Мужчина с шестью мечами на поясе, наблюдавший за боем, при котором Энкрид не переставал улыбаться, мысленно кивнул.

«Выдающийся характер».

Именно так выглядел человек, бросающийся в бой со смехом. Даже среди детей семьи Заун, включая Одинкара, редко встретишь того, кто откровенно наслаждается колоссальным давлением Главы.

Конечно, такие люди встречались в Зауне, так что поначалу мужчина подумал: «И всего-то?» — но…

Слова, сорвавшиеся с губ Энкрида сразу после поражения, изменили всё. Эти слова пронзили сердце, словно раскалённая игла.

Мужчина, даже толком не зная этого человека, всей душой захотел, чтобы Глава принял его вызов.

Достаточно было просто взглянуть в эти синие глаза, горящие неподдельной жаждой, сквозь пряди чёрных волос.

«Глава, разве не об этом вы твердите нам изо дня в день?»

Даже пару минут назад Глава сказал именно это: «Нынешняя жажда всегда запаздывает на шаг, и лишь усилия, накопленные прежде, откликаются на сегодняшнюю отчаянную мольбу».

И вот этот черноволосый парень, только что удостоившийся высшей похвалы — слова «великолепно», — снова изливал эту отчаянную жажду.

«Я хочу махать мечом. Это ещё не конец. Побудь со мной ещё немного».

Его желание кричало без слов, выплёскиваясь наружу.

«Уметь признать поражение — это прекрасно. Искренне наслаждаться боем — тоже здорово, но…»

Но ничто не сравнится с обладанием этой обжигающей жаждой.

Это был один из краеугольных камней философии семьи Заун. И личное кредо самого Главы.

Гений, утративший жажду, перестаёт быть гением — именно поэтому Рагну когда-то отправили в свободное плавание. И вот теперь человек, пришедший вместе с ним, демонстрировал ту самую страсть, которая заставляла сердце биться быстрее. Слишком горячо.

— …Редкий характер, — произнёс стоявший рядом блондин средних лет.

В семье Заун характер и дух ценились превыше всего.

Но мужчина с шестью мечами, даже не повернув головы к собеседнику, отрезал:

— Редкий? Это драгоценный дар. Хескаль, тебе стоит развивать свой глазомер.

Возможно, интуиция воина, посвятившего мечу всю жизнь, позволила ему разглядеть в этом парне нечто по-настоящему особенное. А может, всё дело в том, что его собственной специализацией была концепция «Волн». Как бы то ни было, он чувствовал именно это.

Блондин Хескаль, казалось, не разделял таких восторгов. В его глазах читалось удивление, но в целом он сохранял невозмутимость.

— Я уже говорил тебе: когда ты начинаешь рассуждать о чужом глазомере, это вызывает у меня лишь раздражение, — огрызнулся Хескаль. Но мужчина с шестью мечами больше не проронил ни слова.

Разве сейчас были важны эти препирательства? Абсолютно нет.

Помимо них, за боем наблюдала ещё пара глаз. И это была Энн.

Жажда, исходившая от Энкрида, передалась и ей, заставив сердце болезненно сжаться. Она не могла оторвать от него взгляда и сама того не замечая начала всем существом желать, чтобы человек, убивший её наставника, снова поднялся на ноги.

А затем её взгляд естественным образом переместился на того, кто должен был ответить на вызов Энкрида.

На мгновение ей показалось, будто от губ Главы отделился едва уловимый шлейф чёрного дыма. Это было мимолётное видение, исчезнувшее так быстро, что его можно было списать на обман зрения.

Но затем до неё донёсся запах. Запах, который в шоке от происходящего она забыла. Тот самый специфический аромат, который мог учуять лишь опытный алхимик, годами работавший с травами и зельями.

Наваждение, вызванное жаждой Энкрида, спало. Инстинкты алхимика и её главная жизненная цель слились воедино, проясняя разум.

«Ах».

Энн всё поняла и уже открыла рот, чтобы заговорить, но жена Главы опередила её:

— Теперь моя очередь.

Александра шагнула вперёд, не спрашивая разрешения у мужа. Но никто и не подумал возражать.

Все прекрасно знали: если дело доходит до чистого мастерства, Александра ничуть не уступает Главе.

Даже Энкрид, всё ещё стоявший на одном колене и излучавший яростную решимость, почувствовал это по её ауре.

Мало кто знал, но наставницей по фехтованию Шмидта — того самого имперского вербовщика — была именно Александра.

