно завтра он умрёт. Именно этот взгляд на жизнь стал главным уроком, который усвоил Рагна.

«Никогда не трать своё "сегодня" впустую».

Это то, к чему он сейчас стремился.

«Чего я хочу на самом деле?»

Он не знал. У него не было ответа. Но разве это повод стоять на месте?

— Не знаешь — значит, просто делай то, что должен. Делай то, что можешь прямо сейчас.

Энкрид всегда говорил это. Не всегда словами, но каждым своим поступком, всем своим видом. И Рагна, приняв эту философию, произнёс:

— Что ж, давайте окрасим эту бадью кровью.

На что Энкрид мгновенно парировал:

— Твоей кровью, смею заметить?

Рагна с абсолютно невозмутимым лицом покачал головой:

— Нет.

***

Процесс мытья выдался шумным и весьма разрушительным.

Так или иначе, они вышли из купальни, отряхнули пыль со своей старой одежды и положили её в сторону, а сами надели свежие вещи, которые принесли слуги.

— Я сказала вам помыться, а вы что там устроили? — спросила Грида, отжимая мокрые волосы руками. Судя по её взгляду, вопрос был более чем риторическим.

У Рагны волосы надо лбом были срезаны так, словно их обкорнали тупыми ножницами, а у Энкрида на скуле красовался здоровенный синяк.

— Мы беседовали.

— Водой плескались.

Ответы не совпали, но Грида не стала допытываться. Всё и так было ясно.

Энкрид коротко ответил и начал осматривать выданную одежду. Плотные серые штаны с крепким внешним швом и мягкой подкладкой и плотная бежевая рубашка.

Остальное снаряжение: перчатки, гамбезон, светло-зелёный стёганый жилет (работа эльфийских мастеров-дриад) он принёс с собой и теперь просто надел поверх. Пояс с мечом и остальное оружие тоже заняли свои привычные места.

Грида ничего по этому поводу не сказала, так как в Зауне расставаться с мечом было не принято.

Даже на кухне все носили оружие, так что вооружённый гость никого не удивлял.

Энн тоже переоделась — ей выдали что-то вроде просторного платья. Свою сумку, свисавшую до пояса, она, естественно, оставила при себе.

С мокрыми волосами, которые она даже не стала собирать, Энн сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

Она пришла сюда с конкретной целью. За ужином ей предстояло завести разговор на эту тему, и от волнения у неё сосало под ложечкой.

— Пошли, — скомандовала Грида и повела их в столовую.

Едва они переступили порог, как в нос ударил густой, насыщенный аромат жареного мяса и специй.

Они так долго не ели нормальной горячей пищи, что у Энкрида непроизвольно потекли слюнки. Но, войдя в просторную обеденную залу, он удивлённо склонил голову.

За большим овальным столом сидел человек, чьё лицо показалось ему до боли знакомым. Он так давно его не видел, что забыл имя, но лицо помнил точно.

Энкрид порылся в памяти и наконец произнёс:

— Рэй?

Мужчина, услышав это, широко распахнул глаза от удивления, затем нахмурился и ответил:

— …Я никогда не называл тебе своего имени. Энкрид из Бордергарда.

Его изумление было искренним, но слова Энкрида были настолько абсурдны, что ответ сорвался с губ сам собой.

Карие глаза, ничем не примечательная внешность. Это был тот самый человек с рапирой, который когда-то наведывался в Бордергард и предлагал Энкриду пойти с ним.

Энкрид запомнил его по характерному, прищуренному взгляду. На первый взгляд эти узкие глаза могли показаться злыми, но в целом лицо производило удивительно мягкое впечатление. Странный был тип.

Вспомнив лицо, Энкрид вспомнил и остальное: у этого человека были длинные руки и он владел невероятно быстрой техникой фехтования.

— Здаров, — Энкрид невозмутимо поднял правую руку в знак приветствия.

— Не припомню, чтобы мы были в таких отношениях, чтобы так радостно здороваться.

