Рагна был удивлён, но ни зависти, ни ревности не испытывал. Он видел, с чего Энкрид начинал, и был рядом с ним всё это время. Какая тут может быть зависть?

— Вы облекли бесформенную силу в форму.

Так лаконично Рагна описал то, чему только что стал свидетелем. Энкрид всё понял, но если бы его попросили повторить это прямо сейчас, он не был уверен, что сможет.

«Я пока не уловил суть».

Честно говоря, он и сам толком не понял, как у него это получилось. Всё произошло как во сне. Можно ли назвать это удачей?

Один миг озарения после десятков тысяч взмахов мечом?

Говорят, богиня удачи летает на ветру, и её невозможно поймать за хвост. Континентальная пословица гласит: «Удача лишь касается тебя, но никогда не задерживается».

И хотя это действительно походило на удачу, Энкрид тут же отмёл эту мысль.

«Никакой удачи здесь не было. Это не случайность».

Это результат времени, которое он вложил. Результат каждого «сегодня», проведённого в изнурительных тренировках с мечом. Его собственное тело говорило ему об этом.

Значит, всё, что ему оставалось, — это анализировать и повторять. Как он уже говорил: «Сегодня не последний день в моей жизни».

Осмысливая недавний бой, Энкрид понял, что Александра дополнительно ускорила клинок на середине движения.

«Она изменила темп, добавив скорости».

Это было движение за гранью любых расчётов. Защита «Волнореза» строится на считывании движений противника и математическом вычислении результата.

Уже запредельно быстрый удар внезапно стал ещё быстрее, поэтому предсказать его было почти невозможно.

«Я ведь даже представить не мог, что мечом можно махать так быстро».

Если бы я сделал хоть одно лишнее движение.

Если бы угол наклона клинка отличался хотя бы на градус.

Если бы мозг обрабатывал информацию чуть медленнее.

Если бы тело среагировало на долю секунды позже.

«Я был бы мёртв».

Смерть буквально пронеслась мимо, обдав холодом.

И во всём этом Энкрид ясно видел замысел противницы. Замысел, полный заботы и своеобразной благодарности.

«Это то же самое "Принуждение к действию"».

Александра славилась тем, что загоняла противника в угол своей невероятной скоростью. Но теперь он понял, что она делала это не только движениями.

«Её слова перед атакой служили той же цели».

Она заговорила, чтобы повысить собственную сосредоточенность. Когда Энкрид ответил, сделав оружием свою отчаянную решимость, она направила на него убийственное намерение, ещё сильнее подстегнув боевое возбуждение.

Пара фраз — и она проверила его боевой настрой.

— Ты посмотри на этого засранца. Он же меня вообще не слушает.

Первый укол, оставивший царапину на щеке, — из той же оперы. Проверка того, как его тело реагирует в экстремальной ситуации.

Она наглядно продемонстрировала: малейшая оплошность приведёт к смерти.

«Не пытайся выкинуть какой-нибудь дешёвый трюк, если ты медленнее меня».

Она вела его, направляла к тому самому единственному, идеальному взмаху мечом, в котором должна была воплотиться вся его отчаянная жажда.

Конечно, в процессе этой «заботливой тренировки» он пару раз чуть не лишился головы.

«Не успел бы среагировать — точно бы умер».

Это неоспоримый факт.

— И многих она убила во время таких вот спаррингов?

— Мама? — переспросил Рагна и покачал головой. — Насколько я знаю, ни одного.

Рагна покинул дом ещё в детстве. Энкрид перевёл взгляд в поисках Гриды — она-то должна знать.

Но среди собравшихся зевак Гриды не оказалось. Вместо неё он увидел лишь своих спутников, удаляющихся вместе с Главой.

Взгляд Энкрида на мгновение задержался на спине Энн. Глава и девушка-алхимик как раз скрывались за кирпичной стеной тренировочной площадки, направляясь внутрь особняка.

Александра бросила на них быстрый взгляд, но промолчала.

— Рагна, иди за Энн.

— Да, понял.

Рагна небрежно кивнул и отправился следом. Это чужая территория. Что бы Энн ни планировала сделать, ей будет спокойнее, если рядом будет хотя бы одно знакомое лицо.