Стиль Шмидта был сосредоточен на абсолютной скорости. И это неудивительно. Ещё до того, как стать Заун, её меч славился своей невероятной быстротой.

В те времена, когда по континенту гремело имя Рыцаря Бури, Александра тоже носила громкий титул:

Блицклинг. Или, в переводе на континентальный язык, «Молниеносный Клинок».

Её Именным оружием были два меча — клинки чуть длиннее обычного шорт-сорда. Несмотря на хмурое небо, казалось, будто холодный свет собирается и танцует только на лезвиях её оружия.

«Глава — это непоколебимая тяжесть».

А его жена — стремительная скорость.

Пожалуй, нет ничего удивительного в том, что Рагна, выросший, наблюдая за их спаррингами, в итоге создал стиль, сочетающий в себе и тяжесть, и скорость.

Едва она закончила говорить и дала Энкриду время восстановить дыхание, один из её парных клинков превратился в точку и устремился точно в межбровье Энкрида.

ВЖИИИК!

Звук, похожий на раскат грома, последовал за клинком, обратившимся в точку. Энкрид, сконцентрировавшись до предела, резко дёрнул головой в сторону.

ВШУХ!

Лезвие царапнуло щеку, и в воздух взметнулись капли крови. Не успела первая капля упасть на землю, как между ними произошло не менее пятнадцати обменов ударами.

КЛАНГ! ДЗЯНГ! ДЗИНЬ!

Энкрид уже вскочил на ноги. Он стоял, выставив меч под углом так, словно пытался укрыть за ним всё своё тело.

Александра остановилась в четырёх с половиной шагах от него, сжимая в обеих руках свои клинки.

ГР-Р-Р-УУМ.

Где-то высоко в небе прогремел гром, возвещая о приближении грозовых туч. Казалось, вот-вот хлынет ливень.

Кап.

Царапина на щеке оказалась довольно глубокой, и кровь, стекающая по лицу Энкрида, собиралась каплями на подбородке.

— Я закончу до того, как пойдёт дождь, — бросила Александра.

— Да неужели? — тяжело дыша, ответил Энкрид.

Как он вообще умудрился заблокировать эту лавину ударов? Он задал себе этот вопрос, но ответа не нашёл.

Повезло?

Александра, словно давая ему ещё пару секунд на передышку, снова заговорила:

— Удивительная погода. Да, грозы в это время года случаются, но такого масштаба я ещё не видела. Не знаю, что за божество сейчас забавляется, но это точно не Бог Мечей. Ему нет дела ни до чего, кроме хорошей драки.

— Да неужели?

Уголки губ Александры поползли вверх:

— Ты посмотри на этого засранца. Он же меня вообще не слушает.

В мире нет идеальных людей. Рагна знал о слабом месте своей матери. Обычно она была доброй и мягкой, но если её вывести из себя, из её речи мгновенно пропадала всякая вежливость. И это был сигнал крайней опасности.

***

«Что это такое?»

Энкрид сосредоточился на странном ощущении: казалось, будто он вот-вот ухватит что-то неуловимое.

Как мираж в пустыне, который, если очень сильно сосредоточиться, кажется, можно даже схватить. И от этого его отчаянная жажда только росла.

То, что он обычно прятал глубоко в себе, сейчас вырвалось наружу. Это было уже не просто удовольствие от боя, а обжигающее желание обладать.

Он хотел размахивать мечом, до боли, до исступления. Как это сделать? Каким путём пойти? Он не знал. Он знал лишь, что хочет сражаться.

И к этому желанию примешивалось ещё одно:

«Как можно дольше».

Взмах за взмахом, удар за ударом. Сохраняя это состояние.

Что для этого нужно?

«Выстоять».

С запасом «Воли» проблем точно не будет. Для начала он выставил перед собой Самчхоль, укрыв за ним своё тело.

Он сделал шаг правой ногой и, ориентируясь по большому пальцу стопы, провёл мысленную вертикальную линию, которую тут же перекрыл мечом. Теперь между ним и противником был только его клинок. Таким образом, он ограничил поле зрения Александры только своим мечом.

«Что дальше?»

В ходе недавнего обмена ударами он уловил в её стиле отголоски того самого Ванкиллера.

Она балансировала между инстинктами и расчётом, но в основе её движений лежала абсолютная рациональность. А что, если эту рациональность немного сломать?

Он уже делал это в бою с демоном Ванкиллером. Да и Грида пыталась проделать то же самое с ним, чтобы сбить его расчёты.

«Движения не должны быть бессмысленными. Моя цель — дезориентация».