С точки зрения мужчины, встреча спустя столько времени действительно была поводом для фразы «давно не виделись», так что Энкрида стоило похвалить хотя бы за то, что он его вообще вспомнил.

— Да? Ну извини, память уже не та.

От этой обезоруживающей прямоты мужчина лишь молча пожевал губы, а затем выдавил:

— Да, немудрено забыть.

Человек с рапирой, будучи наслышанным о подвигах Энкрида, был потрясён лишь тем фактом, что они встретились именно здесь.

«Какого чёрта ты тут забыл?»

Этот вопрос вертелся у него на языке. Он знал всё, что Энкрид успел натворить с тех пор, как стал рыцарем.

«Я думал, слухи хотя бы наполовину преувеличены».

Но, глядя на него сейчас, он понимал: ни капли преувеличения в них нет. И это было по-настоящему удивительно. Но сказать ему было нечего.

Мир не всегда развивается так, как ты предполагаешь.

Он считал себя человеком, умеющим предвидеть будущее и делать точные выводы, но пророком он не был.

«Но всё равно поразительно».

То, что он видел перед собой, было не просто рыцарем. Уровень его силы казался запредельным. Впрочем, оценить его объективно мужчина не мог — ему просто не хватало для этого собственных навыков. Предел его восприятия.

— Ну, раз все в сборе, давайте есть, — прервал повисшую тишину Глава.

«Говорите, блудный сын, покинувший дом много лет назад, вернулся с гостем?»

Мужчина, сидевший за столом, перевёл внимательный взгляд на Рагну.

«Значит, этот парень — из семьи Заун?»

Впрочем, то, что Рагна обладал выдающимся талантом, мужчина заметил ещё в ту их первую встречу в Бордергарде.

«Значит, он пришёл сюда вслед за сыном Заунов».

Мотивы Энкрида оставались неясными, но общую картину мужчина смог обрисовать довольно точно. В голове у него роились сотни мыслей.

Мир действительно тесен, и никогда не знаешь, как повернутся события.

Он и подумать не мог, что человек, который когда-то отказался от его предложения и, как ему казалось, был обречён задохнуться в трясине собственной бесталанности, окажется здесь, сидящим за одним столом с Главой великой семьи.

— О, так вы знакомы? — спросила мать Рагны, поднимаясь навстречу гостям.

— Да, он как-то заезжал в наш город, гостил у нас. А потом пытался уговорить меня пойти с ним, — ответил Энкрид, вкратце изложив суть их знакомства.

— О, в этом нет ничего удивительного. Это его работа, — как ни в чём не бывало отозвалась Александра, жестом предлагая им сесть. Глава занял место во главе стола первым.

За ним сел узкоглазый гость, затем Рагна — прямо напротив Главы. Рядом с Рагной устроилась Энн, а Энкрид сел возле неё. Грида заняла место рядом с Александрой. Магруна за столом не было.

Как только все расселись, Энкрид уточнил:

— Что значит «его работа»?

Мужчина, понимая, что здесь скрывать свою личность нет смысла (да и причин для этого не было), ответил прямо:

— Я имперский вербовщик.

— Вербовщик?

— Да. Моя работа — путешествовать по континенту и делать особые предложения людям с выдающимися талантами.

Энкрид вспомнил момент, когда этот человек пытался уговорить его отправиться с ним.

Словно прочитав его мысли, имперский вербовщик поспешил объясниться, чтобы не возникло недоразумений:

— Предложение, которое я сделал тебе тогда, не было связано с твоими боевыми навыками. Я предлагал тебе стать моим преемником. Я увидел в тебе человека с блестящим умом и талантом лидера.

Этот человек умел говорить именно то, что нужно было услышать собеседнику. Недаром Империя назначила его на должность вербовщика.

Он удовлетворил любопытство Энкрида, честно раскрыв свои мотивы.

Он хотел прояснить ситуацию, чтобы Энкрид не подумал, будто вербовщик разглядел в нём скрытый боевой потенциал. Но Энкриду было глубоко плевать на эти тонкости.

Он и так знал, что в те времена его талант мечника был близок к нулю.