Были и другие причины для такого решения, но Энкрид предпочитал оставлять открытыми все варианты развития событий.

Пока он размышлял, к нему с мерным стуком шагов приблизился человек.

— Эй, гость.

Это был тот самый мужчина, обвешанный шестью мечами. На его лице читалось явное возбуждение. Его руки были туго замотаны старыми бинтами, на лбу красовалась плотная повязка.

Пояс и голени были обмотаны тканью багрового цвета. Несмотря на потрёпанный вид бинтов и ткани, они были безупречно чистыми.

Да и с шестью мечами на поясе он мог бы выглядеть как оборванец, но от него не исходило ощущения неряшливости.

Прямая спина, идеальная осанка и готовность выхватить любой из шести клинков в любую секунду придавали ему ауру утончённой опасности.

«Он предпочитает чистые, выверенные движения».

Таков был вывод Энкрида после короткого наблюдения, пока мужчина подходил.

— Ты далеко пойдёшь. Я это вижу, — неожиданно заявил мужчина.

Стоявший позади него человек, выглядевший лет на десять старше Энкрида, лишь укоризненно покачал головой.

— Не слушайте его. Интуиция этого парня почти никогда не оказывается верной.

Голос у говорившего был глубоким и солидным. Первое, что бросилось в глаза Энкриду, — ножны, украшенные изящной гравировкой. Затем он заметил грубые мозоли на руках, привыкших крепко сжимать рукоять меча, идеальную боевую стойку и абсолютно бесшумное дыхание.

«Оба — не промах».

Так подсказывала интуиция. Впрочем, предсказать исход реального боя невозможно.

Даже если бы ему пришлось сойтись в битве не на жизнь, а на смерть с Александрой или Главой, результат мог бы оказаться непредсказуемым.

Такова природа смертельных схваток.

Но по той же причине нельзя было с уверенностью утверждать, что его собственные шансы на победу высоки.

— Я Хескаль, а этот... — начал было мужчина постарше, но его перебили.

— Я сам представлюсь! Эй, ты, кусок льда, помолчи. Меня зовут Райнокс. Ищешь самого сильного бойца в семье Заун? Это не я. Зато я — самый романтичный человек в этих стенах.

Владелец шести мечей продолжил тараторить. Назвать себя «романтичным», обвешавшись оружием с ног до головы, было довольно эксцентрично, но Энкрида это не смутило.

Проведя столько времени в компании отъявленных психов из Ордена Безумцев, он давно привык к подобным выходкам и твёрдо хранил рассудок.

— Энкрид из Бордергарда.

Услышав ответ, Хескаль протянул руку. Энкрид ответил крепким рукопожатием.

— Прошу прощения за поздние приветствия. Добро пожаловать в Заун.

Райнокс, широко ухмыляясь, добавил:

— Да к чёрту приветствия. Лучше приведи себя в порядок. Небось, руки чешутся ещё подраться? Алекс любит бросаться в атаку без предупреждения, но я не такой.

— Это будет отличный опыт, — поддержал Хескаль.

По их поведению Энкрид понял, что статус этих двоих не уступает статусу Главы.

Они не спрашивали у него разрешения и не оглядывались на окружающих. Тем временем зрителей прибавилось, но Гриды и Магруна среди них по-прежнему не было.

Их место заняла другая.

— Я тоже в деле.

За спинами мужчин выросла девушка с юным лицом, по которому было сложно оценить её реальный уровень мастерства.

— Я бы тоже с удовольствием скрестил с тобой клинки, но, боюсь, придётся отложить до завтра. У меня дела, — произнёс Хескаль.

Он окинул взглядом темнеющее небо, извлёк из кармана карманные часы и сверил время.

Окружающая обстановка — это якорь, удерживающий в реальности. Энкрид прекрасно понимал смысл этой фразы и активно применял её на практике.

Опытные рыцари обладают выдающейся тактической проницательностью в бою. В контролируемой среде это перерастает в способность анализировать происходящее, сопоставляя известную информацию с текущей ситуацией.

Проще говоря, они видят контекст, просчитывают последствия и понимают динамику событий.

Или, если совсем просто: у них феноменальная сообразительность.

Конечно, для этого нужен врождённый талант.

Энкрид, может, и не был гением меча, но что касается восприятия и оценки ситуации — тут природа его не обделила.