«Волнорез» уже был активирован. Тактическое мышление подсказало следующий шаг.

Энкрид расслабил левую руку и позволил ей скользнуть к рукояти «Пенны». Он не собирался выхватывать её. И даже не собирался сжимать рукоять.

Но одного этого движения было достаточно, чтобы внести сбой в расчёты противника…

ВЖУХ!

Внезапно Энкрид увидел перед собой два падающих полумесяца. Два клинка обрушились на него буквально из ниоткуда.

Он резко вскинул Самчхоль, с силой оттолкнувшись левой ногой назад и до предела напрягая все мышцы.

Время снова замедлило свой бег. Иначе от этой атаки было не спастись.

«Луна падает».

Меч — опасное оружие, и малейшая ошибка в обращении с ним может стоить жизни.

Если он не выдержит давления этих двух полумесяцев, то его же собственный клинок может распороть ему грудь.

ДЗИНЬ! КЛАНГ!

Два лунных серпа ударили по Самчхолю. Энкрид понял, что отбить удар мечом он уже не успевает, поэтому применил рукопашный приём из арсенала Валаф, чтобы рассеять силу удара всем телом.

Вж-ж-жух.

Из-за этого его подошвы проскользили по земле, оставляя глубокие борозды.

Александра, чьи клинки только что описали две лунные дуги, снова разорвала дистанцию.

— Ты что, издеваешься? Я быстрее тебя, а ты пытаешься провернуть такие дешёвые трюки? Какой идиот вообще додумался до такого?

«Ну, твоя дочь, например».

Энкрид проглотил ответ. Сейчас было не до шуток. Александра явно давала ему поблажку.

Он только что принял на себя удар Главы. Как ни крути, его состояние было далеко от идеального.

Она это понимает и поэтому сдерживается?

На самом деле, всё было иначе. Рагна знал, что это просто проявилась худшая привычка его матери.

Александра Заун во время спаррингов любила загонять противника в угол.

Её губы изогнулись в предвкушающей усмешке. Она получала от этого истинное удовольствие.

— Эй, ты же так и помереть можешь.

И Энкрид на собственной шкуре ощутил всю правдивость её слов. Жажда убийства, исходящая от неё, не была шуткой.

Её аура тоже начала обретать форму.

Если у Главы это был гигантский меч, то аура Александры напоминала натянутую до предела тетиву лука с наложенной стрелой, наконечник которой упирался прямо в лицо Энкриду.

Стоит ей только разжать пальцы — и стрела, находящаяся на расстоянии вытянутой руки, пронзит его насквозь.

Головокружительное чувство опасности стимулировало разум, разогревая мозг. Эмоции вспыхнули, и «Воля» огненным потоком ринулась по венам. Мысли неслись вскачь, расчёты ускорялись.

«Чтобы постоянно совершать сбивающие с толку движения, нужно каждый раз открывать свои уязвимые места».

А перед противником с такой скоростью — это верное самоубийство.

«Это была идиотская затея» — он это признавал.

Энкрид мгновенно закончил анализ. Александра снова оттолкнулась от земли.

ТУМ!

В тот момент, когда её нога коснулась пыльной арены, её фигура размылась от скорости.

«Реагируй».

Приказал себе Энкрид.

От первого точечного укола, за которым последовал шквал молниеносных ударов, и вплоть до её последней атаки…

Он не обдумывал блоки. Его тело двигалось само.

КЛАНГ!

Самчхоль отбил диагональный рубящий удар Александры. Но в её руках было два меча.

Второй клинок с хищным свистом устремился к правому бедру Энкрида.

Он метил точно в сустав — туда, где броня не могла его защитить.

Используя силу отскока после первого блока, Энкрид крутанулся на месте. Меч Александры лишь скользнул по его бедру, не нанеся серьёзной раны.

Ткань разошлась, показалась кровь, но это была всего лишь царапина.

— Меч нужно держать всем телом. Идиот! Накачай пресс, сделай его каменным.

Когда это было? Кажется, ещё в те времена, когда он зарабатывал на жизнь наёмничеством, сопровождая караваны и подрабатывая телохранителем для богатеньких дам.

Один из инструкторов тогда вбивал ему в голову азы фехтования.

— Не маши одними руками. Используй всё тело.

И он так и делал. Тренировался каждый божий день, до седьмого пота, не зная пощады к себе.

А позже Аудин научил его, как сделать мышцы толще, выносливее и эластичнее.

И он тоже последовал его совету. Терпел и работал над собой.