Это стало очевидно ещё в тот день, когда он только взял в руки меч и получил дыру в животе от гениального мальчишки.

— Забавное совпадение. Ешьте, — предложил Глава, и все приступили к трапезе без лишних церемоний.

Энкрид первым делом вцепился в отлично прожаренную ножку индейки. Грида, сидевшая напротив, щедро посыпала кусок хорошо прожаренного мяса какой-то приправой и с аппетитом откусила.

Ощутив во рту сочный, насыщенный вкус индейки, Энкрид решил последовать её примеру.

Неизвестно, был ли это северный рецепт или традиция семьи Заун, но здесь было принято посыпать баранину смесью специй.

Приправа состояла из нескольких ингредиентов и объединяла в себе острые, сладкие и свежие цитрусовые нотки.

«Неплохо».

В целом, еды было много, и преобладало в основном мясо. И в этом не было ничего удивительного.

Семья Заун состояла из людей, которые с утра до ночи махали мечами, изнуряя свои тела тренировками.

Энкрид убедился в этом, пока они шли к особняку.

Жилые каменные дома, у каждого — своя персональная тренировочная площадка, а перед самим замком-особняком располагалось огромное открытое пространство, напоминающее плац.

«Похоже, они там собираются и тренируются все вместе».

Даже по пути в замок Энкрид заметил нескольких человек, которые отрабатывали стойки с затупленными тренировочными мечами.

С таким расходом калорий мясная диета была просто необходима. Но стол не был лишён баланса. То тут, то там стояли миски с салатом из яиц, свежая зелень, щедро политая оливковым маслом и уксусом, и нарезка сыров.

— Это не алкоголь, но бодрит отменно, — произнёс Рагна, протягивая Энкриду медный кубок с желтоватым напитком.

Энкрид сделал глоток. Резкий кислый запах ударил в нос, прочищая мозги, а затем рот наполнился насыщенным, глубоким вкусом лесных ягод.

— Это напиток из выдержанного ягодного уксуса. Его делают из жёлтой дикой малины и разбавляют водой. Такое мало где попробуешь, — пояснил Рагна.

Этот сорт дикой малины рос только в этой местности, причём исключительно на отвесных скалах.

— Я уже упоминал, что прибыл сюда с важным предложением, а тут, как назло, появились гости со стороны, — недовольно заметил вербовщик, вяло ковыряясь в еде.

— Пусть слушают. Мне всё равно, — тут же ответил Глава. Затем он взял салфетку и тщательно вытер губы.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Вербовщик выдержал короткую паузу, собираясь с мыслями, а затем заговорил:

— То, что я сейчас скажу, — это официальное предложение от имени Великого Императора. Примите титул Герцога Щита. Темпест Заун.

Энкрид, не зная всех политических тонкостей, просто молча слушал. Упоминание Императора его не особо удивило.

Он ожидал чего-то подобного. Ещё до того, как человек с рапирой признался, что он имперский вербовщик, Энкрид догадывался, что тот прибыл либо из Империи на севере, либо из крупного королевства на юге.

Иначе он просто не смог бы с такой уверенностью предлагать кому-то отправиться с ним.

«Наверняка вербовщики Севера и Юга годами рыскали по всему Центральному континенту».

И скольких талантов они переманили — одному богу известно.

Так что в самом предложении не было ничего шокирующего. Любой человек, мало-мальски разбирающийся в геополитике континента, мог бы это предсказать.

Удивило Энкрида совсем другое: от этого старого знакомого, которого он не видел столько времени, исходил совершенно новый запах.

«Странно».

Это был запах мага.

Запах не был удушливо-сладким, но на протяжении всего пути их отряд несколько раз подвергался нападениям именно со стороны мага.

Глава ещё даже не успел дать ответ на предложение, но факты говорили сами за себя.

И тут Глава произнёс:

— Отказываюсь.

Ответ прозвучал твёрдо, безапелляционно и по-прежнему без единой капли эмоций, из-за чего мог показаться почти пренебрежительным.