Поэтому некоторые вещи он замечал без малейших усилий.

«Они не бедствуют».

Пусть Заун не кичится роскошью, но это явно не бедный клан.

Карманные часы обычно делают именные мастера, и стоят они не меньше, чем магические артефакты.

«А если в них нет магии, они бы просто не работали».

Но никто из присутствующих даже не моргнул, увидев такую дорогую вещь. Значит, для них это обыденность.

Впрочем, их больше интересовало другое.

— Устал? — спросил Райнокс.

В его вопросе явно читалась готовность немного поддаться, но Энкрид воспринял это иначе.

— Я всегда в идеальной форме. И сейчас — мой пик.

Это была чистая правда. «Мой максимум — это то, на что я способен прямо сейчас». Таково было его нерушимое кредо.

Произнеся это, Энкрид поймал себя на мысли, что это место чертовски ему нравится. Искренне нравится.

— Чур, я следующая!

— А мне можно?

Из десятка собравшихся зевак никто не собирался отступать.

И дело было не в том, что они были уверены в своих силах. Просто они увидели интересного противника и не могли отказать себе в удовольствии броситься в драку.

Пока Глава был здесь, они держались на почтительном расстоянии, но стоило ему уйти — их прорвало.

Прежде чем Райнокс успел что-то сказать, Энкрид ответил:

— Без проблем. Все по очереди.

Услышав это, Райнокс хохотнул:

— Эй, после боя со мной ты еле на ногах стоять будешь.

— Не дождёшься.

— ...У тебя что, «Воля» лишняя?

Все знают, что даже если экономить силы, «Воля» рано или поздно истощится. Это прописная истина.

— С избытком.

Поскольку Энкрид отвечал предельно честно, Райнокс даже растерялся, пару раз хлопнув глазами.

— А ты неплохо умеешь выводить из себя, да?

Энкрид вовсе не пытался его спровоцировать, но если это так прозвучало — что ж, пусть так и будет.

— Ладно, давай повеселимся.

На вид Райноксу было меньше пятидесяти, но Энкрид догадывался, что он старше. Те, кто овладел «Волей», стареют медленнее. А это был Заун.

«Если их называют легендами...»

Значит, у них есть сила, подтверждающая этот титул.

Глава и его жена были тому доказательством, и этот мужчина с шестью мечами наверняка тоже входил в элиту клана.

Эта мысль лишь подогревала радость Энкрида.

— Улыбаешься? — Райнокс тоже расплылся в широкой, предвкушающей ухмылке. Оба выглядели так, словно нашли лучшее развлечение в жизни.

Остальные присутствующие разделяли их энтузиазм.

***

— Ситуация серьёзная, так? И сколько лет это уже длится?

Комната была отделана серым и коричневым камнем, создававшим контрастный узор на стенах. На одной стене висели два меча, на противоположной — шкура неопознанного зверя.

Услышав вопрос Энн, Глава семьи обернулся.

В центре гостиной располагался камин со следами недавнего огня, но сейчас он был пуст, и в комнате было прохладно.

Глава был вдвое крупнее Энн. Столкнувшись с ним лицом к лицу, любой почувствовал бы подавляющее давление, но Энн его просто не замечала.

Глава, видимо, тоже старался не давить на неё, поэтому выдержал солидную дистанцию, прежде чем повернуться.

— Это ваша врачебная интуиция? — спросила вошедшая следом Александра.

— Нет. Я уверена, — тут же ответила Энн.

Александра не блистала чувством юмора, поэтому ничего не добавила, но если бы Энкрид был здесь, он бы обязательно вставил: «Если ты будешь так на него пялиться, он решит, что ты в него втюрилась». Настолько пристальным был её взгляд, не отрывавшийся от Главы.

— Отвечайте. Вы знаете, в чём причина?

Несмотря на то, что на мгновение она запнулась на слове «причина», её решимость оставалась непоколебимой.

Глава хранил молчание.

Энн знала, что эта болезнь принимает самые разные формы.

«Мне нужно найти источник. Я должна его увидеть».

Только тогда она сможет начать лечение. Это первый и самый важный шаг.

Глава, пусть и не выглядел дружелюбно, полностью погасил свою подавляющую ауру.