«Моё тело успевает реагировать».

И к тому же он усвоил ещё один важный урок: какой бы путь ты ни выбрал, он не будет ошибочным. Это он перенял от Рагны. А значит, колебаниям здесь не место.

Инстинкты и обострённое восприятие взяли верх.

Атака Александры была слишком быстрой, чтобы её можно было просчитать. Поэтому интуиция сработала на опережение.

Ледяной ветер обжёг уши. Все чувства были напряжены до предела, каждый волосок на теле пытался уловить малейшее движение противника.

Тело Александры начало излучать мягкое свечение. Подобное же сияние охватило и её клинки.

Она отвела левую руку назад, спрятав меч, а правым клинком нанесла косой рубящий удар.

«Реагируй».

Энкрид снова мысленно скомандовал своему телу.

Вдруг что-то невидимое начало обретать форму, уплотняясь прямо в его руках.

Обострённые чувства опередили разум и запустили реакцию ещё до того, как он успел осознать происходящее. И в этом процессе «Воля» высвободилась совершенно естественно.

Это было движение, которое он повторял тысячи раз, но сейчас казалось, будто кто-то привязал к нему нити и дёргает за них, управляя его телом как марионеткой.

БАБАХ!

Раздался грохот, и Энкрид, словно кукла с оборванными нитями, отлетел назад. Но в этот раз он не покатился по земле. Чьи-то руки крепко подхватили его под спину, остановив падение.

Благодаря этому Энкрид не упал, а лишь опустился на одно колено, полусидя на земле.

По иронии судьбы, он оказался точно в такой же позе, как после удара Главы.

— Что это сейчас было? — спросил Рагна, и в его глазах читалось неподдельное потрясение. Такое выражение редко можно было увидеть на его лице.

— Понятия не имею, — честно ответил Энкрид.

— Алекс! Ты что, решила убить его во время спарринга?! — возмущённо выкрикнул кто-то. Это был тот самый мужчина с шестью мечами.

— Ой, я и правда чуть его не прикончила. Ты как, живой? — спохватилась Александра, к которой вернулось её обычное самообладание.

Но тут же добавила со смехом:

— Ой, да ладно тебе. Нормально всё. Он же отлично заблокировал.

Энкрид кивнул:

— Да, заблокировал. Было весело.

И он не лукавил. Ему действительно было весело.

Рагна неотрывно смотрел на Энкрида, прокручивая в голове сцену, свидетелем которой только что стал.

Поверить в это было трудно.

«Он покрыл меч Волей».

Это длилось всего мгновение, но Рагна отчётливо это видел.

«Воля» — бесформенная сила. И Рагна давно определил для себя следующий этап развития — придать этой бесформенной энергии материальную форму.

Проще говоря — Воплощение.

Он уже демонстрировал нечто подобное, когда пробивал «Волнорез» Энкрида.

Кстати, основу для этой техники он подсмотрел у своего отца.

Он взял за основу давление отца и через него постиг принцип Воплощения. Именно поэтому его «Воля» и принимала форму гигантского меча.

Оставалось только сжать эту силу и выпустить её в виде потока «Воли» иного качества.

«И командир только что это сделал».

В тот миг, принимая удар матери, Энкрид шагнул туда, куда стремился Рагна.

— Можете повторить?

— А? Хм… Вряд ли, — покачав головой, ответил Энкрид. И добавил: — Но ведь сегодня не последний день в моей жизни.

Талант — жестокая штука. Кому-то достаточно одного удачного стечения обстоятельств, чтобы всё понять и повторить, а кому-то нужны десятки таких случайностей.

Но даже осознавая эту жестокую несправедливость:

— Это весело.

Улыбаться, как он сейчас — это редкость. Поистине, огромная редкость.

Пока Рагна поддерживал командира за спину…

— Так когда это началось? — спросила Энн, вплотную приблизившись к Главе. До этого она стояла в стороне, не вмешиваясь в происходящее.

Глава молча посмотрел на неё.

В выражении её лица читалась абсолютная серьёзность.

— Отвечайте, — потребовала Энн тоном, не терпящим возражений.

Для неё это было в порядке вещей. Кем бы ни был пациент, если он тяжело болен и стоит на пороге смерти, она сделает всё, чтобы его спасти. Таково было кредо настоящего целителя.

— Поговорим внутри, — наконец произнёс Глава, и Александра жестом велела всем расходиться.

— Спектакль окончен, все по домам. И не забудьте как следует потренироваться после того, что увидели.