— Не сейчас.

Ответ оказался далёк от того, что ожидала услышать Энн.

— ...Что?

— Мой муж сказал всё, что хотел.

Вмешалась Александра, а стоявший позади Энн Рагна добавил:

— Пойдём.

Рагна по лицу отца понял: тот не собирается ничего объяснять.

Если Главе нужно было бы высказаться, он бы заговорил, но сейчас он выбрал молчание. Убедить его было невозможно.

Энн растерялась.

«Он ведь сам понимает, насколько всё серьёзно».

Если бы речь зашла о проклятии, у Энн нашлось бы восемьдесят девять контраргументов. А если бы он спросил, действительно ли она способна его вылечить, она бы ответила: «Да, смею утверждать, что могу», — и предоставила бы с полсотни способов это доказать.

Но ни одной из ожидаемых фраз не прозвучало. Лишь короткое и непонятное: «Не сейчас».

Она совершенно не понимала мотивов этого человека.

***

После поединка с Главой Энкрид провёл в Зауне ещё три дня.

Небо, готовое разразиться ливнем, лишь копило свинцовые тучи, но так и не пролило ни капли.

Зато на лицах людей, которые постоянно искали встречи с Энкридом, сияло неподдельное удовольствие. Улыбки заменяли им солнце.

— Можно мне тоже попробовать? — спросил молодой слуга.

В этом месте все носили мечи и говорили только о фехтовании. И этого было достаточно, чтобы все были счастливы.

— Конечно.

Энкрид безжалостно впечатал кулак в лицо слуги, а затем пинком отправил его в полёт.

Бам! Хрясь!

Со стороны могло показаться, что он избивает ребёнка, но слуга использовал в бою не только меч, но и руки с ногами. Чтобы пресечь эту тактику, жёсткий ответ был просто необходим.

— Эйль-Караз?

Увернувшись, Энкрид узнал знакомые движения.

Он был похож на Гриду в одном: может, он и не запоминал лица, но названия боевых стилей и приёмов врезались в его память намертво.

Эйль-Караз, стиль «Короля земляного пола».

Это была жестокая техника рукопашного боя, разработанная тюремным надзирателем в одной из самых печально известных тюрем континента.

Слуга мастерски сочетал этот стиль с фехтованием, накладывая болевые захваты прямо во время обмена ударами мечами.

А кто-то ведь говорил, что он ни у кого не учился и прокладывает свой собственный путь.

В любом случае, это было невероятно весело.

Сражаясь со всеми подряд, Энкрид прочувствовал дух Зауна, о котором ему рассказывали Одинкар, Магрун и Грида.

«Здесь не боятся конкуренции. Они учат, подтягивают за собой и перенимают опыт без малейших колебаний».

Хотя те, кто превосходил остальных, отличались изрядным упрямством.

«Но такое упрямство и целеустремлённость...»

Лучше пусть они будут, чем их не будет вовсе.

Именно поэтому все здесь были так счастливы.

Очередной день подходил к концу.

Энкрид уже собирался лечь спать, когда за окном забарабанили первые капли дождя. Сквозь сон он уловил ещё один звук, смешавшийся с шумом ливня. Открыв глаза и потянувшись за стоящим у кровати Самчхолем, он увидел, как распахнулось окно.

Скрип.

Его комната находилась на первом этаже, а окна не запирались, так что открыть их мог кто угодно.

За окном стоял человек. Тот самый человек, который на протяжении всех этих трёх дней, пока остальные сияли от радости, ходил с таким же мрачным лицом, как небо над Зауном.

— Мне нужно с тобой поговорить, Энки, — произнесло мрачное лицо.

— Грида?

Снаружи было слишком темно. Даже глазами, привыкшими к темноте, Энкрид едва смог разглядеть её лицо и узнать, кто перед ним.

Узнав и убедившись, что это она, Энкрид спросил:

— Что ты хотела сказать?

Грида не ответила сразу. Вместо этого она прикусила губу.

— С Главой что-то не так.

Заявление прозвучало внезапно, но Энкрид был с ним полностью согласен. Если уж выбирать самого странного человека здесь, в Зауне, то это, несомненно, был Глава.

— Для начала заходи.

Энкрид впустил девушку в комнату.